Хаты в снегу

На картине изображены деревенские избы, почти полостью засыпанные снегом^[1].

Тяжёлые белоснежные сугробы засыпали не только дома, но и землю. На белоснежном пейзаже отчётливо выделяются тёмная деревенская изгородь и бурые участки стен домов, на которые не попал снег.

Короткими, точными и аккуратными мазками автор изобразил торчащие из-под снежного покрова голые ветви деревьев и кустов.

Центральная часть изображения освещена холодным и неярким зимним солнцем. Зрителю кажется, что на освещённом участке картины не только снег сверкает под лучами солнца, но даже коричневые стены изб светятся золотым светом^[1].

На большую часть пейзажа, написанного автором, солнечные лучи не попадают. Избы, растения, снежные сугробы накрыты прозрачной тенью. Её светло-серый оттенок ещё больше подчёркивает яркий блеск освещённого солнцем участка.

Почти смыкается с линией горизонта низкий небосвод, цвет которого бледно-голубой. Чистота и прозрачность зимнего неба оттеняется плывущими по небу небольшими белоснежными облаками, оттенок которых словно перекликается со снежными сугробами, покрывшими землю^[1].

Полотно «Хаты в снегу» было создано Архипом Куинджи в период его «затворничества», который длился почти два десятилетия. В этот период Архип Иванович не только не выставлял и не продавал свои работы, но даже не показывал их своему самому близкому окружению.

Современники художника даже думали, что он перестал писать, полностью отказавшись от занятий живописью. Однако они глубоко ошибались. За годы «затворничества» Куинджи много и упорно работал. По много часов он проводил в своей творческой мастерской, экспериментируя с палитрой, ища новые тона и пигменты, экспериментируя с различными грунтовыми основами для красок, чтобы они не поддавались воздействию окружающей среды и всегда сохраняли свою первозданную яркость и естественность.

За годы, которые позже будут названы «периодом затворничества», Архип Куинджи создал около 500 живописных и 300 графических работ^[2].

Многие собратья Архипа Ивановича по кисти отмечали, что он, как никто другой, мог с идеальной точностью и яркостью изображать на своих полотнах малейшие нюансы света и палитры. Уникальное умение художника передавать оттенки и тона на своих полотнах придавали особый магнетизм каждому пейзажу, который изображал автор.

«Свет — очарование, и сила света, и его иллюзия были его целью. Конечно, вся суть этого явления заключалась в самом Куинджи, в его феноменальности, личной врождённой оригинальности. Он слушал только своего гения — демона…», — писал Репин о Куинджи в своих «Воспоминаниях…»^[3].

Искусствоведы отмечали, что истоки этого необыкновенного магнетизма находятся в тех высоких сферах, в которых находится художник в тот момент, когда он творит. Чем выше творческий полёт художника, чем чище его помыслы, чем сильнее огонь его сердца, тем сильнее то впечатление, которое производит на зрителей его произведение.

«Почему великие творения искусства так ценятся людьми и не умирают? Потому, что в них сконцентрированы кристаллы Света, вложенного в них руками творца данного произведения. Огненный дух художника, ваятеля, поэта, композитора, в процессе своего творчества, насыщает элементами Света то, что творит он. А так как элементы Света обычному разрушению временем или забвению не подлежат, то длительность жизни великих произведений искусства идёт далеко за пределы жизни вещей и предметов обычных», — писал о работах Куинджи Борис Абрамов, ученик Николая Рериха в своих Грани Агни Йоги^[3].

А известный искусствовед Александр Демченко в своей работе «Эпоха постромантизма — магистрали художественного творчества» подчёркивал, что в своих произведениях Архип Иванович показывал зрителю «нечто неожиданное, исключительное».

«Совершенно новый и особый тип представлений о мире природы выдвинул в своих пейзажах Архип Куинджи. Он словно задался целью показать в привычном для глаза соотечественника нечто неожиданное, исключительное. И ему удавалось поразить своих современников. Нечто особенное непривычное Куинджи мог высветить в любом пейзаже. Этого он добивался благодаря использованию необычайно ярких красок, резких цветовых контрастов и исключительно интенсивных цветовых эффектов», — писал Александр Демченко^[4].