Ещё земли печален вид…

Стихотворение было написано не позднее апреля 1836 года (рукопись не сохранилась; известно, что в начале мая 1836 года Тютчев послал его Ивану Гагарину). Около сорока лет стихотворение хранилось у Ивана Гагарина в Париже. Впервые оно было опубликовано в 1879 году в журнале «Русский архив» (выпуск 5) и в сборнике «Новонайденные стихотворения Ф. И. Тютчева» (М., 1879, стр. 19)^[1][2][3].

С образом весны в творчестве Тютчева связаны жизнеутверждающие, радостные мотивы. В стихотворении «Ещё земли печален вид…» весеннее пробуждение природы ассоциируется с пробуждением души лирического героя. Образ весны здесь лишён классической условности. Поэт изображает не яркие её проявления (когда весна в разгаре), а еле уловимый момент её приближения, когда жизненные силы природы вырываются из оков зимы^[4].

В стихотворении воплощается важная для Тютчева идея единства природы и человеческой души. Произведение имеет двухчастную композицию — состоит из двух восьмистиший^[5]. В первом на фоне печального зимнего пейзажа поэт изображает первое дуновение весеннего ветра и лёгкое движение в природе, свидетельствующее о начале её пробуждения^[6][4]:

Ещё земли печален вид,

А воздух уж весною дышит,

И мёртвый в поле стебль колышет,

И елей ветви шевелит.

Ещё природа не проснулась,

Но сквозь редеющего сна

Весну послышала она,

И ей невольно улыбнулась…

Сравнение человеческого состояния с состоянием природы постепенно подготавливается тем, что поэт в первой строфе переносит на природу качества живого существа (печален вид, весною дышит, не проснулась, послышала, улыбнулась)^[4]. Во второй строфе можно выделить две смысловые части: в первых четырёх строках говорится о пробуждении человеческой души^[6]:

Душа, душа, спала и ты…

Но что же вдруг тебя волнует,

Твой сон ласкает и целует

И золотит твои мечты?..

В последних четырёх строках образы пробуждающейся природы и обновлённой души сливаются воедино, даже в одной строке: «Блестит лазурь, играет кровь»^[6]. Стирание границы между внутренним и внешним миром (когда один незаметно переходит в другой), в основе которого лежит представление о единстве человека и природы, отличает Тютчева как мыслителя и поэта. Валерий Брюсов называл эту особенность тютчевской лирики «проведением полной параллели между явлениями природы и состояниями души»^[4][7].

Исследователь Анжелика Шапурина выделяет «необычайную поэтическую зоркость и обострённый слух» как особенности натурфилософской лирики Тютчева в целом и этого стихотворения в частности^[8].

Стихотворение построено симметрично. Его первая строфа сопоставляется со второй, половины строф также соотнесены друг с другом (так, анафора «ещё» разделяет первую строфу на два четверостишия^[9]). При их сравнении видны и сходства, и различия. Самый сильный акцент делается на последних четырёх строках^[10]:

Блестят и тают глыбы снега,

Блестит лазурь, играет кровь…

Или весенняя то нега?..

Или то женская любовь?..

Исследователь Борис Иванюк рассматривает приём параллелизма, проявившийся в стихотворении на разных структурных уровнях:

• отражённый в композиции параллелизм двух мотивов — пробуждения природы и пробуждения души;
• синтаксический параллелизм, наделённый психологическим смыслом: «Блестят и тают глыбы снега, / Блестит лазурь, играет кровь…»;
• параллелизм как фигура мышления, отражающая романтическое мироощущение с его стремлением к единству природного и человеческого миров^[9].

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом^[11] и имеет неустойчивую систему рифмовки: в первой строфе рифма кольцевая, во второй первые четыре строки связаны также кольцевой рифмой (aBBa), а последние — перекрёстной рифмой (AbAb)^[4]. Появление перекрёстной рифмы в финале сочетается с вопросительной интонацией, которой оформлено самое значимое сопоставление (весенняя нега — женская любовь). Смена рифмовки, как и неожиданно возникший в последней строке мотив «женской любви», создаёт эффект обманутого ожидания. Он заставляет читателя мысленно вернуться назад и найти тонкие предпосылки появления мотива любви, такие как воздух, дышащий весной, невольная улыбка природы, предчувствующей пробуждение^[10].

• 1904 — романс «Ещё земли печален вид...» Василия Золотарёва — Ор. 12, № 2^[12].
• 1910 — романс «Весна» («Ещё земли печален вид...») Феликса Блуменфельда^[12].
• 1941 — романс «Ещё земли печален вид», вошедший в четвёртый вокальный цикл Бориса Асафьева «Весна. Пять стихотворений Ф. И. Тютчева»^[3][13].
• 1951 — романс «Ещё земли печален вид», вошедший в цикл «Родные пейзажи» ленинградского композитора Юрия Кочурова, ученика Владимира Щербачёва^[3].
• 1959 — романс Израиля Финкельштейна «Ещё земли печален вид…»^[12].
• 1960 — романс для голоса с фортепьяно «Ещё земли печален вид…» Виктора Ковалёва^[12].