Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка

Исследователи относят повесть к самому позднему этапу работы писателя над циклом «Вечера на хуторе…». Николай Степанов утверждал, что она написана в конце 1831 года, последней из цикла, накануне сдачи второй части сборника цензорам^[1].

Впервые опубликована в 1832 году во второй части сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки».

В XIX веке повесть была переведена на сербский (1870), чешский (1882) и немецкий (1885) языки^[1].

Рецензенты сразу заметили, что «Иван Фёдорович Шпонька…» занимает в «Вечерах» особое положение. Так, в рецензии, напечатанной в 1836 году в журнале «Библиотека для чтения» (№ 3), критик Осип Сенковский писал:

“Иван Фёдорович Шпонька и его тетушка” есть единственная в целом сочинении повесть, в которой нет мужиков и казаков, и она именно столько занимательна, сколько нужно, чтобы пожалеть о том, что она не кончена^[1].

Константин Аксаков в брошюре в 1842 году рассуждал о том, что Гоголь даже ничтожного человека изображает как «созданного по образу и подобию Божию»:

Вспомним Ивана Фёдоровича Шпоньку: человек, кажется, пустой в высшей степени, дурачок, большей частию лежащий на кровати, скинувши мундир; вспомним, как он, приехавши в свою деревню, выехал на сенокос: на него действует природа, он соединён с нею, тут он чувствует…^[2]

По словам рассказчика, он узнал эту историю от Степана Ивановича Курочки, жителя Гадяча. А поскольку у рассказчика плохая память, о попросил Курочку записать эту историю, что тот и сделал. Однако его неграмотная старуха растащила половину тетрадки с записями, чтобы заворачивать в бумагу пирожки, поэтому история получилась незаконченной. Однако, если читатель хочет узнать её окончание, он может приехать в Гадяч и опознать Курочку по описанным рассказчиком приметам.

Иван Фёдорович Шпонька, поручик в отставке, уже четыре года жил на своём хуторе Вытребеньки. В детстве и юности он учился в поветовом училище, был примерным учеником, за что его сделали аудитором. Однажды его одноклассник решил подкупить его, чтобы он подтвердил выполнение невыполненного задания, блином с маслом. За поеданием этого блина его застал учитель и жестоко выпорол. С тех пор юноша стал очень робким и не стремился к штатской службе. Когда ему было 15 лет, умер его отец. Два года спустя с согласия матери юноша поступил в пехотный полк. Он в звании прапорщика прилежно командовал своим взводом и через одиннадцать лет дослужился до подпоручика. Повышение в звании не сделало его гордым, он по-прежнему остался робким. Когда умерла его мать, его имением стала управлять её родная сестра (тётушка Шпоньки) Василиса Кашпоровна Цупчевська. Через четыре года Шпонька получил от тётушки письмо, в котором она просила племянника оставить военную службу и вернуться в своё имение, потому что возраст ей уже не позволяет хорошо им управлять. Через неделю Шпонька вышел в отставку в чине поручика и отправился в родной хутор.

Дорога до дома заняла две недели. В ста верстах от Гадяча остановился Шпонька в корчме. Там он познакомился со своим земляком и соседом — толстым помещиком из села Хортыще Григорием Григорьевичем Сторченко. Сосед угостил Шпоньку настойкой и настойчиво звал приехать в гости, в Хортыще. Рано утром Сторченко покинул корчму, пока Шпонька спал. Наконец, Иван Фёдорович добрался до Вытребенек, увидел пруд, где купался в детстве, сбежавшуюся к его приезду дворню, а также тётушку, которая, увидев его кибитку, прибежала с поля. Она обняла его и чуть не подняла в воздух, и он удивился, что это та самая тётушка, которая в письме говорила о своей немощи.

Тётушке Василисе было лет 50 и она не бывала замужем. Она была женщиной с характером, и мужчины боялись сделать ей предложение. Она была высокого роста, дородная и сильная, драгун в юбке. Благодаря её деятельной натуре маленькое имение Шпоньки процветало. Шпонька вместе с ней принялся управлять хозяйством, и у него это хорошо получалось, хотя тётушка доверяла ему не всё (считала, что он ещё мал, хотя ему было почти 40 лет). Тётка была довольна племянником. Однажды она позвала его, чтобы поговорить о деле, которое её давно тревожит.

Она рассказала, что хорошая земля за хутором Шпоньки, которая может приносить большой доход, а также село Хортыще на самом деле принадлежит Шпоньке. Прежним хозяином этой земли был Степан Кузьмич. Он приезжал к матери Шпоньки, когда его отца не было дома, а перед смертью оставил наследство Ивану Фёдоровичу (сыну своей любовницы). Однако запись о наследстве утеряна, и тётка подозревает, что её утаил Григорий Сторченко. Тётушка посоветовала Ивану поехать к соседу и всё выяснить.

В Хортыще Шпоньку встретил сосед-помещик. Иван Фёдорович сразу заговорил о дарственной записи, но Григорий Григорьевич сперва притворился, что не услышал его, а когда тот настойчиво поднял эту тему снова, ответил, что всё это ложь. И хотя в завещании действительно упоминалась какая-то запись, самой этой бумаги никто никогда не видел. Потом хозяин дома познакомил соседа с матушкой, двумя сёстрами-барышнями и Иваном Ивановичем, который знал Шпоньку ещё ребёнком. За обедом гостя щедро поили и кормили. Иван Иванович пытался похвастаться своим хозяйством, но Григорий Григорьевич грубо и обидно обрывал его. Когда толстяк ушёл спать, остальные оживились и начали говорить. Ивана Фёдоровича пытались оставить ночевать, но он всё-таки уехал домой.

Тётушка расспросила племянника о визите к соседу. Она поняла, что ему понравилась белокурая барышня — сестра Сторченко. Тогда у тёти созрел план женить на ней племянника. Она велела запрячь бричку, на которой ездил ещё Адам, и они с Иваном Фёдоровичем вместе поехали в Хортыще. Григория Григорьевича не было дома, и гостей встретили матушка с дочерями. Тётушка Варвара говорила с ними любезно, а потом они оставили Шпоньку наедине с молодой барышней Марьей Григорьевной и ушли. Иван не знал, о чём говорить с ней, поэтому они молчали. Единственное, что он ей сказал, — что летом много мух. Когда они вернулись домой, тётушка открыла племяннику свой замысел. Он был очень смущён и признался ей, что не знает, что делать с женой, о чём говорить с ней. Тётушка была непреклонна, она уже договорилась о браке с матерью невесты и надеялась, что брат не будет чинить препятствий. Шпонька уснул, и во сне его всюду преследовала жена в многочисленных образах, даже в виде ткани. Проснувшись, он хотел истолковать сон с помощью гадательной книги, но там ничего подобного не нашлось. А у тётки между тем созрел новый замысел, о котором автор пообещал рассказать в следующей главе^[3].

Формально повесть не закончена, однако её незаконченность — художественный приём, применение которого признавали уже современники писателя^[4]. По сравнению с другими повестями цикла, в повести «Иван Фёдорович Шпонька…» используется мало фольклорного материала. Здесь Гоголь ориентируется тип повествования, открытый Лоренсом Стерном в романе «Жизнь и мнения Тристрама Шенди»: он использует скрытую авторскую иронию и обрывает текст, когда основное действие только должно было начаться. Название таких глав повести, как «Дорога», «Тётушка», «Обед», отсылают к другому роману Стерна — «Сентиментальному путешествию»^[1].

Объяснение незавершённости произведения частичной утратой рукописи уже встречалось в литературе конца XVIII — начала XIX века (см. роман Антония Погорельского «Монастырка», цикл Александра Пушкина «Повести Белкина» и др.)^[1].

Это единственная повесть цикла, в которой описано, как история была сначала рассказана, а потом зафиксирована письменно Степаном Ивановичем Курочкой. Действие происходит в маленьком поместье, а не в народной среде, как в остальных повестях «Вечеров…», время действия — не условное прошлое, а современность (как в более позднем цикле «Миргород»)^[1].

Ещё одна особенность повести — скрытый психологизм, особенно в образе главного героя. Шпонька стал бы первым у Гоголя гротескным персонажем, воплощающим самодовольную посредственность. Но его сон раскрывает внутренние страхи героя, обнаруживает в нём живую душу, превращает его в первого среди персонажей Гоголя «маленького человека». Фасад пошлости скрывает страх Шпоньки перед женитьбой^[1][5].

Однако исследователи находят и общие принципы в поэтике этой повести и других повестей цикла. Например, мотив множащихся жён — одно из проявлений мотива нарушения естественных законов бытия (оживающие мертвецы, двигающиеся сами по себе вещи, размножение единичного и расчленение целого)^[6]. Герой обнаруживает жену в шляпе, в кармане, с своём ухе — она вдруг оказывается всеобъемлющей, замещает собой весь мир, и герой не может от неё убежать^[7].

Евгений Третьяков видит в бытовых реалиях повести зеркальное отражение потустороннего мира (из «Страшной мести»). Для героя супружеская жизнь подобна существованию в ином мире, и он не готов переступить границы своего привычного косного мира, чтоб вступить в новый для него мир. Неспособностью героя совершить этот переход исследователь объясняет принципиальную незавершённость повести. Инициация героя, завершающая его превращение в полноценного мужчину и хозяина, не совершается, а значит, и повесть окончена быть не может. Лишь в краткие моменты жизни, находясь в поле на покосе, Шпонька соприкасается душой с миром и переживает блаженство. В остальное же время жизнь его остаётся пустой и косной^[8].

• 1976 — фильм режиссёра Валерия Фокина «Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка», в главных ролях Олег Табаков и Лидия Федосеева-Шукшина^[9].