Ибн Таймия

Его полное имя: Таки ад-Дин Абу-ль-Аббас Ахмад ибн Абд аль-Халим ибн Абд ас-Салам ибн Абдуллах ибн Абу-ль-Касим аль-Хидр ан-Нумайри аль-Харрани ад-Димашки аль-Ханбали (араб. تقي الدين أبو العباس أحمد بن عبد الحليم بن عبد السلام ابن عبد الله بن أبي القاسم الخضر النميري الحراني الدمشقيّ الحنبلي‎)^[5]. Он родился в 1263 году в Харране (северная Сирия). Из-за угрозы монгольского завоевания Харрана, в 1269 году Ибн Таймия вместе с родителями переехал в Дамаск (Шам). Его отец, Шихаб ад-Дин Абд аль-Халим аль-Харрани (ум. 1283), был знатоком исламского права, хадисоведения, толкования Корана и других богословских дисциплин. В Дамаске Абд аль-Халим аль-Харрани начал преподавать в знаменитой мечети Омейядов и возглавил медресе Суккария. В этом медресе молодой Ибн Таймия получил своё образование, а после смерти отца в 1284 году сам встал во главе её. С ранних лет он выучил наизусть Коран, изучал не только религиозные науки, но и математику, логику, философию^[6]. Получив традиционное религиозное образование, Ибн Таймия оказался под влиянием работ Ахмада ибн Ханбаля^[4]. Среди его учителей был шейх Шамс ад-Дин аль-Макдиси, главный кади ханбалитов Дамаска с 1265 года^[7].

В то время в Дамаске собрались многие известные учёные того времени, бежавшие от монгольского нашествия и нашедшие спасение в этом городе. Дамаск стал культурным центром мусульманского мира, здесь развивались различные мусульманские идеологии, проводилась полемика между ними. Господствующей мировоззренческой школой в то время была ашаритская школа калама, которая поддерживалась вначале Айюбидами, а затем тюркскими правителями. Первоначально был представителем ханбалитского мазхаба. Подвергал критике положения ашаритского учения^[6].

С 1296 года Ибн Таймия начал преподавать в дамасской медресе Ханбалия. В течение своей жизни из-за своего религиозного фанатизма и реформаторского рвения, а также конфликтов с правителями и их подданными он несколько раз попадал в тюрьму^[8]. В 1306—1312 годах находясь в Египте вступил в полемику с местными богословами различных направлений. В Египте его обвинили в антропоморфизме (ташбих) и заключили в тюрьму. Выйдя на свободу, он возобновил борьбу с тем, что по его мнению было «недопустимыми новшествами» (бида), и вновь был подвергнут тюремному заключению. Вернувшись в 1313 году в Дамаск, он занялся преподавательской деятельностью. Ибн Таймия принимал активное участие в организации джихада в связи с походом аль-Малика Ладжина на Малую Армению и в связи с угрозой нашествия монголов на Сирию. После возвращения в Дамаск он дважды подвергался тюремному заключению и умер в 1328 году в дамасской цитадели^[9]. Похоронен на суфийском кладбище^[10].

Спустя четыре столетия после его смерти изложенное в его сочинениях учение оказало огромное влияние на Ибн Абдуль-Ваххаба и легло в основу ваххабизма, поддержанного династией Саудидов и ныне являющегося официальной идеологией Саудовской Аравии^[11]. Отмечают авторитетность Ибн Таймия для Усамы бен Ладена^[12].

Борясь с «недозволенными новшествами», Ибн Таймия подвергал критике попытки привнесения в исламское богословие элементов греческой философии (фалсафа), рационализма калама, культа «святых» и практики паломничества к могиле Пророка. Авторитетами в области знания и фикха Ибн Таймия считал улемов, «считая их наследниками и хранителями чистоты ислама»^[13].

Его произведение «Минхадж ас-Сунна» («Путь сунны») представляет собой полемику с «Минхадж аль-Карама» («Путь харизмы»), написанного Алламе Хилли — шиитским богословом и учеником Насир ад-Дина ат-Туси^[7]. Помимо критики шиизма, он также выступал с критикой по отношению к хариджитам, мутазилитам и ашаритам^[14][9].

Ибн Таймия строил своё ханбалитское кредо на принципе «золотой середины» (васат), пытаясь опираться на разум (акль), традицию (накль) и волю (ирада). В вопросе описания Бога он одинаково отвергал и отрицание божественных атрибутов (татиль, апофатизм), и сравнение Аллаха с его творениями (ташбих, антропоморфизм), и символико-аллегорическое толкование священных текстов (тавиль). В соответствии с традиционалистской установкой ханбализма он считал Коран и сунну единственным источником религиозной истины^[15]. По мнению Ибн Таймийи, Бога следует описывать только так, как он характеризуется в Коране и хадисах пророка Мухаммада.

В вере (иман) он выделял чувство, на которое она опирается, формулы, в которых она выражается, и действия, благодаря которым она достигает полноты. Ибн Таймия отдавал предпочтение мнению сподвижников и последователей Пророка перед доктринами основателей мазхабов. Он предпочитал совершать иджтихад на основе текста Корана и хадисов (насс), отводя значительную роль суждению по аналогии (кияс) и принижая тем самым значение иджма^[9].

В вопросе свободы воли и предопределения Ибн Таймия стремился возродить моральный активизм, заложенный в Коране и сунне. Он полагал ошибочным мутазилитское отрицание роли Бога в человеческих деяниях и ашаритское отрицание действенной воли человека. Решая дилемму «свобода воли — божественное всемогущество» он относит актуальную реализацию принципа Божьего всемогущества лишь к прошлому, а императивы божественного закона (шариат) — к будущему^[15].

Политическая концепция Ибн Таймийи изложена главным образом в его труде «ас-Сияса аш-шарийя» («Религиозное управление»). В ней он подчёркивает нерасторжимое единство государства и религии. В отличие от традиционной суннитской доктрины государства, он не утверждает обязательность института халифата и признаёт возможность существования одновременно более одного халифа^[15]. Он отрицал суннитскую концепцию выборности правителя, считая, что и в раннем исламе её не было. При этом он признавал законность четырёх Праведных халифов, указывая на явное превосходство (тафдил) Абу Бакра и Умара и на возможность колебаний (таваккуф) в признании заслуг халифа Усмана и Али. Ибн Таймия отрицал обязательность принадлежности главы государства к племени курайшитов и резко осуждал использование власти в корыстных целях. Согласно Ибн Таймия, существование государства (то есть халифата) обусловлено религиозными целями. Авторитет, который имеет государство, — от халифа, вся деятельность которого опирается на шариат^[8]. Действия правителя, вступающие в противоречие с Кораном, сунной и традицией первых благочестивых мусульман, дают мусульманской общине право на непослушание халифу. Во всех других случаях непослушание халифу равносильно бунту, считающемуся непростительным грехом^[16]. Ибн Таймия полагал, что «государство весьма недолго существовало как идеальный халифат», и «политическое единство исламского государства со временем трансформировалось в политический плюрализм многочисленных независимых эмиратов»^[17].

Что касается отношения Ибн Таймия к суфизму и его представителям, то о нём исследователи пишут по-разному. Будучи последователем суфийских шейхов (Абдул-Кадир аль-Джилани, Сари ас-Сакати, аль-Джунайд и др.), он отвергал учения суфиев-пантеистов^[9]. В работе «Опровержение логиков» он предпринял попытку разрушить греческую логику и главные тезисы философов аль-Фараби, Ибн Сины, Ибн Сабина. Так, у Ибн Сины он критиковал тезис о том, что Творец является абсолютным Бытием, обусловленным своей абсолютностью, у Ибн Сабина — все, что касается отношения между необходимым Бытием и бытием тварным^[7]. Ибн Таймия порицал суфиев, использовавших музыку и танцы (сама) для достижения экстаза (халь) во время коллективных радений (джахр)^[18]. В десятом и одиннадцатом томах сборника фетв «Маджмуату-ль-фатава» собрано множество посланий, разъясняющих истинную суть суфизма и этики (адаб)^[19]. В сочинениях «Хакикат мазхаб аль-иттихадиййн» и «аль-Фуркан» Ибн Таймия подверг критике современную ему суфийскую практику, прежде всего культ святых и чудотворения^[15]. Ибн Таймия пытался отделить суфийское учение от калама, полагая, что рациональные доводы ашаритов или матуридитов противоречат самой сути суфийского учения. В своём комментарии к классическому суфийскому трактату «Послание о суфийской науке» Абд аль-Карима аль-Кушайри он последовательно критикует попытки приписать ранним суфийским авторитетам доктрины спекулятивного богословия и ашаритское вероубеждение^[20].

Ибн Таймия прославился своей критикой суфизма, осуждал суфийскую практику достижения экстаза с помощью музыки и танцев, народные верования, посещения гробниц с подношениями, клятвы и обращения к святым^[21]. Представление западных исламоведов о суфизме как о явлении, чуждом для религии ислам, появилось благодаря знакомству с трудами Ибн Каййима аль-Джаузия и Ибн Таймийи^[22].

Анри Корбен пишет, что Ибн Таймия подвергает критике «различие между актуальным существованием и простой позитивной реальностью сущностей» идеолога суфизма Ибн Араби и «нападает на отождествление Необходимого Бытия с бытием абсолютным» персидского суфия Садр ад-Дина аль-Кунави. Кирабаев в своей монографии «Политическая мысль мусульманского средневековья» характеризует Ибн Таймия как ханбалита-суфия.

Ряд свидетельств самого Ибн Таймия и мусульманских историков позволяют говорить о том, что Ибн Таймия был шейхом нескольких суфийских братств (тарикат), из которых самым главным для себя он считал тарикат Абдул-Кадира аль-Джилани. Юсуф ибн Абду-ль-Хади приводит в своей книге «Баб’ аль-’илька би лабс уль-хирка» слова самого Ибн Таймия, который говорил, что на него были возложены суфийские хирки разных тарикатов и разных шейхов, среди которых и хирка Абд аль-Кадира аль-Джилани^[23]. В 1970-х годах Джордж Макдиси опубликовал серию статей, в которых он утверждал, что Ибн Таймия был шейхом кадирийского тариката^[24][25][26]. В цепочке (сильсиля) кадирийского тариката между Ибн Таймия и аль-Джилани было два шейха. Абу Умар ибн Кудама (ум. 607 г. по хиджре) и Муваффак ад-Дин ибн Кудама (ум. 620 по хиджре) были учениками аль-Джилани, а Ибн Абу Умар ибн Кудама (ум. 682 по хиджре) был их учеником и учителем Ибн Таймия^[27].

Ибн Таймия оставил после себя около 500 сочинений^[18].