Чесменский дворец

Существует предание, что Чесменские собор и церковь стоят на месте загородного дома, где Екатерина II, остановившаяся для отдыха по пути в Царское село, получила долгожданное известие о том, что 26 июня 1770 года русская военная эскадра разгромила могущественный турецкий флот в Чесменской бухте. Эта победа имела решающее значение для всей Русско-турецкой войны 1768—1774 годов. В память этого знаменательного события на месте встречи с посланцем, принёсшим радостную весть, в 1774 году Екатерина II велела построить путевой дворец. Создание которого было поручено Юрию Матвеевичу Фельтену — одному из ведущих екатерининских архитекторов, решившему построить загородный дворец в псевдоготическом стиле. Выбор стиля не случаен — это был замысел самой императрицы, по её задумке дворец должен был походить на средневековый феодальный замок.

Историки архитектуры предполагают, что проект Фельтена ассоциируется с английским Лонгфордским замком, у которого он позаимствовал общую (треугольную) конфигурацию строения. Для придания ему старомодного стиля были вырыты широкие рвы вокруг усадьбы, в массивных стенах прорублены готические ворота, рядом с которыми возвышались сторожевые башни, дорогу к замку и ворота соединяли мосты. Внутри двухэтажного дворца размещались круглые залы на каждом этаже, а самый верхний зал венчал купол. В плане дворец представлял собой равносторонний треугольник, углы которого были исполнены в виде башен. Для придания облика древности наружные стены дворца выкладывали необработанной кладкой из красного кирпича. Окна в башнях походили на бойницы, а стены венчали зубчатые парапеты. На фасаде не было ни лепнины, ни профилировки, из украшений только — полукруглые сандрики над овальными окнами и тонкие наличники. Внешние стены центрального купольного зала возвышались над всей постройкой и представляли собой своеобразную корону. Все три фасада были решены одинаково: нижний этаж обработан рустом, верхний оштукатурен. Различие в облицовке на разных уровнях стен создавало иллюзию, что строился-достраивался замок, как и положено, в течении столетий.

Однако, грозный снаружи, внутри замок разительно отличался от типичных феодальных сооружений. Проект дворца был выдержан в основном стиле Фельтена, представлявшим собой французскую изящность и лёгкость, оформленную архитектурно. Ярким образцом интерьера дворца служит главная спиралевидная лестница, стоит также отметить декор в башнях, он был сложным с обилием лепки, цветных гирлянд, панно и фонарями, оформленными в необычных переходах. Особый декор был в парадном подкупольном зале, где использовался разноцветный мрамор и тёмные дубовые двери. Дворец должен был создавать иллюзию родового рыцарского замка, с его стен на гостей глядели многочисленные изображения родственников Екатерины II и ближайших правящих домов. Дворец вмещал галерею живописных портретов современных европейских монархов, членов их семей и цикл рельефов-медальонов «Родословие российских государей». Заказы на написание таких портретов были отправлены ко всем европейским дворам. Всего в собрании было 56 полотен, они занимали центральную залу и десять комнат рядом. В верхней части стен в мраморе были представлены все правители от Рюрика до Елизаветы Петровны за авторством Федота Ивановича Шубина. Такая коллекция отражает желание Екатерины Великой увековечить свой род. Видимо, желание найти себе место среди знатных династий и послужило причиной выбора готического стиля для внешнего оформления дворца.

Строительством дворца руководил инженер-генерал Михаил Иванович Мордвинов, на торжественном обеде по случаю освящения дворца он был награждён табакеркой с бриллиантами. В официальных топографических документах XVIII века путевой дворец именовался «Каменный дворец, что не доезжая Средней Рогатки». Сразу после окончания строительства замка 6 (17) июня 1777 года рядом с ним состоялась торжественная закладка в память славной Чесменской победы русского флота Церкви Иоанна Предтечи^[3] в присутствии Екатерины II, всего двора и прибывшего в Россию под именем графа Готландского шведского короля Густава III (дабы напомнить ему о военном могуществе России).

Возведение храма было завершено к десятой годовщине победы русского флота в Чесменском сражении. Торжественное освящение церкви 24 июня (5 июля) 1780 года совершил митрополит Гавриил (Петров). На торжестве, вместе с Екатериной II под именем «графа Фалькенштейна» инкогнито присутствовал император Священной Римской империи Иосиф II, будущий союзник России по следующей Русско-турецкой войне. В память о победе на море Екатерина II «повелела именовать церковь и дворец Чесменскими», а всю местность вокруг них стали называть «Чесмой».

В конце XVIII века весь дворцовый комплекс (сам дворец, служебные постройки и церковь) представлял собой одну из красивейших «романтических» резиденций, окружённую тогда прудами. Екатерина II любила этот пригородный ансамбль и дважды в год приезжала сюда, на храмовый праздник и на Масленицу. Специально для императрицы в церкви было устроено царское место под балдахином из красного бархата, увенчанное двуглавым орлом. После Божественной Литургии устраивался пышный обед, летом — катание на лодках, при громе музыки, в сопровождении блистательной свиты, зимой — катание на санях, многолюдные ярмарки и фейерверки.

Вскоре после освящения Чесменский храм был передан капитулу ордена Святого Георгия Победоносца, возглавляемого императрицей. В связи с этим некоторое время церковь именовали «Георгиевской». Манифестом от 22 сентября 1782 года для ордена святого Георгия был дарован в Чесме близ Петербурга, при церкви Иоанна Крестителя особый дом, где помещалось управление орденом, его архив, печать и орденская казна. Тогда же была установлена Дума ордена святого Георгия, составленная из георгиевских кавалеров, находящихся в Санкт-Петербурге. В состав Думы входили все находящиеся в столице кавалеры I и II степени, а также по 12 старших по возрасту кавалеров III и IV степени этого ордена^[2]. Заседания Думы проводились в центральном круглом зале на втором этаже. Организация занималась собиранием материалов о подвигах и оказанием поддержки военным ветеранам тех времён. Круглый зал также использовали георгиевские кавалеры для встреч с императрицей. В зале находился царский трон, обитый красным бархатом с золотым шитьём. Перед троном, на покрытом бархатом столе, стояла знаменитая Чесменская чернильница, выполненная из золочёной бронзы и украшенная эмалью. Сейчас она экспонируется в Государственном Эрмитаже^[4].

Главным военным орденом России здесь были награждены Михаил Илларионович Кутузов, Александр Васильевич Суворов и многие другие герои. Каждый год в годовщину Чесменской победы Екатерина II совершала парадный выезд в свой замок и проводила здесь целый день, устраивая торжество не только для своих офицеров и придворных, но и для простого народа, так что Чесменские гуляния походили скорее на многолюдные ярмарки.

В 1796 году Екатерина II умерла, и строение перешло во владение императора Павла I. Последний предпочитал Царскому селу Гатчину и потому по прямому назначению дворец не использовал. Император совершил попытку перепрофилировать резиденцию под богадельню и лечебницу, однако, эта идея не нашла применения. В 1799 году Павел Первый, являясь магистром ордена святого Иоанна Иерусалимского, передал здание дворца капитулу ордена для размещения в нём больницы. Однако, специально созданная особая комиссия нашла дворец неподобающим местом «для устроения в нём лазарета Мальтийского ордена…». Отказ был аргументирован нехваткой воды для медицинских целей, хотя, возможно, это решение объяснялось нелюбовью Павла I ко всему екатерининскому. В результате дворец вернули Придворному ведомству.

Чесменская церковь всегда была холодной, проводить службы зимой было сложно. Поэтому 11 декабря 1811 года на нижнем этаже восточной башни дворца была освящена тёплая церковь Рождества Христова. Сюда из Императорского Эрмитажа были переданы все принадлежности бывшей походной церкви царя Алексея Михайловича и походной церкви императора Петра I. По легенде иконы перенесённого иконостаса бывшей походной Троицкой церкви Зимнего дворца были созданы сестрой Бориса Годунова — царицей Ириной^[5]. Иконостас церкви украшен образами, вышитыми в 1590 году золотом, серебром и разноцветными шелками.

В память посещений замка высокими особами на стенах дворца устанавливались мраморные доски — белого или чёрного цвета, уничтоженные во времена Советской власти. Известно, что во дворце побывали: Екатерина II Великая, Император Николай I (первое посещение в 1827 году, последнее — в 1846 году), Императрица Александра Фёдоровна, Вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна (неоднократно), Император Александр II Освободитель (неоднократно с 1860 по 1871 годы), Государь Наследник Цесаревич Николай Александрович, последний Император Бразилии Дон Педру II (1876), члены Сената Швеции, граф Никита Иванович Панин (24.06.1777), адъютант короля Пруссии полковник Фридрих Вильгельм фон Раух (27 июня 1836 года), Великий Князь Михаил Павлович и Великая Княжна Мария Николаевна (1836); Председатель Государственного Совета Российской Империи, морской министр, генерал-адмирал Великий Князь Константин Николаевич (в 1880 и 1882); Его Императорское Высочество Великий Князь Михаил Николаевич (28.06.1895); Великая Княгиня Мария Павловна и Герцогиня Саксен-Кобурт-Готская Мария Александровна (01.07.1896).

Будучи путевым дворцом, резиденция в основном пустовала. За время правления императора Александра I дворец использовался всего лишь два раза, и то не по прямому назначению — в качестве дачи для обучавшихся в Екатерининском институте девушек.

Весной 1826 года император Николай I приказал перевезти в Рождественскую церковь дворца из Царского села тело умершего старшего брата Александра. До Чесмы печальную колесницу везли среднерогатские немецкие колонисты. Именно здесь в ночь с 5 на 6 марта августейший труп переложили из ещё таганрогского деревянного гроба в новый, бронзовый, укрыли бездыханного царя мантией и поставили саркофаг на траурную колесницу, отправившуюся в столицу к месту захоронения в Петропавловской крепости. 12—14 июня того же года в резиденции находилось также тело вдовствующей императрицы Елизаветы Алексеевны.

21 апреля (3 мая) 1830 года история дворца в качестве императорского путевого особняка закончилась, — здание перевели из ведения придворного ведомства во владение Комитета о раненых. Открывшаяся в нём военная богадельня для призрения старых и увечных воинов, «которые после отставки от службы, не в силах снискивать пропитание своими трудами и лишены способов к содержанию», была вверена попечению Великого князя Михаила Павловича. 4 (16) апреля 1831 года она получила наименование «Чесменская». По первоначальному штату в богадельне положено было содержать 16 офицеров и 400 нижних чинов в 4-ёх отделениях. Для управления богадельней назначался смотритель с двумя помощниками, кроме того полагались: священник с причтом, лекарь и лазарет на 4 офицера и 40 нижних чинов^[6].

В течение шести лет по проекту архитектора Александра Егоровича Штауберта, который уже имел опыт реконструктора, — именно он превратил здание Двенадцати коллегий в Императорский Санкт-Петербургский университет, велись работы по перестройке дворца под нужды богадельни для инвалидов-ветеранов Отечественной войны 1812 года и многих последующих. Для увеличения вместимости пансиона к трём угловым башням пристроили двухэтажные флигели. Один из них отвели обер-офицерам, другие два — солдатам. Солдаты жили в стоместных палатах, офицеры — в отдельных комнатах. Богадельня пользовалось заслуженным уважением в столице, очереди поступления приходилось ждать по два—три года. Призреваемые содержались бесплатно, за ними ухаживали врачи, а постоянные духовники «занимались беседами, наделяли советами и внушали необходимое терпение». В одной из угловой башен дворца был организован телеграф. У башен сняли зубчатые парапеты и возвели купола. Бойницы в стенах дворца заменили на треугольные аттики с двуглавыми орлами. Зимнюю церковь Рождества Христова перевели на второй этаж в Георгиевский (Круглый) зал, ранее там заседали георгиевские кавалеры. 23 июня 1832 года в присутствии императора Николая I церковь освятили. К богадельне приписали кладбище за церковью, которое получило статус военного, хотя здесь хоронили и штатских окрестных жителей.

На следующем шаге А. Е. Штауберг построил рядом с дворцом дополнительные служительские каменные дома, которые использовались под лазарет, администрацию и прислугу, территория была покрыта булыжником, а два запасных въезда времён Фельтена были ликвидированы как ветхие и ненужные. В целях рекреации и реабилитации перед дворцом на месте дикого леса был разбит большой лечебный парк. Основу зелёной зоны составили посаженные в 1834 году 500 берёз. Старые готические каменные ворота снесли, возведя на их месте новые. Со стороны Царскосельского тракта парк огородили чугунной изгородью. Позднее около въезда в парк была построена небольшая часовня. Внутри дворца были созданы новые лестницы в конце каждого корпуса, на первом этаже появились столовые и комната для дежурного офицера. Мраморные барельефы со стены были сняты и транспортированы в Оружейную палату Московского Кремля. Портреты царственных особ вывезены в Гатчинский дворец и Эрмитаж. 27 июня (9 июля) 1936 года — в день победы при Полтаве Николай I торжественно открыл богадельню, он собственноручно редактировал «Положение о военной богадельне в С.-Петербурге» для улучшения условий проживания ветеранов войн. В богадельню принимались на полное содержание инвалиды—воины всех родов войск и разного возраста, в большинстве — старше 60 лет. Среди проживавших здесь инвалидов были участники Отечественной войны 1812 года, Персидской и Турецких войн, штурма Варшавы, Крымской и последующих войн. Призреваемые носили сюртуки с красными воротниками, а служившие в гвардии — с воротниками по цвету тех мундиров, с которыми вышли в отставку. На сюртуках у нижних чинов были погоны, у офицеров — эполеты с аббревиатурой Ч.В.Б. (Чесменская военная богадельня). Полагалось носить на сюртуках имеющиеся награды. Обстановка больших залов была устроена как в казарме — со множеством одинаково застеленных кроватей^[3].

1 (13) июля 1836 года первым директором богадельни был назначен генерал-лейтенант Крыжановский Максим Константинович^[6]. Чесменский комплекс продолжал оставаться местом воинской славы и регулярно, каждый год, собирал тысячи людей на «морское торжество» 24 июня, в день годовщины славной победы русского флота в Чесменской бухте. Чесменское воинское кладбище возникло в 1836 году рядом с Чесменской церковью. Вначале на нём хоронили ветеранов русской армии, которые жили и умирали в богадельне. Всего на этом кладбище было похоронено более пяти тысяч георгиевских кавалеров. Здесь были захоронены ветераны Суворовских походов, Отечественной войны 1812 года, Севастопольской обороны (1854—1856), Русско-турецких войн (1828—1829, 1877—1878), Русско-японской войны (1904―1905), солдаты Первой мировой войны (1914―1918), а также красноармейцы, павшие в боях с Красновым и Юденичем. В годы Великой Отечественной войны на территории кладбища были захоронены бойцы 42-й армии, 13-й, 63-й, 64-й, 109-й, 291-й стрелковых дивизий, защитники Ленинграда (здесь погребены Герои Советского Союза Севастьянов Алексей Тихонович, Смолячков Феодосий Артемьевич, Сёмин Сергей Васильевич и др.), павшие на Пулковских высотах, — всего примерно 1000 человек.

С 1839 года директором богадельни был генерал-от-инфантерии Скобелев Иван Никитич. 19 сентября (1 октября) 1849 года богадельня вверена попечению наследника цесаревича Александра Николаевича. С 1849 по 1852 год директором богадельни был генерал-от-инфантерии Набоков Иван Александрович, до 1953 года его сменил генерал-от-инфантерии Мандерштерн Карл Егорович. С 1853 по 1855 год директором богадельни был генерал-от-кавалерии Гринвальд Родион Егорович. 19 (31) марта 1855 года в память о царе-учредителе его сын Александр II повелел именовать богадельню «Николаевской». Вдовствующая императрица Александра Фёдоровна после смерти супруга Николая I в 1855 году входит в попечительский совет богадельни. С 1855 по 1879 год директором богадельни был генерал-от-инфантерии Толстой Николай Матвеевич.

18—19 (30—31) августа 1871 года в Рождественской церкви богадельни произошёл пожар. Находившиеся там ценности, включая походный иконостас Петра I и сень над ним, погибли^[5]. Самая большая из уцелевших частей — икона святой Троицы, ныне хранится в Русском музее. С 1880 по 1887 год директором богадельни был генерал-от-инфантерии Ган Александр Фёдорович. По штатам 1884 года в Николаевской Чесменской богадельне было 16 офицеров и 460 нижних чинов. С 1896 года директором богадельни был генерал-от-артиллерии Овандер Яков Иванович. 25 июня (7 июля) 1896 года Николай II в день празднования столетия со дня рождения прадеда повелел именовать учреждение «Чесменская военная богадельня Императора Николая I». К этому времени в ней призревались до 85 семейных инвалидов с жёнами и детьми, более 400 одиноких воинов, 15 вдов инвалидов, 16 офицеров, а также до 20 человек сверх комплекта (принятых по специальному разрешению)^[3]. По штатам 22 мая (3 июня) 1897 года в богадельне «находилось на призрении» 16 офицеров и 477 нижних чинов. В 1899 году директором богадельни был генерал-лейтенант Рыкачёв Степан Васильевич, после его смерти в 1899 году директором (последним) назначен инженер-генерал Чемерзин Александр Яковлевич^[6]. В Петербурге богадельня имела достойную репутацию. Отставные военные могли продолжать ходить в форме, ездить на извозчике в столицу, по желанию заниматься ремёслами. В конце XIX века территория богадельни была уже весьма обширна: вдоль Московского тракта стояли и каменные корпуса, и обыкновенные крестьянские избы. В них жили инвалиды с жёнами, и здесь же разрешили селиться находящимся на пенсии вдовам военных.

Чесменский замок стал «последним пристанищем» знаменитого Григория Распутина, 21 декабря 1916 года в морг Чесменской богадельни привезли его извлечённый из Невы труп. Распутина отпевали, обследовали и приводили в порядок именно в Чесменском дворце. Перед тем, как привезти тело, Чесменский замок был оцеплен отрядами полиции. Отпевал Григория Епископ Исидор (Колоколов), его самый близкий друг. Пристанище по-настоящему «последнее», поскольку замок — это последнее подтверждённое место нахождения «Святого дьявола России».

После Февральской революции 1917 года, когда прекратилось централизованное снабжение продовольствием и дровами, трудоспособные инвалиды начали обрабатывать окружающие богадельню земли, устраивая огороды. До ноября 1917 года богадельня жила в основном на проценты от капиталов, выделенных из казны на её содержание, и частных пожертвований, хранившихся в Государственном банке под управлением Александровского комитета о раненых. После национализации банков эти средства оказались недоступны. Осенью 1918 года к старикам-инвалидам подселили детей-сирот. Зимой многие из обитателей богадельни погибли от голода и тифа. Весной оставшихся стариков перевели в дом престарелых на Петроградской стороне, а детей вывезли на Урал и в Поволжье.

1 июня 1919 инвалидный дом был полностью расформирован и была закрыта Рождественская церковь, после чего в здании был организован первый концентрационный лагерь принудительных работ, ставший известным как «Чесменка», существовавшая до 15 ноября 1922 года. На перевоспитание трудом туда направлялись не только около криминальные элементы (проститутки, гадалки, шулера, спекулянты и пр.), но и крестьяне, интеллигенция, городские обыватели, представители дворянского сословия, которых могли заподозрить в нелояльности к советской власти. В «Чесменке» успело побывать значительное количество именитых петербуржцев, но самым известным из них стал Пётр Бадмаев, знаменитый пропагандист восточной медицины, лечивший до революции царскую семью. Затем здание дворца заняла 1-я сельскохозяйственная колония при Втором Петроградском исправительном доме, в которой «преступный элемент» избавляли от привычек прошлой жизни с помощью приучения к сельскохозяйственному труду. В 1923 году во дворце вновь разместилась богадельня, на этот раз советская. Губернский отдел социального обеспечения (Губсобес) открыл здесь Общежитие инвалидов труда в память 25 октября 1917 года.

В 1930-х годах дворец был передан Ленинградскому автомобильно-дорожному институту им. В. В. Куйбышева (ЛАДИ). Помещение церкви было использовано как театр, лекционный зал и библиотека. На куполе же вместо креста поместили «символы труда» — наковальню, молот и клещи. В 1930-е годы к флигелям пристроили два дополнительных этажа. В 1941 году ЛАДИ переехал на Курляндскую улицу, и здание вновь изменило назначение, — на этот раз в нём разместился Ленинградский авиационный институт (ЛАИ).

После начала Великой Отечественной войны и эвакуации личного состава ЛАИ жизнь в Чесменском дворце продолжалась. Осенью 1941 года в одном из учебных корпусов были организованы мастерские по ремонту авиационных и танковых двигателей. Их организатором и руководителем являлся Кушуль Вениамин Моисеевич^[7]. Несмотря на сложность обстановки, программа выпуска авиационных моторов всегда выполнялась. Кроме того, сверх программы мастерские поставляли моторы для бронепоездов Ленинградского фронта. Работники авиамастерских успешно проработали в Чесменском дворце все военные годы и в конце войны за свой самоотверженный труд были награждены орденами и медалями. Кроме мастерских в Чесменском дворце размещался штаб артиллерийского полка. Главным наблюдательным пунктом штаба стала площадка над центральной круглой частью здания. С 1943 года непосредственно через территорию бывшей Николаевской богадельни проходил оборонительный рубеж «Ижора», один пулемётный (ДОТ №78  Объект культурного наследия народов РФ регионального значения. Рег. № 781510331730655 (ЕГРОКН). Объект № 7810314000 (БД Викигида)) расположен у стен дворца, второй (дот №77  Объект культурного наследия народов РФ регионального значения. Рег. № 781510331730595 (ЕГРОКН). Объект № 7810314000 (БД Викигида)) — пушечный для фланкирующего огня находится за кладбищем у Чесменской церкви.

В октябре 1944 года принимается постановление Правительства о возрождении деятельности ЛАИ, а 20 февраля 1945 года — постановление Правительства о преобразовании его в Ленинградский институт авиационного приборостроения (ЛИАП). Ректором института был назначен Фёдор Петрович Катаев^[8].

Кладбище при Чесменской богадельне было полностью уничтожено в послереволюционные годы. В 1941—1945 годах на его месте появились захоронения участников обороны Ленинграда. В годы Великой Отечественной войны дворец и церковь находились близко к линии фронта и сильно пострадали в ходе боевых действий. В 1946 году дворец был отремонтирован, и в нём разместился ЛИАП. Архитектор А. В. Корягин в 1947 году разработал проект реконструкции здания дворца, который был осуществлён в 1954—1960 годах. В таком виде он и дошёл до наших дней — от замысла Фельтена мало что осталось, уникальный образец псевдоготики почти полностью преобразился.

В 2016 году был завершён очередной ремонт фасадов, в ходе которого каменный цоколь, сложенный из прекрасно сохранившихся, но загрязнённых блоков путиловской плиты, был заново перетесан. В результате этого поверхность камня приобрела неряшливый вид, а «чистовая» работа каменотёсов XIX века — полностью уничтожена В настоящее время комплекс занимает Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения. Дворец признан памятником федерального значения и является одним из знаковых мест Московского района Санкт-Петербурга.