Не то, что мните вы, природа…

Стихотворение было написано в 1830-х годах в Мюнхене. Рукопись не сохранилась. Известно, что в начале мая 1836 года Ф. И. Тютчев отправил его И. С. Гагарину^[1].

Впервые опубликовано в 1836 году в третьем томе пушкинского журнала «Современник» (стр. 21—22; в подборке под названием «Стихотворения, присланные из Германии» с подписью «Ф. Т.»). В этом издании цензор А. Л. Крылов вычеркнул две строфы (исследователи предполагают, что были исключены строфы, в которых особенно ярко выражалось пантеистическое мировоззрение поэта, а потому неприемлемые с точки зрения ортодоксальной религии). А. С. Пушкин в «Современнике» заменил пропущенные строфы точками, текст этих строф утерян. Вероятно, сохранение следа пропущенных строф было важно, чтобы пропуск хоть как-то объяснял неожиданный переход от третьей строфы к пятой со сменой второго лица на третье (Вы зрите… Они не видят и не слышат…)^[2][3].

С некоторыми отличиями^[4] перепечатывалось в статье Н. А. Некрасова «Русские второстепенные поэты» (1850) и в некрасовском «Современнике» в 1850 и 1854 годах^[1].

Существуют две разные версии стихотворения, отличные друг от друга. Вторая опубликована в прижизненных сборниках «Стихотворения Ф. Тютчева», вышедших в 1854 и 1868 годах^[5].

Н. А. Некрасов в статье «Русские второстепенные поэты» писал о стихотворении:

Любовь к природе, сочувствие к ней, полное понимание её и уменье мастерски воспроизводить её многообразные явления — вот главные черты таланта Ф.Т. Он с полным правом и с полным сознанием мог обратиться к непонимающим и неумеющим ценить природы с следующими энергичными стихами^[6] <…> Да, мы верим, что автору этого стихотворения понятен и смысл, и язык природы…^[7]

В 1854 году критик С. С. Дудышкин прокомментировал стихотворение в журнале «Отечественные записки» (т. 95., кн. 8):

Поэт ищет жизни в природе, и на его приэывный голос она отзывается как истинно живой организм, полный смысла и чувства. Этому представлению природы поэт посвятил целое стихотворение, замечательное особенно по своей оригинальной форме. С первого взгляда подумаешь, что он говорит не о том, что так сильно занимает его самого, а о том, что вовсе не занимает друrих < …>. Кроме второго куплета, не совсем поэтического, который мы отсылаем назад к автору для необходимого пересмотра, остальные стихи, все до единого, навсегда удержатся в литературе наравне со многими другими выражениями оригинального поэтического чувства. Этот немного жёсткий, по-видимому, упрёк поэта непоэтическим душам, в сущности, исполнен такой любви к природе и к людям! Как хотелось бы автору разделить наполняющее его чувство с другими, которые своею невпимательностью лишают себя одного из самых чистых наслаждений!..^[1]

Рецензент журнала «Всемирная иллюстрация» (1869. Т. 1. М 5. С. 75), ссылаясь первую строфу стихотворения, называет Ф. И. Тютчева «пантеистическим» поэтом: «Эти четыре стиха лучше всяких толкований объясняют суть поэтического склада Тютчева»^[1].

Философ и поэт В. С. Соловьёв назвал стихотворение «как бы прямым ответом на шиллеровский похоронный rимн мнимо-умершей природе»^[8].

Образ природы в стихотворении создаётся в русле традиций романтизма (веру в богоподобность природы так или иначе провозглашали йенские романтики, И.-В. Гёте, В. А. Жуковский и др.)^[9]. К. В. Пигарёв отмечает, что в этом стихотворении поэт «говорит о природе такими словами, какими принято говорить о человеке»:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик —

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...

Кроме того, исследователь обращает внимание на неназванных оппонентов поэта, к которым он сперва обращается во втором лице («Не то, что мните вы…», «Вы зрите лист…»), а потом, «словно отвернувшись от них и обращаясь уже не к ним, а к читателю… называет в третьем лице — „они“»^[3]. Стихотворение обращено к тем, кто относится к природе утилитарно, считая её бездушной и бесчувственной к человеку. В качестве вероятного адресата называют А. С. Пушкина, завершающего стихотворение «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» строками о равнодушной красоте природы. В 1830-е годы Ф. И. Тютчев отстаивал родство между природой и человеком^[10]. Душа, чувства и язык присущи не только человеку, но и природе, а потому между ними нет пропасти. «Лист и цвет на древе», как утверждает поэт, появляются не по воле человека и не по воле Бога — они рождены творческой силой природы. Сходство природы и человека проявляется и в способности к творчеству^[11].

По предположению литературоведа Д. Д. Благого, стихотворение обращено к двум разным оппонентам:

• к приверженцам традиционно-церковных представлений, считающим, что природа подчинена воле Бога,
• и к сторонникам «вульгарных механистических представлений о природе как о голом механизме, бездушной машине»^[12].

При этом в сохранившихся строфах, по мнению К. В. Пигарёва, явно поэт обращается лишь ко вторым оппонентам^[3]:

Они не видят и не слышат,

Живут в сём мире, как впотьмах,

Для них и солнцы, знать, не дышат

И жизни нет в морских волнах.

Лучи к ним в душу не сходили,

Весна в груди их не цвела,

При них леса не говорили

И ночь в звездах нема была!

В стихотворении автор выражает свои натурфилософские представления. Несмотря на полемический тон, его отношение к тем, кто видит природу бездушной, скорее сочувственное, чем осуждающее^[3]:

Не их вина: пойми, коль может,

Органа жизнь глухонемой!

Увы, души в нём не встревожит

И голос матери самой.

Упрёк лирического героя к нечувствительным, «непоэтическим душам» побуждается любовью не только к природе, но и к людям, желанием разделить с ними чистое наслаждение природой. В представлении Ф. И. Тютчева природа — не обитель богов или Бога, она одушевлена сама по себе, в ней всё меняется, движется, живёт^[3].

Исследователь С. А. Маятш определяет жанр произведения как инвективу, потому что его герой обращается к неизвестному адресату с обвинением, упрёком^[13].

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом. Рифмовка перекрёстная, с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb).