Философская глубина лирики Б. Л. Пастернака

В молодости Б. Л. Пастернак намеревался связать свою жизнь с философией. Он учился на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета, затем изучал философию в Марбургском университете. В итоге он нашёл свой путь в поэзии, но философские темы органично вошли в его лирику, придав ей глубину и силу.

В большинстве стихотворений Б. Л. Пастернака затрагиваются глубокие философские вопросы: таинство любви, жизнь и смерть, природа искусства и пр. Одна из основных его идей — единство человека и природы. А. А. Ахматова говорила о поэте:

Природа всю жизнь была его единственной полноправной Музой, его тайной собеседницей, его Невестой и Возлюбленной, его Женой и Вдовой — она была ему тем же, чем была Россия Блоку. Он остался ей верен до конца, и она по-царски награждала его.

Философские мысли поэт чаще всего не выражает явно, они остаются в подтексте^[1].

Важнейшая философская проблема, которую разрешает Б. Л. Пастернак в своей лирике, — трагический разлад современного человека с миром, восприятие мира как бессмысленного и враждебного. Многие русские поэты и писатели, творившие на рубеже XIX и XX веков (И. А. Бунин, В. Я. Брюсов и др.), рассматривали природу как равнодушную и безжалостную стихию, перед которой человек слаб и беспомощен. Б. Л. Пастернак взглянул на природу иначе: в его стихах природа и всё, что окружает лирического героя, пронизано его чувствами, а значит, не враждебно и глубоко человечно. В его стихах олицетворение — не просто поэтический троп, это проявление его веры в одухотворённость природы. Даже поэзия отождествляется с кипящей вокруг жизнью («Определение поэзии», «Поэзия», «Весна»)^[2].

Первоосновой человеческого бытия Б. Л. Пастернак считает любовь. В природе ей соответствует взаимосвязь всех явлений, которая в человеческом восприятии неотделима от любви^[1]:

И сады, и пруды, и ограды,

И кипящее белыми воплями

Мирозданье — лишь страсти разряды,

Человеческим сердцем накопленной. («Давай ронять слова…»)

Лирический герой Б. Л. Пастернака принимает жизнь во всей её полноте, не сомневается в её целесообразности и совершенстве.

О Господи, как совершенны

Дела твои, — думал больной, —

Постели, и люди, и стены,

Ночь смерти и город ночной… («В больнице»)

Неслучайно одна из его книг называется «Сестра моя — жизнь». Он относится к жизни как к близкому человеку: «Со мной, с моей свечою вровень / Миры расцветшие висят» («Как бронзовой золой жаровень…»).

К смерти поэт относится как к естественной части жизни, которая является не прекращением бытия, а переходом к иному его этапу. Лирический герой не верит в небытие, поэтому смерть его не страшит. Так, в стихотворении «Уроки английского» (1917) Дездемона на пороге смерти плачет по иве, а Офелия покидает этот мир «с охапкой верб и чистотела». Суть «уроков», которые преподнесли миру героини Шекспира, выражена в последней строфе:

Дав страсти с плеч отлечь, как рубищу,

Входили, с сердца замираньем,

В бассейн вселенной, стан свой любящий

Обдать и оглушить мирами.

Смерть героинь трактуется как открытие души природе и вечности, то есть она понимается как новое открытие жизни, непременно следующее за освобождением от «страстей человеческих».

В позднем стихотворении «Во всём мне хочется дойти…» (1956) Б. Л. Пастернак сформулировал своё определение смысла жизни и собственного предназначения — непрерывное постижение жизни во всех её проявлениях и воплощение её в стихах^[1].

В стихотворении «Гамлет» (1946)^[3] также выражается идея принятия жизни, какой бы трудной она ни была. Лирический герой, играющий на сцене Гамлета, ощущает себя сразу в нескольких временах и пространствах: собой (стоящим на сцене перед зрителем), своим героем и Иисусом Христом, осознающим жертвенность своего пути и грядущую смерть. Бог при этом уподобляется режиссёру, замысел которого герой должен исполнить. Герой просит избавить его от грядущих страданий: «Если только можно, Авва Отче, / Чашу эту мимо пронеси», но в итоге осознаёт их неотвратимость и принимает свой жребий. Основные темы стихотворения — судьба поэта и его выбор, то есть его решение пожертвовать собой и преодолеть свой страх ради истины^[4][5].

Представления Б. Л. Пастернака о времени связано с его взглядами на жизнь, смерть и бессмертие. Поэт, по мысли Пастернака, связан со своей эпохой и в то же время становится в этом мире представителем вечности, соприкасаясь через поэзию с бессмертием.

В стихотворении «Ночь» (1956), написанном под впечатлением от книг Антуана де Сент-Экзюпери «Ночной полёт» и «Планета людей», речь идёт об ответственности художника (поэта-творца) за всё происходящее на земле. Сон становится здесь синонимом духовной лени, а бодрствование — ясности ума и духа. Призыв к художнику: «Не спи, не спи, работай, / Не прерывай труда, / Не спи, борись с дремотой, / Как лётчик, как звезда» связан с его великой задачей — преодолением времени и смерти^[1]:

Не спи, не спи, художник,

Не предавайся сну.

Ты — вечности заложник

У времени в плену.

В последнем своём стихотворении «Единственные дни» (1959) жизненный путь человека вписывается не в конкретную эпоху, а в вечность^[6]. Неповторимые дни зимнего солнцестояния, когда герою кажется, что время останавливается, повторяются ежегодно и накапливаются в воспоминаниях («И целая их череда / Составилась мало-помалу — / Тех дней единственных, когда / Нам кажется, что время стало»). В такие дни рождённое любовью сердечное тепло распространяется на весь воспринимаемый мир, сливаясь с теплом солнечным. В финале вновь возникает образ остановившегося мгновения, которое становится вечностью: «И полусонным стрелкам лень / Ворочаться на циферблате, / И дольше века длится день, / И не кончается объятье»^[7].

В сборник «Сестра моя ― жизнь» (1922) входит цикл «Занятье философией»^[8]. Три из пяти стихотворений цикла озаглавлены как «определения»: «Определение поэзии», «Определение души», «Определение творчества»^[1]. Название цикла иронично, потому что это определения поэтические, противопоставленные философским^[9]. Творчество Б. Л. Пастернак понимал как отражение и преображение мира в сознании поэта. Поэзия, по Пастернаку, вечна и отражает всё многообразие жизни и её основополагающие ценности^[1], единство и бесконечность всего сущего. С помощью поэтического образа, по мнению Б. Л. Пастернака, можно соединить разные миры: «И звезду донести до садка / На трепещущих мокрых ладонях…»^[10]. Задача поэта — смотреть и слушать, вбирать в себя кипящую вокруг него жизнь и переносить на бумагу^[2].

Одна из центральных философских тем в творчестве Пастернака — определение роли искусства в преодолении смерти.

Один из ключевых мотивов его лирики — «собирание» существования (пространства, времени, природных реалий, собрание людей, сбор вещей в дорогу и т. п.). Особенность поэтического мировосприятия заключена в способности замечать детали, мелочи, «подробности» мира и собирать их в единое целое. Так, по Пастернаку, поэзия способна не только воссоздавать, но и сохранять этот мир (передавать, по словам поэта, «самую атмосферу бытия, то обобщающее целое, охватывающее обрамление, в котором погружены и плавают описанные предметы»^[11]). Поэт, собирая детали в целое, гармонизирует мир и обеспечивает ему бессмертие в искусстве^[12][13].

Исследователь Н. А. Задумина отмечает^[1]:

Вся его поэзия — своего рода гимн деталям, подробностям. Поэтическая декларация этого подхода к миру и творчеству — стихотворение «Давай ронять слова…».

Б. Л. Пастернак стремится в малом увидеть целое, каждая деталь (узор кленового листа, осенняя тишина, обстановка комнаты и пр.) становится для него отражением бытия^[6].