Древнеиранская медицина

Историю медицины Древней Персии можно разделить на три отдельных периода. Шестая книга Зенд-Авесты содержит некоторые из самых ранних записей по истории древнеиранской медицины. Фактически, большая часть последних глав книги «Видевдат» посвящена медицине^[8].

«Видевдат», один из сохранившихся текстов Зенд-Авесты, выделяет три вида медицины: медицина ножом (хирургия), медицина травами и медицина божественными словами; лучшей медициной, согласно «Видевдат», было исцеление божественными словами^[9]:

Хотя в Авесте упоминается несколько известных врачей, наиболее заметные из них — Мани, Рузбех и Бозоргмехр — появились позже^[10].

Вторая эпоха охватывает период, известный как литература пехлави, когда вся тема медицины была систематически рассмотрена в интересном трактате, включённом в энциклопедическое произведение Денкарда^[11], в котором в изменённом виде было перечислено около 4333 болезней^[12].

Третья эпоха начинается с династии Ахеменидов и охватывает период правления Дария I Персидского, который, согласно свидетельствам, был настолько увлечён медициной, что восстановил разрушенную школу медицины в Саисе (Египет), вернув ей книги и оборудование^[13].

Первой учебной больницей была Академия Гондишапура в Персидской империи. Некоторые эксперты утверждают, что «в очень большой степени заслуга за создание всей больничной системы принадлежит Персии»^[14].

Согласно Видевдату, врачи, чтобы доказать свою компетентность, должны были вылечить трёх пациентов из последователей Дивьяснана; если они не справлялись с этой задачей, они не могли практиковать медицину. На первый взгляд, эта рекомендация может показаться дискриминационной и основанной на экспериментах над людьми. Однако некоторые авторы интерпретируют это так, что с самого начала врачей учили снимать психологические барьеры и относиться к врагам так же, как к друзьям^[15][16]. Плата за услуги врача зависела от дохода пациента.

Практика древнеиранской медицины была прервана арабским завоеванием (630 г. н. э.). Однако достижения периода Сасанидов были продолжены и расширены в период расцвета исламских наук в Багдаде, где в арабском тексте «Тарих аль-хукама» Академия Гондишапура была отмечена за введение лицензирования врачей, а также за надлежащее медицинское лечение и обучение. Многие тексты пехлеви были переведены на арабский язык, а в регионе Большого Ирана появились такие врачи и учёные, как Абу Али Хусейн ибн Абдуллах ибн аль-Хасан ибн Али ибн Сина и Мухаммад ибн Закария ар-Рази, а также математики, такие как Хорезми и Омар Хайям^[17]. Они собрали и систематически расширили древнегреческое, индийское и персидское медицинское наследие и сделали новые открытия^[18].

Древние греки часто смотрели на персидскую медицину с сочетанием восхищения и подозрения. Такое отношение к персидской медицине отражает интеллектуальное любопытство греков, антиперсидские предрассудки и напряжённость в отношениях между двумя странами. Некоторые греческие писатели восхищались и уважали персидскую медицину, в частности её хирургию и методы лечения, основанные на образе жизни, в то время как другие отвергали её за чрезмерную религиозность, суеверие и зависимость от магии, а большинство занимали промежуточную позицию между этими двумя крайностями. В данной статье освещаются ключевые черты персидской медицины и взгляды древних греков на неё и их характеристика на основе анализа первоисточников «Истории» Геродота и вторичных источников^[19].

Самый ранний первоисточник из Древней Греции, в котором упоминается персидская медицина, относится к V веку до нашей эры и является частью сочинения Геродота «Истории». Геродот описывает многие персидские методы лечения, наиболее значимыми из которых являются гигиена и профилактические меры, которые были беспрецедентными для того времени^[19].

«Истории» содержат отдельные правдивые описания персидских медицинских практик, однако греческая предвзятость Геродота часто проявляется в некоторых пассажах, где упоминаются иностранные обычаи. Несмотря на это, источник даёт ценное представление о том, что древние греки знали и думали о персидской медицине. Геродот отмечает, что персидские граждане, страдающие такими заболеваниями, как проказа или белая лихорадка, не могут входить в город и в некоторых случаях даже изгоняются из города, чтобы не заразить других.

Несмотря на ошибочное суеверие, согласно которому болезнь была результатом «греха против солнца»^[19], это показывает, что персы имели некоторое представление о заразности болезней и мерах профилактики. Знания персов в области гигиены ещё более подкрепляются в той же книге и главе, где Геродот отмечал, что персы особенно почитают реки и не позволяют никому «мочиться, плевать или мыть руки»^[19] в своих реках, чтобы не загрязнять водоток в соответствии с ритуальными законами чистоты. Осторожность персов в обращении с источниками воды свидетельствует об их обширных знаниях в области гигиены и важности чистого водоснабжения, что ещё раз подтверждает высокий уровень медицинских знаний персов. Персидские гигиенические обычаи, хотя и проистекают из ложных религиозных и суеверных верований, приносят значительную пользу здоровью тех, кто их соблюдает, как заметил Геродот, однако эти положительные стороны часто упускались из виду, а ложные религиозные обоснования часто преувеличивались из-за антиперсидских предубеждений Геродота. Это предубеждение хорошо известно и находит отражение в книге Франсуа Хартога «Зеркало Геродота», где говорится, что антиперсидские предубеждения часто использовались Геродотом как «чуждое» для формирования греческой культурной идентичности как народа^[20].

Ещё одной важной особенностью персидской медицины, отмеченной Геродотом, был их удивительно современный и прагматичный подход к здравоохранению и медицинской инфраструктуре. Геродот подчёркивал готовность персов принимать и внедрять иностранные медицинские практики, сотрудничать с иностранными врачами независимо от их социального положения и наличие надёжной системы вознаграждения врачей. Все эти черты были очень прогрессивными для того времени и нигде не нашли лучшего подтверждения, чем в истории Демокеда из Кротона. Главы 129—133 третьей книги «Истории» начинаются с того, что персидский царь Дарий I сильно вывихнул лодыжку во время охоты на лошадях. Сначала были вызваны египетские врачи, поскольку египетские врачи считались более специализированными в медицине, чем персидские, но несмотря на недельное лечение, это не помогло^[21]. Данное решение показывает готовность и доверие персов к иностранным врачам, они позволили врачам из вражеской страны лечить своего главу государства. На восьмой день Дарий I вызвал Демокеда, который был найден в цепях и лохмотьях «среди рабов Ороета»^[22], что также свидетельствует о том, что персы ценили медицинскую компетентность выше социального положения, поскольку они игнорировали тот факт, что Демокед был рабом и бедняком, что в древнем мире было причиной для дискриминации и основанием для лишения прав на многие занятия.

Геродот утверждал, что Демокед, используя греческие лекарства вместо египетских, быстро вылечил Дария и позволил ему заснуть после недели бессонницы, вызванной болью. Однако читатели должны иметь в виду, что Геродот и его «Истории» известны своими несоответствиями и преувеличениями, а личные предубеждения Геродота часто запутывают правдивые события, как видно в данном случае, где Геродот охарактеризовал греческие лекарства как «мягкие», а египетские — как «жестокие»^[23]. Эта предвзятость простирается и на то, что Геродот ложно обвиняет персов в привлечении иностранных врачей и использует это, чтобы подчеркнуть зависимость Персии от греческих и египетских врачей, несмотря на то, что сотрудничество врачей разных национальностей часто стимулирует прогресс в медицине. Геродот также подразумевал, что зависимость Персии от иностранных врачей, несмотря на огромное богатство империи, объясняется тем, что персидская медицина не была так развита, как греческая и египетская, что не соответствовало реальности. За свои услуги Демокед был щедро вознаграждён золотыми оковами, большой суммой золота и роскошным домом^[24], что свидетельствует о наличии у персов концепции вознаграждения за медицинскую помощь. Это подтверждает учёный Пьер Бриан, который утверждает, что Персепольские таблички доказывают, что у персов была хорошо налаженная государственная система здравоохранения как для рабочих, так и для элиты, которая оплачивала услуги медицинских работников^[25].

Профилактические медицинские практики персов, такие как гигиена и чистая вода, наряду с их дальновидным прагматизмом в готовности сотрудничать с иностранными врачами и перенимать иностранные медицинские практики, показывают, насколько передовыми были их знания и подход к медицине для того времени. Однако Геродот противопоставляет этому свою критику некоторых персидских медицинских практик, имеющих религиозные и суеверные корни, как неэффективных. Геродот особо подчёркивал включение персами в медицинский процесс магов, или религиозных ритуальных целителей, методы которых были неэффективными. Геродот отмечал, что маги «приносили жертвы и произносили заклинания»^[26] и приносили в жертву животных, чтобы отогнать бури, болезни и другие бедствия. Он подразумевал, что использование магов в медицине персами было театральным, суеверным и неэффективным по сравнению с рациональной греческой медициной. Это представление ещё более укрепилось, когда он подчеркнул, как греческий раб Демокед смог быстро и эффективно вылечить лодыжку Дария I, в то время как египетские и персидские врачи не смогли этого сделать. Однако Геродот не упоминал персидские открытия в области медицины, связанные с использованием лекарственного растения сагапенон и хирургией, подробно описанные в других первоисточниках того времени, таких как «Персида» Ктесия из Книда^[27], а также подтверждённые археологическими находками Персеполийских табличек^[28] и персидских хирургических инструментов. Эта критика и отсутствие признания персидских медицинских инноваций, а также многочисленные примеры того, как Геродот изображал персидский народ и его обычаи как иррациональные, варварские, декадентские и уступающие греческим, свидетельствуют о сильной антиперсидской предвзятости Геродота. Скорее всего, это связано с тем, что книга была написана после греко-персидских войн, а также с взаимной ксенофобией и ненавистью между двумя странами из-за их культурных различий. Поэтому его критику персидской медицины следует читать с осторожностью и, по возможности, сверять с другими первоисточниками.

Древнегреческое представление о персидской медицине, записанное Геродотом, часто содержало сильные антиперсидские предубеждения, подозрения, неверные характеристики персидской медицины как отсталой, суеверной и зависимой от иностранных врачей и театральных ритуалов магов. Даже когда в персидской медицине были положительные аспекты, их недостатки часто преувеличивались, как в случае с табу на гигиену рек, обусловленными религиозными причинами, или вовсе опускались, как в случае с персидскими достижениями в хирургии и фитотерапии, о которых не упоминается вовсе. В целом, «Истории» Геродота дают глубокое представление о греко-персидских отношениях того времени и раскрывают скорее отношение греков к персам, чем реальное положение дел в персидской медицине. Несмотря на антиперсидские искажения Геродота, Древняя Персия внесла ценный и значимый вклад в медицинские знания, которые были очень прогрессивными и впоследствии были приняты и усовершенствованы самими греками, римлянами и будущими цивилизациями.

Одной из главных ролей, которую играли средневековые иранские учёные в области науки, было сохранение, консолидация, координация и развитие идей и знаний древних цивилизаций. Некоторые иранские хакимы (практикующие врачи), такие как Мухаммад ибн Закария ар-Рази, известный на Западе как Разес, и Ибн Сина, более известный как Авиценна, не только собрали всю существующую на тот момент информацию о медицине, но и пополнили эти знания своими собственными проницательными наблюдениями, экспериментами и навыками^[29][30]. «Qanoon fel teb of Avicenna» («Канон») и «Qanoon fel teb of Avicenna» («Континенс») были одними из центральных текстов в западном медицинском образовании с XIII по XVIII век^[31][32].

В XIV веке в медицинском труде на персидском языке Tashrih al-badan («Анатомия тела») Мансура ибн Ильяса (ок. 1390) были представлены подробные схемы строения тела, нервной и кровеносной систем^[33].

Свидетельства хирургических операций датируются III веком до нашей эры, когда первая черепно-мозговая операция была проведена в Шахри-Сухте (Сожжённый город) на юго-востоке Ирана. Археологические исследования черепа 13-летней девочки, страдавшей гидроцефалией, показали, что ей была проведена черепно-мозговая операция с удалением части кости черепа, и девочка прожила после операции не менее 6 месяцев^[34].

Сохранилось несколько документов, из которых можно установить определения и методы лечения головной боли в средневековой Персии. Эти документы содержат подробную и точную клиническую информацию о различных типах головной боли. Средневековые врачи перечисляли различные признаки и симптомы, очевидные причины, а также гигиенические и диетические правила для профилактики головной боли. Средневековые труды точны и ярки, в них приводятся длинные списки веществ, используемых для лечения головной боли. Многие подходы врачей средневековой Персии приняты и сегодня, однако ещё больше из них могли бы быть полезны современной медицине^[35].

План противоэпилептической лекарственной терапии в средневековой иранской медицине индивидуален, предусматривает различные моно- и комбинированные лекарственные терапии с графиком приёма каждого препарата. Врачи подчёркивают важность дозы и способа введения и определяют график приёма лекарств. Недавние эксперименты на животных подтверждают противосудорожную эффективность некоторых соединений, рекомендуемых средневековыми иранскими врачами для лечения эпилепсии^[7].

В «Каноне врачебной науки» (ок. 1025 г.) Авиценна описал множество психических расстройств, включая галлюцинации, бессонницу, манию, кошмары, меланхолию, деменцию, эпилепсию, паралич, инсульт, головокружение и тремор^[36].

В работе «Шахнаме» X века Фердоуси описывает кесарево сечение, выполненное Рудабе, во время которого зороастрийский священник приготовил специальное вино, которое использовалось в качестве анестетика^[37] для погружения в бессознательное состояние перед операцией^[38]. Хотя содержание этого отрывка в значительной степени мифическое, он иллюстрирует практические знания в области анестезии в древней Персии.