Осенний вечер (стихотворение)

Стихотворение было создано в 1830 году по впечатлениям от поездки с женой Элеонорой из Петербурга в Мюнхен^[1].

В рукописи названия не имеет. В рукописном варианте отличается от первого печатного издания седьмая и восьмая строки: «И, как предвестье близящихся бурь / Порывистый и ясный ветр порою»^[2][3].

Впервые опубликовано в 1840 году в журнале «Современник» (т. XIX, стр. 187) с подписью «Ф. Т-въ». Вошло в прижизненные издания 1854 и 1868 годов^[2].

Николай Некрасов в статье «Русские второстепенные поэты» сравнивал по уровню таланта Фёдора Тютчева с Михаилом Лермонтовым. Восхищаясь стихотворением «Осенний вечер», Некрасов отмечал его художественные достоинства («каждый стих его — перл, достойный любого из наших великих поэтов») и делился своим читательским восприятием^[2]:

Превосходная картина! Каждый стих хватает за сердце, как хватают за сердце в иную минуту беспорядочные, внезапно набегающие порывы осеннего ветра; их и слушать больно и перестать слушать жаль. Впечатление, которое испытываешь при чтении этих стихов, можно только сравнить с чувством, какое овладевает человеком у постели молодой умирающей женщины, в которую он был влюблён. Только талантам сильным и самобытным дано затрагивать такие струны в человеческом сердце…^[4].

Критик Степан Дудышкин посчитал непоэтической и выбивающейся из текста строку «Ущерб, изнеможенье, и на всём…»^[2].

Иван Тургенев цитировал строку стихотворение в письме к Афанасию Фету от 3 октября 1860 года, описывая последние дни осени^[5]. Кроме того, он непрямо цитировал «Осенний вечер» в рассказе «Свидание», входящем в цикл «Записки охотника» (к примеру, во фразе «сквозь невесёлую, хотя свежую улыбку увядающей природы…»)^[2].

Константин Бальмонт отмечал:

Тютчев возвышается до художественного понимания осени, как душевного состояния Природы^[6].

В стихотворении отражены впечатления поэта от русской осени. В нём пейзажная картина, которую наблюдает лирический герой в настоящем, сочетается с ощущением близящихся перемен. Природа описывается в праздничном осеннем убранстве, герой чувствует её «умильную, таинственную прелесть», и в то же время тревожно звучат слова о «зловещем блеске» деревьев и временами «порывистый, холодный ветр» предвещает грядущую зиму^[7][8].

Одна из основных особенностей поэзии Тютчева — устранение различия между внешним, природными миром и человеческой душой, представление о тождестве человеческого и природного мира. Этот приём Валерий Брюсов называл «проведением полной параллели между явлениями природы и состояниями души». Так, в стихотворении «Осенний вечер» вслед за образом холодного ветра — «предчувствия сходящих бурь» (здесь уже явление внешнего мира сопряжено с предчувствием — душевным движением) звучат строки, в которых граница между природным и человеческим стирается^[7]:

Ущерб, изнеможенье — и на всём

Та кроткая улыбка увяданья,

Что в существе разумном мы зовём

Божественной стыдливостью страданья!..

Поэт использует приём сравнения. Однако исследователь Кирилл Пигарёв отмечает, что в нём переход от «кроткой улыбки» увядающей природы к человеческой «стыдливости страданья» еле уловим^[7]. Наум Берковский говорит о тонком «пантеистическом осмыслении пейзажа» в лирике 1830-х годов и в «Осеннем вечере» в частности^[9]. Валерий Сузи отмечает в тексте переплетение языческих и христианских образов и мотивов^[10].

Михаил Гаспаров рассматривает композицию пейзажа в стихотворении. Он отмечает, что поэт переходит от общей картины, изображённой в первых двух строках, к детализации (дерева́, листья, лазурь, ветр). При этом поле зрения лирического героя постепенно расширяется: сначала его взор охватывает только лес, он слышит «листьев… шелест», затем он обнимает взглядом всю землю и небо («туманная и тихая лазурь над грустно-сиротеющей землёю»), а лес словно отодвигается вдаль. Таким образом, крупный план сменяется общим планом^[11].

Основным художественным приёмом в стихотворении является олицетворение (грустно-сиротеющая земля, присущие природе изнеможенье, кроткая улыбка увяданья)^[12]. Тютчев использует в стихотворении ряды дополняющих друг друга по смыслу эпитетов для нарастания выразительности: таковы эпитеты «умильный» (т. е. нежный, приятный, располагающий к себе) и «таинственный», «томный, лёгкий шелест», «туманная и тихая лазурь», «порывистый, холодный ветр»^[13].

Авторская особенность синтаксического оформления — восклицательный знак с многоточием в конце второй и последней строк (часто не воспроизводятся в печатных изданиях). Такие знаки препинания указывают на эмоциональный порыв, восхищение и эстетическое удивление, а не на спокойный и умиротворённый тон. Авторская пунктуация сохранена в Полном собрании сочинений в шести томах (М., 2002)^[2].

• 1908 — романс Александра Гольденвейзера «Осенний вечер» входит в оp. 9. Пять романсов. На слова Ф. Тютчева (М., Юргенсон).
• 1957 — романс Виктора Косенко «Осенний вечер» (Романсы украинских советских композиторов, 1917—1957. Киев, Госуд. изд-во изобразительного искусства и муз. лит-ры)^[14].