Бурьян (картина)

На полотне изображены заросли высокой травы на краю пшеничного поля. Широкими и смелыми мазками художник написал высокую, упругую, созревшую траву, которая, кажется, источает запах степи и лета. Благодаря уникальному сочетанию полутонов, от глубокого зелёного до нежно-изумрудного, каждый стебелек, каждая веточка кажутся живыми и объемными, впитавшими в себя силу и зной степного лета. Необычность картине придает непривычный ракурс изображения. Кажется, что автор написал работу, расположившись почти у подножия взметнувшейся к небу травы. Легкими, почти воздушными, мазками Архип Куинджи изобразил некрупные цветы, виднеющиеся в сочно-зеленой траве. Несмотря на то. что цветы не выписаны с детальной точностью, благодаря им картина выглядит яркой и реалистичной^[1].

За вольно разросшейся травой, виднеется пшеничное поле, изображенное в виде ярко-желтой полосы, вид на которую частично прикрывают тугие и высокие травяные стебли. Несмотря на то, что поле написано несколько схематично, зритель, глядя на картину, осознает, что в поле, на краю которого вызрела трава, пшеница налилась тяжелыми колосьями, и совсем скоро урожай надо будет собирать.

Совсем низко над травой и полем нависает небо, выписанное художником с присущим ему уникальным умением передавать любой цветовой оттенок. Густо-синее, местами переходящее в нежно-голубое, небо кажется живым и горячим. А облака, скользящие по небу, позволяют почувствовать, что небо вовсе не является предгрозовым и тревожным: просто солнце именно в этот момент скрылось с небосвода, но оно совсем скоро вернется и вновь зальет все вокруг жарким светом^[1].

Картина «Бурьян» была написана Куинджи в период так называемого передвижничества. Свои картины на "Передвижных выставках Куинджи начал выставлять с 1874 года. По мнению современников, Архип Куинджи так же, как и многие его коллеги по «товариществу» сумел нащупать и четко выразить основу и двигающую силу художественной жизни, художественных исканий и находок, присущих своему времени^[2]. Русский и советский литературный критик Михаил Неведомский писал о Куинджи: "Сочетание реализма — пожалуй, даже материализма — с прирождённым лиризмом южанина, влекшегося к солнцу, к силе, простору или к напряженно-пряному лунному свету, в редких случаях и лишь позднее, к теплым многоцветным переливам вечерней, южной зари — вот характернейшее, на мой взгляд, свойство Куинджи-живописца…. Душа его, как у матери Гамлета, по-видимому, «распадается на две половины»: одна — ортодоксально-передвижническая, другая — своя собственная… И лишь по истечении целых трех «серо-бурых» передвижнических годов одержит верх эта вторая — «своя собственная» — половина…^[2].

Многие критики отмечали, что картина «Бурьян» наглядно демонстрирует уникальный и необычный талант Архипа Куинджи, как пейзажиста. Причиной этого, по мнению многих искусствоведов, является особенная любовь художника к жизни и к окружающей его природе^[3].

Работы Архипа Куинджи, написанные после 1870-го года, для современников были настоящим открытием.

Самым любимым сюжетом Куинджи были пейзажи. При этом, как отмечали его коллеги по цеху, композиции в своих работах Куинджи строил таким образом, что на любой картине всегда присутствовал источник света. А свет художник мог передавать мастерски, будь то солнечный свет, или лунный. Илья Репин неоднократно говорил, что Архип Иванович Куинджи поклонялся свету, словно божеству. «Иллюзия света была его богом, и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи», — писал Репин. А по словам Ивана Крамского, картины Куинджи были «ошеломляюще новы»^[4].