Степь. Нива

На картине «Степь. Нива» автор изобразил широко раскинувшиеся пшеничные поля. Пшеница давно созрела, и тяжелые, налитые колосья медленно покачиваются под легким дуновением ветра.

Между двумя полями зритель видит часть широкой пыльной дороги, уходящей вдаль. По дороге идет молодая крестьянка в белой свободной рубахе и темной юбке. Через левую руку перекинута какая-то одежда темного цвета. Крестьянка идет босиком, а в правой руке несет предмет красного цвета, похожий на сапоги^[1]. Таким образом автор дает понять зрителю, что прохладное утро сменилось жарким днем, и молодая женщина, вышедшая в дорогу утром, вынуждена была из-за жары снять с себя более теплую одежду и сапоги.

Золотистые, тугие колосья по обеим сторонам от дороги стоят плотными рядами. От этого поля кажутся огромными золотыми слитками, края которых скрываются за горизонтом^[1].

На переднем плане картины изображена светло-бурая солома, ещё сильнее увеличивающая впечатление того, что на полотне изображена жаркая и сухая пора. жара ощущается столь явственно, что зритель буквально чувствует прикосновение горячей дорожной пыли к своей коже.

Вдали, на горизонте, поля сливаются с небом. На линии соединения художник изобразил дымку серо-голубого оттенка, которая очень плавно переходит в плывущие по небу белоснежные облака. Легким мазками, словно наброском, автор изобразил на горизонте очертания ветряной мельницы и чуть правее от неё — какие-то строения^[1].

Большую часть полотна занимает небо^[2]. Небо на картине высокое, светлое и почти бездонное. Оно почти полностью покрыто легкими облаками, лишь кое-где проглядывает яркая голубизна. Высоко в небе, широко раскинув крылья, парит аист.

Кажется, что от картины веет сухой, горячий, пыльный ветерок. Она источает ощущение покоя, безмятежности, тишины и умиротворения^[1].

Работа «Степь. Нива» была создана Архипом Куинджи в период его увлечение идеями передвижничества. Работы художника, созданные в этот период, полностью отражали общее настроение и принцип, владеющее художниками-передвижниками. а именно — показывать действительность реально, без каких-либо прикрас или недоговоренностей^[3].

Именно в год создания картины, в 1875 году Архип Куинджи стал членом Товарищества Передвижных Художественных Выставок. Впрочем, уже к концу 1870-х годов увлечение Куинджи передвижническими идеями прошло^[3].

Отзываясь о картине, современники Куинджи отмечали, что от неё идет тепло, и она дарит ощущение покоя. Этому способствуют теплые тона, в которых написана картина. Если смотреть на полотно, то чувствуется летний зной и горячее, пыльное дыхание жаркого дня^[4].

В этой картине проявилась одна из «изюминок» Куинджи. На полотне изображен низкий горизонт, благодаря чему изображенное на полотне небо поражает величием и мощью^[3].

По мнению многих критиков, Куинджи умел изображать степь с величайшим умением и талантом. Антон Павлович Чехов писал, что степь, которую изображает Куинджи на своих полотнах, это "исполненное жизни и содержания древнее пространство, испокон веков рождавшее в народе острую жажду воли. И закономерно, что в последующих работах живописца она является уже не омраченной памятью о человеческих тяготах, а как прекрасный в своем самобытии «врачующий простор^[5]».