Умом Россию не понять

Кроме этого стихотворения, Тютчев написал несколько других философских миниатюр-моностроф («Когда пробьёт последний час природы», «Природа — Сфинкс…», «Нам не дано предугадать…»)^[1].

И. С. Тургенев сказал: «Самые короткие стихотворения Тютчева почти всегда самые удачные». Ю. Н. Тынянов отмечал, что тютчевская афористическая краткость «позволяла сосредоточить силу оды на маленьком пространстве»^[2].

Стихотворение было написано Тютчевым на клочке бумаги. Оригинал хранится в Пушкинском Доме (РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 32. Л. 2.^[3]), копия есть в Муранове^[4]. Датируется через пометку в альбоме Тютчевой-Бирилёвой, где содержится копия стихотворения. Первая публикация в 1868 году (Стихотворения Ф. И. Тютчева М., 1868, с. 230)^[5].

Автограф содержит необычную пунктуацию: тире в первой строке: «Умом — Россию не понять», отсутствие знака препинания в конце четверостишия, тире вместо точки во второй строке, запятая после «У ней» в третьей строке. При перепечатке иногда сохраняется тире в первой строке для подчёркивания паузы^[3].

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом, одическим размером, вошедшим в русскую поэзию благодаря М. В. Ломоносову. Тютчев часто использовал ямб, им написано более половины его стихотворений (125 из 230)^[2]. Четверостишие применяется как классический пример использования ударений:

• тактового (синтагматического) на слова «понять» (вариант: «Умом»^[2]), «измерить», «особенная», «верить»
• фразового на слово «верить»^[6].

Стихотворение, по мнению Г. Э. Голышевой, состоит из трёх частей, организованных в порядке, традиционном для рассуждения: тезис — аргумент — вывод^[2]. Первые две строки утверждают мысль об особой роли России; повтор отрицательной частицы «не» служит для усиления высказывания. Вторая часть (третья строка) содержит объяснение, а третья часть (четвёртая строка) — вывод-идею. Поэт противопоставляет ум и веру, непонимание и гармонию.

Согласно Г. Э. Голышевой, стихотворение «держится» на глаголах, которые «создают внутреннее движение образа»^[2].

По мнению Ф. Б. Тарасова, Тютчев понимал революцию как «нравственный факт общественной совести, обличающий внутреннее настроение человеческого духа и оскудение веры в Западной Европе». Антихристианские корни революции привели Тютчева к мысли о России как «святом ковчеге», всплывавшем над всеобщим «громадным крушением». Ф. Б. Тарасов считает, что уподобление России Ноеву ковчегу здесь «очевидно»^[3]. В течение XX века поэтичность стихотворения ставилась под сомнения, его сводили к «лозунгу мессианской роли России»^[2].

Согласно А. П. Сковородникову и Г. А. Копниной, всё творчество Тютчева свидетельствует о том, что в стихотворении речь идет об уникальности и самобытности России и её народа^[7], но оно сегодня используется для пропаганды с использованием тактики манипулятивного использования цитат (на примере статьи «Встреча со свинксом», в которой стихотворение используется как иллюстрация тезиса о том, что Тютчев придумал свой «парадокс» потому, что был «иностранцем»). Манипулятивные возможности использования этого четверостишия подчёркивает и Александр Кушнер: «Существует особое искусство выдергивать из поэта цитату, как перо из птицы, — и затем размахивать ею…»^[8].

В то же время известный литературовед М. Л. Гаспаров писал в своих заметках: «Тютчевское «Умом Россию...» я воспринимал как пародию, а сочувствие Платонова его подлиповскому социализму^[9] всерьёз; говорят, это тоже неправильно».^[10]

Четверостишие неоднократно использовалось философами при обсуждении русского склада ума.

Н. А. Бердяев цитирует стихотворение для иллюстрации своего тезиса: для освобождения русского сознания «от характерного космополитического отрицания и иноземного рабства» следует признать очевидную для него антиномичность культуры России, её противоречивость^[11].

По мнению О. Д. Волкогоновой, четверостишие является типичной иллюстрацией характерного для России подчёркивания уникальности опыта России, несравнимости с опытом других народов и стран^[12].

Многие авторы рутинно отождествляют мысль четверостишия с русским иррационализмом («апология русского маниакального иррационализма»^[13]).

В. В. Кожинов предлагает совершенно другую трактовку: по его мнению Тютчев не говорил об иррациональности русских, он хотел сказать, что Россия существует только благодаря вере её обитателей. Когда потеряна вера, быстро разрушается и сама страна^[14].

Бердяев использовал первые две строки четверостишия для иллюстрации тезиса об отражённых Достоевским противоречиях русского духа, его антиномичности, допускающей возможность самых противоположных суждений о России и русском народе^[15].

Максим Горький противопоставлял революционеров, ориентированных на Запад, на котором «горел, не угасая, огонь свободы», «мещанам», считающим, что формы жизни Запада не годятся для русского народа: «В эти дни, когда рыцари бились насмерть со змеем, мещанство в стихах и прозе доказывало, что „Умом Россию не понять“»^[16]. К мещанам Горький при этом относил как самого Тютчева, так и Толстого с Достоевским. Горький, как впоследствии и другие, также написал пародию на четверостишие^[3][17].

В конце XX века первая строка четверостишия стала популярной цитатой^[18], породив как известную пародию Губермана 1970-х годов^[19] (также приписываемую Юзу Алешковскому)^[18], так и названия многочисленных книг^[20][21][22].

Президент России В. В. Путин, принимая в Кремле президента Франции Н. Саркози, процитировал строки Тютчева, заменив строчку «в Россию можно только верить» на — «в Россию нужно просто верить»^[23].

Экс-президент Франции Жак Ширак, получая Государственную премию РФ, прочитал строчки из Тютчева «Умом Россию не понять…».