Крым. Яйла

На картине «Крым. Яйла» художник изобразил часть плоскогорья, покрытого выжженной солнцем жёлтой травой. Лишь на передней части полотна видна неширокая полоска не успевшей выгореть под лучами солнца буро-зеленой травы и мелких горных цветов^[1].

Горное плато со всех сторон обрамляют густые кустарники и деревья, зеленые кроны которых отбрасывают на землю тень^[1].

В левой части картины возвышается горная гряда, которая словно отделяет участок горного плоскогорья от остального мира, превращая его в замкнутое, пронизанное солнцем и теплом пространство^[1].

На полотне автор изобразил низкое небо серо-синего оттенка. Зрителю кажется, что со стороны, противоположной от него, надвигаются тяжелые дождевые тучи. Кажется, что природа замерла в ожидании непогоды, которая в любую минуту может прийти на смену ясному солнечному дню^[2].

Несмотря на то, что картина написана в стиле импрессионизма, трава, цветы и деревья на переднем плане художник выписал почти с детальной точностью. Зритель может разглядеть каждый лепесток и травинку^[1].

Как и многие другие полотна, изображающие Крым, Архип Куинджи написал «Крым. Яйла», по предположению искусствоведов-библиографов, после того, как в 1886 году купил часть бывшего имения генерала Ф. Ревелиоти недалеко от Симеиза. Приобретенная художником территория была необыкновенной красоты. Участок плавно спускался к берегу моря, а рядом располагалась величественная скала Узун-Таш. В этом месте Куинджи каждый год проводил несколько месяцев, любуясь красивыми пейзажами и стараясь перенести их красоту и яркость на холст^[2].

У Куинджи имеются несколько десятков работ, посвященных красоте близкой ему по духу крымской природе. Эксперты выделяют среди полотен, на которых изображены крымские пейзажи, большое количество произведений, в которых автору удалось идеально соединить чувственное восприятие природы с точными натурными заметками. Благодаря этому уникальному сочетанию, многие работы Куинджи, посвященные Крыму, производят на зрителей большое впечатление яркостью, естественностью и овеянным поэзией романтизмом^[2].

Крым в работах Архипа Куинджи занимает особое место. Несмотря на то, что он родился в Мариуполе, Куинджи считал себя крымчанином, поскольку его предки, бывшие хлебопашцами, задолго до его рождения жили в предгорной части Крыма недалеко от Бахчисарая^[3].

Куинджи признавался, что без Крыма он не смог бы так точно и полно выразить себя и свою душу, поскольку только в этом прекрасном краю происходит полное слияние человека с природой^[3].

Эксперты отмечают, что именно в работах, посвященных Крыму, можно увидеть, как развивалось и крепло мастерство автора в его работе с палитрой и светом. Оценивая способность Куинджи изображать на холсте свет, его собратья по кисти делились своим мнением о том, что среди русских живописцев нет равных Архипу Куинджи в умении точно и правдиво изображать малейшие оттенки и полутона^[3].

«У нас в России до Куинджи никто не был так чувствителен к весьма тонкой разнице близких между собою тонов и, кроме того, никто не различал в такой мере, как он, какие цвета дополняют и усиливают друг друга», — писал Иван Крамской.

Илья Репин также отмечал величайшее умение Куинджи уникально и живо изображать на своих полотнах свет.

«В сфере пейзажной живописи Куинджи был гениальный художник… Свет — очарование и сила света, его иллюзия — были его целью. Конечно, вся суть этого явления заключалась в самом Куинджи, в его феноменальности, личной врождённой оригинальности. Он слушал только своего гения-демона. … Иллюзия света была его богом, и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи», — писал Репин^[3].

А известный художник-монументалист Константин Фокин в своей работе «Размышления о русской пейзажной живописи» писал, что пейзажи Архипа Куинджи «наполнены пантеистической одухотворенностью жизни природы, дающей витальные силы человеку, вселяющие в него желание жить не просто в природе, но в согласии с ней, творчески относясь к её дарам, как художественным ценностям»^[4].