Родина (Люблю отчизну я, но странною любовью!..)

Произведение выполнено в духе романтизма. Здесь спор с традиционной идеей любви к родине выступает подобием бунта романтического героя, уникальной личности, отличающейся от прочих.

Жанровая принадлежность стихотворения трактуется по-разному: как элегия (в силу созерцательности и философского характера), а также как лирическое стихотворение (акцент на эмоциональной сфере героя).

Стихотворение разделено на две части:

• В первой части лирический герой упоминает свою «странную любовь» к отчизне: то, что обычно пробуждает у людей патриотизм и гордость, не находит в нём отклика.
• Во второй части приводится перечень образов того, что порождает в нём чувство привязанности к родине. Это чувство не поддаётся рациональному объяснению, потому герой опирается на чувственные, конкретные картины: «дымок спалённой жнивы^[4]», «изба, покрытая соломой» и другие.

Образ родины в стихотворении предстает многогранным. Лирический герой называет свою привязанность к ней «странной», поскольку, как отмечает исследователь Н. Ф. Ермакова, «…он любит в своей стране природу, народ и ненавидит „страна господ“, самодержавно-крепостническую, официальную Россию. М. Ю. Лермонтов противопоставляет свой патриотизм официальному, казённому»^[5]. Под понятиями официального патриотизма поэт подразумевает те три элемента, которыми традиционно гордятся при выражении любви к отчизне:

Ни слава, купленная кровью,

Ни полный гордого доверия покой,

Ни тёмной старины заветные преданья

Не шевелят во мне отрадного мечтанья.

Военные успехи («купленные кровью»), покой, основанный на доверии к власти, а также вековые традиции — всё это не пробуждает у лирического героя патриотических чувств.

Далее поэтический образ родины раскрывается в том, что герой действительно любит. При этом он не стремится обосновать своё чувство: «Но я люблю — за что не знаю сам?..». В стихотворении образ родины предстаёт в двух планах — объективном и субъективном^[5]. Первый план выражен в трёх строках:

Её степей холодное молчанье,

Её лесов безбрежных колыханье,

Разливы рек её подобные морям…

Бескрайние просторы родины — это объективный, то есть не зависящий от лирического «я», образ^[5]. Возможно, он ассоциируется с чувством свободы, полётом^[6] и широтой народного сознания^[5]. Тем не менее герой не объясняет источник этих чувств, а лишь констатирует их близость к себе.

Н. Ф. Ермакова термином субъективный называет те ощущения лирического героя, возникающие при взгляде на сцены русской жизни, открывающиеся ему во время путешествия просёлочной дорогой:

Просёлочным путём люблю скакать в телеге,

И, взором медленным пронзая ночи тень,

Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,

Дрожащие огни печальных деревень…

Постепенная детализация изображения: от бескрайнего простора — к просёлочной дороге и огням деревень, далее всё ближе и конкретнее (гумно — изба — окно)^[6]. Поэт рисует знакомые пейзажи русской деревни и при этом «с отрадой многим незнакомой» замечает признаки благополучия, сравнительно редкие в суровой крестьянской жизни: «…полное гумно, / Избу, покрытую соломой^[7], / С резными ставнями окно»^[8]. Завершает стихотворение сцена сельского гулянья — герой признаётся, что может «до полночи» созерцать «пляску с топаньем и свистом под говор пьяных мужичков».

В стихотворении автор исследует проблему подлинного патриотизма и истинных ценностей. Он противопоставляет любовь к родине, исходящую из глубины души, и патриотизм разума, зачастую навязываемый правящей элитой для оправдания войн, самодержавия и крепостничества.

Ключевая тема произведения — любовь к родине, природе и народу.

Значим и мотив странной, необъяснимой любви к родине. Он «странен» тем, что не схож с тем патриотизмом, который герой отвергает в первой части стихотворения, и «необъясним», поскольку представляет собой именно чувство, а не идею.

По мнению М. Ю. Лермонтова, любовь к родине выражается в привязанности к родным местам, природе и просторам, а также в глубокой связи с народом и его культурой. Его вдохновляют признаки благополучия в крестьянском быту и сельские празднества, тогда как слава, завоевания предков и аналогичные поводы для гордости за страну не вызывают у него реакции.

Стихотворение построено на разностопном ямбе (пяти- и шестистопном). Под конец смена образов ускоряется, что поэт подчёркивает использованием четырёхстопного ямба^[5].

Разнообразие ритмического рисунка достигается благодаря чередованию различных схем рифмовки — перекрёстной, парной и кольцевой, а также сочетанию мужских и женских рифм.

Стилевое направление меняется от возвышенно-патетического начала к более разговорному тону в финале.

Автор применяет следующие приёмы выразительности:

• эпитеты: безбрежные леса, заветные преданья, гордого доверия, тёмной старины, печальных деревень, вечером росистым;
• метафоры: слава, купленная кровью, полный гордого доверия покой, степей холодное молчанье, взором медленным пронзая ночи тень, чета берёз;
• сравнение: разливы рек её подобные морям;
• инверсии: тёмной старины заветные преданья и другие.