Ночь (картина Куинджи)

На полотне изображена лунная ночь. Луна и её свет являются главными «действующими лицами» на картине^[1].

Лунный свет настолько ярок и ослепителен, что его можно сравнить с прожектором, освещающим белым светом всё вокруг. Облака возле луны кажутся белоснежными, но по мере удаления от луны, их яркий оттенок постепенно приглушается^[1].

По краям небесной лунной дорожки небо, благодаря яркому лунному свету, имеет оттенок бирюзы. Возле горизонта небосвод приобретает ровный светло-голубой цвет^[1].

Лунное сияние отражается в глади реки. От этого река кажется почти серебренной. Автор изобразил реку почти с детальной точностью. Зритель, глядя на картину, видит, как серебристая лента прочерчивает равнину, и, плавно изогнувшись, исчезает вдали^[1].

Равнину, покрытую растительностью, автор написал в импрессионистическом стиле небольшими, тонкими мазками кисти. Луговые травы в зависимости от того, как их освещает луна, представлены зрителю в различных оттенках серо-зелёной палитры. На переднем плане изображены более тёмные предметы, которые напоминают какие-то строения и деревья^[1].

Светло-голубая и светло-синяя палитра, применённая автором в написании произведения, позволяет зрителю ощутить таинственную и волшебную магию, которая разлита в лунной ночи на полотне^[1].

Собратья Куинджи по кисти отмечали его уникальное умение передавать на холсте лунный свет с необыкновенной точностью и реальностью. Отражение лунного света в водной глади, изображённое художником, современники оценили впервые тогда, когда увидели знаменитую «Лунную ночь на Днепре», представленную зрителям на выставке одной картины. Успех, произведённый на зрителей лунным светом, изображённым на полотне, был настолько ошеломляющий, что некоторые даже рассматривали через лупу светящиеся фрагменты, чтобы разгадать тайну этого необычного сияния^[2].

В своих воспоминаниях о Куинджи Илья Репин писал, что Архипа Ивановича часто подозревали в каких-то фокусах, обманах, химических опытах, производимых им при написании картин.

«Выяснилось, что в составе красок на полотнах мастера нет никаких элементов, дополнительно привнесенных и отличных от состава любых красок! Так в чем же секрет? В бoльшoм физичecкoм кaбинeтe нa yнивepcитeтcкoм двope мы, xyдoжники-пepeдвижники, coбиpaлиcь в oбщecтвe Д. И. Мeндeлeeвa и Ф. Ф. Пeтpyшeвcкoгo для изyчeния пoд иx pyкoвoдcтвoм cвoйcтв paзныx кpacoк. Ecть пpибop — измepитeль чyвcтвитeльнocти глaзa к тoнким нюaнcaм тoнoв; Кyинджи пoбивaл peкopд в чyвcтвитeльнocти дo идeaльныx тoчнocтeй, a y нeкoтopыx тoвapищeй дo cмexy былa гpyбa этa чyвствительнocть. Иллюзия света была его богом, и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи. Куинджи — художник света», — вспоминал Репин^[3].

Известный литературный критик и публицист Михаил Неведомский писал что Куинджи очень увлекался экспериментами с палитрой и контрастом, что помогало ему создавать своеобразие неповторимых «куинджиевских эффектов»^[2]

Как утверждал Неведомский, в беседах с учениками художник часто «пускался в подробный анализ, приводил данные из физики, проверял световые эффекты, делал справки с законами отражения»^[2].