Определение поэзии

Стихотворение написано в 1919 году (датируется по автографу книги; возможно, создано раньше) и первоначально называлось «Поэзия»^[1].

В сборнике «Сестра моя ― жизнь», изданном в 1922 году, стихотворение включено в цикл «Занятья философией» (в 1933 году цикл стал называться «Занятье философией»). В сборнике «Сестра моя ― жизнь» цикл — часть второй главы «Книги степи» под названием «Развлеченья любимой»^[1][2].

Три из пяти стихотворений цикла «Занятье философией» озаглавлены как «определения»: «Определение поэзии», «Определение души», «Определение творчества»^[3]. Название цикла иронично, потому что это определения поэтические, противопоставленные философским^[1].

Поэзия, по Пастернаку, вечна и отражает всё многообразие жизни и её основополагающие ценности^[3], единство и бесконечность всего сущего. С помощью поэтического образа, по мнению Б. Л. Пастернака, можно соединить разные миры: «И звезду донести до садка / На трепещущих мокрых ладонях…»^[4]. Задача поэта — смотреть и слушать, вбирать в себя кипящую вокруг него жизнь и переносить на бумагу^[5].

Кажется, что поэт наделяет поэзию рядом случайных метафорических примет, представляя её как неистовый разгул жизненных сил^[6]:

Это — круто налившийся свист,

Это — щёлканье сдавленных льдинок.

Это — ночь, леденящая лист,

Это — двух соловьёв поединок.

Однако это не перечисление разрозненных примет, а запечатление цельного пейзажа. В первой строфе соотносятся образы первой и четвёртой строк («круто налившийся свист» — «двух соловьёв поединок»), а также второй и третьей («ночь, леденящая лист» — «щёлканье сдавленных льдинок»). Такое соответствие исследователь Е. Ю. Сокрута называет кольцевой смысловой рифмой. Б. Л. Пастернаку важно передать, что в природе все эти звуки и формы существуют одномоментно. Поэт, словно творец мира, создаёт вещи, указывая на них словом «это» и давая словесное определение. Он воплощает в стихотворении идею создания мира словом. Созданное таким образом и является поэзией. Во второй строфе поэтический мир наполняется новыми звуками и образами^[6]:

Это — сладкий заглохший горох,

Это — слёзы вселенной в лопатках,

Это — с пультов и с флейт — Figaro^[7]

Низвергается градом на грядку.

Поэт написал комментарий, поясняя, что «лопатками в дореволюционной Москве назывались стручки зелёного гороха… Под слезами вселенной в лопатках разумелся образ звёзд, как бы держащихся на внутренней стороне ночного неба, как горошины на внутренней стенке лопнувшего стручка»^[1]. Предметы в этой поэтической вселенной могут превращаться друг в друга: обычный стручок гороха вдруг расширяется до размеров небосвода, а горошины в нём становятся звёздами — «слезами вселенной». Звуки оперы В. А. Моцарта — одновременно и льющиеся градом слёзы вселенной, и горошины, падающие на грядку. Это взаимопроникновение образов не определяет поэзию, но рождает её^[6].

Всё. что ночи так важно сыскать

На глубоких купаленных доньях,

И звезду донести до садка

На трепещущих мокрых ладонях.

Поэзия способна уловить отражение высших сфер в природных явлениях, запечатлеть мгновение — «звезду донести до садка», «сыскать на купаленных доньях»^[8]. В третьей строфе поэт продолжает создавать ощущение всеобщей нераздельности, цельности мира, все части которого взаимосвязаны. Жизнь, природа становятся воплощением поэзии, а определение поэзии показывает, как она создаётся, возникает из соединения явлений и слов^[6]:

Площе досок в воде — духота.

Небосвод завалился ольхою,

Этим звёздам к лицу б хохотать,

Ан вселенная — место глухое.

Е. Ю. Сокрута отмечает, что духота в последней строфе — не характеристика описанной в стихотворении ночи, потому что ночь изображается холодная («леденящая лист»). Здесь духота — характеристика Вселенной, описанной как «место глухое». Только слово делает глухую и душную Вселенную живой и звучащей. По словам Е. Ю. Сокруты, «рождение стихотворения это ещё и рождение смысла, в самом прямом значении — приращение бытия, то, что делает жизнь — живой»^[6].

Стихотворение написано трёхстопным анапестом с перекрёстной рифмовкой, с чередованием мужских и женских окончаний.