О вещая душа моя!..

Стихотворение написано в 1855 году. Впервые опубликовано в 1857 году в журнале «Русская беседа» (ч. II, кн. 6, стр. 144). Вошло в прижизненный сборник «Стихотворения Ф. Тютчева» (М., 1868)^[1].

Высоко оценивал стихотворение Н. Г. Чернышевский^[2].

По мнению И. С. Аксакова, в стихотворении отражено преодоление сердечной боли «воплем скорби и верующего смирения». Способность к смирению он называл залогом присущих поэту «высших свойств»^[3].

Поэт и философ В. С. Соловьёв понимал идею стихотворения так: выход из коренного противоречия жизни для «вещей души» поэта ― в замене «убийственного наследия древнего хаоса духовным и животворным наследием нового человека, или Сына человеческого»^[4].

Писатель Д. С. Дарский считал, что Ф. И. Тютчев создал стихотворение «в припадке тоски»:

Каким неземным, недостижимым совершенством казалось ему существо Жуковского, который и «стройно жил» и «стройно пел». И не видя в себе ни строя, ни цельности, и не зная прочного примирения, в беспомощности отчаянья ему оставалось только метаться и стонать^[5].

По словам П. Исаева, в последних строках стихотворения автор пытается «найти разрешение тайны в живом религиозном чувстве»^[6].

Д. С. Мережковский утверждал, что Ф. И. Тютчев выражает в стихотворении чувство, которое обычно люди испытывают изредка, а поэт — всегда, «нам нужно усилие, чтобы дойти до этого, а ему, ― чтобы уйти от этого»^[7].

Образ души в лирике Ф. И. Тютчева часто связан с мотивом внутреннего раздвоения. Так, в первой строфе лирический герой обращается к собственной «вещей», то есть провидческой, душе, осознавая, что его сердце бьётся на пороге «как бы двойного бытия»:

О вещая душа моя!

О, сердце, полное тревоги,

О, как ты бьёшься на пороге

Как бы двойного бытия!..^[8]

Душа принадлежит высшему, божественному миру и устремлена к нему, она жаждет гармонии^[9]. Она находится «на пороге» между материальным миром и духовным, а также между «дневным» и «ночным» мирами, мечется между ними. «Дневной» мир олицетворяет личное, структурированное и ограниченное начало, а «ночной» — безличный и беспредельный хаос. Поэта привлекают пограничные состояния между двумя мирами, возможность их совмещения^[10][11]:

Так, ты — жилица двух миров,

Твой день — болезненный и страстный,

Твой сон — пророчески-неясный,

Как откровение духов…

В лирике Ф. И. Тютчева «день» часто означает жизнь, бодрствование, мыслительную деятельность. Слово «сон» здесь указывает на тёмную, скрытую жизнь души^[12][13].

В финале стихотворения возникает образ Христа, который в поэзии Ф. И. Тютчева обычно связан с эсхатологическими надеждами на «воскресение мёртвых и жизнь будущего века». Душа поэта, уподобленная раскаявшейся грешнице Марии Магдалине, устремляется от мира страстей к Христу. По словам исследователя В. Н. Сузи, «двойное бытие» здесь связано с устремлённостью поэта к Богу, «готовностью жить во Христе»^[14].

Пускай страдальческую грудь

Волнуют страсти роковые —

Душа готова, как Мария,

К ногам Христа навек прильнуть.

Ф. И. Тютчев считает, что в современном ему мире роль личностного, эгоцентрического начала преувеличена, и это духовная болезнь его эпохи. В стихотворении «О вещая душа моя!..» звучит стремление смирить своё «я» ради высшего смысла бытия человека. Образцом смирения становится для него образ Христа, покорность его заветам^[11]:

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом с пиррихиями. Рифмовка кольцевая (опоясывающая) с мужскими окончаниями в первом и последнем стихе и женскими во втором и третьем (aBBa)^[15].