Берроуз, Уильям Сьюард

Уильям С. Берроуз родился 5 февраля 1914 года в Сент-Луисе (штат Миссури, США) в семье известных промышленников. Его дед, основатель компании Burroughs Corporation и изобретатель счётной машины, больших денег заработать не сумел и практически ничего не оставил в наследство своей семье. Скончавшись в сорок один год, он так и не стал владельцем сколько-нибудь значительной доли акций организованной им фирмы. То немногое, чем он владел, пришлось продать. Исполнитель завещания посчитал, что придуманная покойным счётная машина — изобретение крайне непрактичное и не сможет принести сколько-нибудь значительного дохода в будущем. Отец писателя, Мортимер Перри Берроуз, был владельцем фабрики по изготовлению стекла^[7].

.

Берроуз вырос в элитном районе Сент-Луиса, учился в частных среднеобразовательных школах Миссури и Нью-Мексико^[4]. С 1920 по 1929 год сменил четыре школы, в конце концов став выпускником The Taylor School^[9]. Уже в раннем детстве Уильям обнаружил интерес к писательству: «Я хотел быть писателем, потому что писатели богатые и знаменитые»^[10]. Свой первый литературный опус, «Автобиографию волка», Берроуз создал в школьном возрасте: «<…> я написал её, прочтя „Биографию гризли“ [1900, автор Эрнест Сетон-Томпсон]. Там в конце покинутый самкой старый и больной медведь отправляется в долину, где, как он знает, скапливаются ядовитые испарения»^[11].

С 1932 по 1936 год Берроуз учится в Гарвардском университете на факультете английской литературы, по окончании которого получает степень бакалавра, написав несколько студенческих работ по этнологии и археологии^[4]. Окончив университет, будущий писатель уезжает путешествовать по Европе. С 1936 по 1937 год Берроуз посещает медицинскую школу при Венском университете^[9]. В это время он знакомится и вскоре женится на Ильзе Клаппер (Ilse Klapper), женщине еврейского происхождения, с целью помочь ей переехать в США и таким образом спастись от преследований со стороны властей нацистской Германии^[12].

Вернувшись в конце 1930-х годов из Вены в США, Берроуз, не имея каких-либо идей о том, чем ему заняться, вновь поступает в Гарвардский университет, где начинает изучать антропологию. В кампусе он живёт в одной комнате со своим старым другом по Сент-Луису Келлсом Элвинсом (Kells Elvins), совместно с которым пишет рассказ «Гаснущий свет сумерек». Этому рассказу было суждено стать пробой пера будущего писателя. Материалом для создания рассказа Берроузу послужило крушение лайнера «Морро Касл», произошедшее в 1935 году. Оригинал тринадцатистраничной рукописи не сохранился — существует только вариант, записанный Берроузом по памяти некоторое время спустя и хранящийся теперь в архиве Аризонского Университета. Сокращённая версия рассказа позднее была включена им в роман «Нова Экспресс» (1964), а в наиболее полном виде он был опубликован в сборнике малой прозы «Интерзона» (1989)^[13]. Годом позже, в 1939 году, в Чикаго, Берроуз посещает семинары Альфреда Коржибски по курсу общей семантики, а вернувшись в Нью-Йорк — изучает курс анализа по данной дисциплине. В это же время будущий писатель серьёзно увлекается юношей по имени Джек Андерсон. Желая произвести на молодого человека впечатление, Берроуз отрубает себе последнюю фалангу мизинца левой руки (рассказ об этом случае — «Палец», можно найти в сборнике «Интерзона»)^[13]. После этого происшествия Берроуз находился на лечении в психиатрическом госпитале Пейн-Уитни^[9].

В 1942 году Берроуз нанялся добровольцем в армию США, однако надолго в ней не задержался. Его быстро утомила муштра военной подготовки — он почувствовал, что роль офицера подошла бы ему больше, а потому принял решение оставить столь неподходящее для себя занятие. Будущий писатель обратился за помощью к матери и та, пользуясь своими связями во врачебной среде, добилась признания сына негодным для военной службы^[14]. «Меня призвали в армию, признав, судя по всему, <меня> годным к бессрочной службе без права на повышение. Осознав, что солдатская лямка в скором времени станет удавкой, я незамедлительно отмазался, вытащив на свет божий древнее заключение одной родной психушки»^[15].

В 1943 году Берроуз знакомится с молодым студентом Колумбийского университета Алленом Гинзбергом, мечтавшим стать адвокатом и защищать права рабочего класса^[16], а в феврале 1944 года, на одной из квартирных вечеринок, — с Джеком Керуаком^[17]. В гостях у новых друзей Берроуз встретился со своей будущей женой Джоан Воллмер^[18]. Как отмечали люди, близко знавшие писателя, Джоан была единственной женщиной, с которой Уильям мог сойтись духовно, поскольку она была ему ро́вней в интеллектуальном плане^[19]. Все члены сформировавшейся компании начинают употреблять наркотики и психоделики^[20].

На будущее творчество и многие идеи писателя значительное влияние оказали труды австрийского психоаналитика Вильгельма Райха, в частности, его исследования «оргонической энергии»^[21]. Первую «оргонную камеру» Берроуз построил в 1949 году, находясь под впечатлением от работ учёного. Впоследствии он не раз сооружал их снова и, медитируя, проводил внутри каждый день по 15—20 минут^[22]. Берроуз считал открытие Райха потрясающим, хотя и оговариваясь, что сам учёный преувеличивает его важность, и добавлял, что тем не менее «о важности открытия можно точно судить по тому, сколько усилий власти прилагают к его сокрытию»^[23].

В конце 1940 годов в результате приёма галлюциногенов Берроуз испытывал многочисленные трудности и был вынужден пройти курс психоанализа^[24]. Из-за пагубного пристрастия также и к алкоголю, Уильям и Джоан часто меняют место жительства: они перемещаются между Техасом, Луизианой и Мексикой, скрываясь от преследований властей США. 21 июня 1947 года у будущего писателя родился сын и его было решено назвать в честь отца. 16 апреля 1949 года Берроуз в письме делится с Алленом Гинзбергом тем обстоятельством, что ему предъявлено обвинение в хранении наркотиков и неминуемо грозит тюремное заключение. 27 мая он впервые упоминает о том, что собирается с семьёй перебраться на юг, а 13 октября отсылает своим корреспондентам письма уже из нового дома в Мехико^[25]. На новом месте Уильям на обширных территориях, прилегающих к дому, он выращивает хлопок и марихуану^[26].

6 сентября 1951 года в разгар одной из многочисленных вечеринок Берроуз вдруг объявил гостям, что будет стрелять из пистолета «в стиле Вильгельма Телля». Джоан тотчас поставила себе на голову стакан. Уильям, пребывая в состоянии алкогольного опьянения, сделал роковой выстрел и убил её, не попав в цель^[27].

В феврале 1985 года он напишет:

После трагического происшествия маленького Билли на неопределённое время отправили в Сент-Луис к бабушке с дедушкой, — родителям Берроуза-старшего — Лоре и Мортимеру^[29]. В ходе первоначального разбирательства по делу об убийстве жены Берроуз был признан виновным и ему грозило тюремное заключение сроком от восьми до двадцати лет. Однако в ходе нового слушания после поданной адвокатами апелляции суд отпустил его на свободу. История с повторной баллистической экспертизой (в противовес той, что служила основным доказательством вины Берроуза) до сего дня остаётся полной белых пятен: подлинников официальных документов, которые могли бы объяснить, как Берроузу удалось выйти из тюрьмы через две недели пребывания в ней, попросту не сохранилось. До середины ноября 1952 года Берроуз оставался в Мехико, а затем уехал обратно в Соединённые Штаты^[30]. В Мексику Берроуз больше никогда не возвращался^[31].

В 1951—1953 годах Берроуз активно работал над мини-романом «Гомосек»^[29].

С середины 1951 года Уильям пытался прекратить приём наркотиков по «китайскому методу» (отвыкание путём постепенного сокращения доз) и активно работал над своей первой книгой, пересылая готовые главы в письмах Гинзбергу в США. Автобиографичность материала позволяла писателю перескакивать с темы на тему, свободно варьировать их, — по этой причине текст рукописи в дальнейшем был разделён на два произведения — «Гомосек» и «Джанки»^[32]. Издательство «Ace Books» готовилось выпустить роман «Гомосек» в свет, однако его представитель отказался включать в текст книги пространные описания гомосексуального опыта автора, что и послужило главной причиной разделения материала на две отдельные работы: "Я помню, как редактор «Эйс Букс», который напечатал «Джанки», сказал мне, что его посадят, если он когда-нибудь опубликует «Гомосека» "^[33].

В январе 1953-го, ссылаясь на необходимость неких «исследований», Берроуз убедил своих родителей выступить спонсорами его путешествия по Южной Америке, задуманное им на самом деле исключительно ради поисков быстрорастущей лианы «Яхе (Айяуаска)», из которой жители бассейна Амазонки готовят психотропное вещество^[34]. Роман в письмах — подробный отчёт об этой экспедиции, несколько лет спустя будет издан отдельной книгой под названием «Письма Яхе» (1963). После завершения путешествия писатель переезжает в Марокко, в международную зону Танжéр, посетить которую было его мечтой после прочтения нескольких книг американского писателя Пола Боулза^[35][36].

В Танжер писатель прибыл за несколько лет до ликвидации международной зоны, которая произошла 23 октября 1956 г. (окончательное её присоединение к Королевству Марокко состоялось 1 января 1957 г.)^[37]. «Танжер грязен, узкие улицы его, по которым валяется всякая падаль, похожи на коридоры, дома без окон. Всё это больше походит на тюрьму, чем на город…» — за столетие до Берроуза писал о городе путешественник из России, литератор и переводчик Василий Боткин^[38].

Для Берроуза Танжер предстал похожим городом — местом, где «гниют всамделишные политические ссыльные: еврейские беженцы из фашистской Германии, испанские республиканцы, целый набор сторонников режима Виши и прочих коллаборационистов из Франции, фашистские преступники <…> понаехали неудачники без бумаг и денег, не могут двинуться дальше. Танжер — одна большая колония»^[39].

По мнению Джеймса Грауэрхольца — биографа, редактора и литературного душеприказчика Берроуза, именно в Танжере, в период с 1954 по 1957 годы, тот окончательно сформировался как писатель. За работу над разрозненным материалом, созданным в период пребывания в международной зоне, в 1957 году приступили друзья автора — Аллен Гинзберг, Джек Керуак и Алан Ансен. Год спустя, в Париже, первый вариант «Интерзоны» (по названию одного из включённых в сборник произведений) был сформирован окончательно. С 1958 по 1959 годы Берроуз безуспешно пытался найти издателя получившейся рукописи. Текст был представлен Лоуренсу Ферлингетти и его издательству City Lights Books (к тому моменту уже выпустившему «Вопль» Гинзберга), однако материал был отвергнут. Та же судьба постигла этот текст и в парижском издательстве «Olympia Press» Мориса Жиродиа, и в издательстве Chicago Review Чикагского университета. Владелец последнего, Ирвинг Розенталь (англ. Irving Rosenthal), отказавшись издавать роман целиком, всё же согласился включить некоторые его части в сборник «Большой стол № 1», выпущенный весной 1958 года, — в книгу вошли десять эпизодов «Интерзоны» под придуманным Керуаком названием «Голый завтрак»^[40][41].

В Танжере произошла знаменательная для дальнейшего творчества Берроуза встреча: на одной из художественных выставок он познакомился с начинающим художником Брайоном Гайсиным. Размеренная жизнь Гайсина закончилась в 1958 году, когда закрылся недолго просуществовавший ресторан, владельцем которого художник являлся, — он вернулся в Европу, где снова повстречался с Берроузом. Эта вторая встреча стала основой для многолетней дружбы и их творческого сотрудничества^[42]. В Париже Гайсин поселился в «Разбитом отеле», где к тому времени уже жил Берроуз. Здесь, по счастливой случайности, Гайсин открыл для себя «метод нарезок», изобретённый ещё в 1920-х годах французским поэтом румынского происхождения Тристаном Тцарой. В книге «Twisty Little Passages» (2005) художник писал: «Пока я нареза́л холсты для рисунков в комнате 25, я расчертил кипу газет своим резаком и подумал о том, что говорил Берроузу шестью месяцами ранее о необходимости использования техник художников в письме. Я сложил обрезки вместе и начал собирать вместе тексты»^[43]. Берроуз говорил, что необходимо взять страницу и резать её вдоль и поперёк, чтобы в итоге получить четыре секции, которые, в дальнейшем, стоит поменять местами: первую с четвёртой и вторую с третьей. Таким образом, по словам писателя, перед вами появится новая страница^[44].

Вместе с Берроузом Гайсин продолжил разработку «метода нарезок», что в итоге привело к созданию книг «Minutes to Go» (1960), «The Exterminator» (1960) и «The Third Mind» (1977)^[45]. Берроуз говорил, что «нарезки» создают новые связи между изображениями — и вследствие этого линии видимого расширяются. Помимо прочего, писатель был уверен, что нарезки содержат закодированные послания, имеющие значение для разрезающего или даже обеспечивающие феномен случая. Он писал: «Метод нарезок способен наводнить масс-медиа иллюзиями»^[46]. Джозефина Хендин (англ. Josephine Hendin) добавляет также, что Берроуз сразу же отметил важность открытия «метода нарезок» — и вместе с Гайсином они с головой окунулись в эксперименты, разрезая издания The Saturday Evening Post, Time magazine, тексты Рембо и Шекспира^[47]. Некоторыми исследователями творчества Берроуза Гайсину отводится одна из ключевых ролей по значимости влияния на писателя^[48].

В октябре 1957 года Гинзберг со своим партнером Питером Орловски переезжает в Париж^[49]. Год спустя к ним присоединился Берроуз. В это время Гинзберг, Керуак и Ансен помогали перерабатывать и оформлять разрозненные материалы Берроуза и к 1958 году они вместе закончили подготовку чернового варианта «Голого завтрака». Рукопись в этом же году была предложена для публикации Морису Жиродиа, однако тот ответил отказом. Писатель был вынужден обратиться в Сан-Франциско к Лоуренсу Ферлингетти и его «City Lights». Оливер Харрис, соавтор книги «Письма Уильяма Берроуза», отмечает, что хотя писатель и пошёл на уступки, согласившись вычеркнуть из текста так называемые «грязные» моменты, Ферлингетти, тем не менее, всё равно отклонил предложение выступить издателем «Голого завтрака». Только некоторое время спустя, когда значительный отрывок книги был опубликован «Chicago Review», интерес к рукописи проявил ранее отказавшийся от неё Жиродиа^[25]. Здесь же, в Париже, завязалось ещё одно важное знакомство — Гайсин представил Берроузу режиссёра Энтони Белча. Втроём они начали совместную работу над рядом кинопроектов по мотивам творчества Берроуза^[50]. В это же время Берроуз, оставаясь в Париже, начал перерабатывать многочисленные дневниковые записи и зарисовки, сделанные им во время своих путешествий по Европе и Соединённым Штатам. Итогом работы стали три романа — «Мягкая машина», «Билет, который лопнул» и «Нова Экспресс», объединённых в трилогию «Нова»^[51]. В определённой степени «Трилогия Нова» повлияла не только на становление «метода нарезок» в литературе, но и в значительной мере способствовала развитию жанра киберпанк^[52][53][54]. Роман был издан во Франции «Olympia Press» в 1959 году, однако попал в список книг, запрещённых к изданию на территории США по причине обильного использования обсценной лексики, наличия сцен с изображением педофилии и убийств детей^[55].

Летом 1961 года писатель решает исправить пробелы в общении с сыном и приглашает его в Танжер, где тогда проживает вместе с сожителем Иэном Соммервилем. Общение, впрочем, получилось малопродуктивным: отец с сыном так и не смогли узнать друг друга лучше. В статье «Деревья принимали форму ветра» (1984) Берроуз-старший писал: «Наше общение в Танжере получилось натянутым и пустым. <…> Напряжение и отсутствие понимания. <…> мы так и не стали близки. Помню, как ложился спать и слушал, как Билли играет в соседней комнате на гитаре. И чувствовал, как накатывает грусть»^[56].

В 1962 году издательство «Гроув Пресс» выиграло «дело против цензуры» в суде города Чикаго. Слушание дела по роману Берроуза «Голый завтрак» было начато 12 января 1965 года^[57]. Дело рассматривал судья Юджин Хадсон (англ. Eugene Hudson)^[58]. В основу стратегии защиты была положена мысль о том, что произведение имеет неоспоримую социальную значимость^[59]. В число экспертов, приглашённых для оценки книги, вошли Гинзберг, Мейлер и Чиарди^[60]. Сам автор на слушаниях не присутствовал. Отвечая на закономерный журналистский вопрос об этом обстоятельстве, Берроуз ответил, что процесс для него представал в виде фарса. Писатель комментировал: «Защита доказывала, будто „Голый завтрак“ имеет огромное общественное значение, однако, по-моему, это к делу не относится и не затрагивает основного вопроса о праве цензуры в целом, о праве государства осуществлять какую бы то ни было цензуру»^[61].

В суде Гинзберг выступал больше часа, анализируя структуру романа, его темы и литературные достоинства. Каждый элемент книги он отделял от другого и демонстрировал, насколько тот является важным компонентом творческого метода в целом^[55]. 7 июля 1966 года Верховный суд Массачусетса постановил, что согласно «тесту Миллера» текст романа «Голый завтрак» «не является непристойным». С издателя были сняты все обвинения и произведение могло отныне свободно продаваться на территории США^[55]. Год спустя, в 1967 году Берроуз, по настоятельному совету Гайсина, решил вернуться к традиционной форме повествования и эссеистике — он начал работать над текстами, которые позже составят книгу «Дикие мальчики» (1971)^[62].

В 1970-х годах Берроуз прислушался к совету Гинзберга и вернулся в Нью-Йорк, где занялся преподаванием литературного письма в Сити-колледже ^[64]. В учебном заведении писатель проработал совсем недолго, не найдя для себя ничего интересного в профессии лектора^[65]. В эссе «Читательское мастерство» Берроуз критически оценивает этот свой опыт: «Преподавая писательское мастерство, я начал сомневаться, можно ли вообще научить писать. Это всё равно, что учить видеть сны»^[66]. Гинзберг беспокоился о том, чтобы ни одна из прочитанных Берроузом лекций не пропала, и отправил для помощи писателю литературного секретаря, молодого человека по имени Джеймс Грауэрхольц^[67].

По рекомендации и при содействии Грауэрхольца Берроуз занялся публичными чтениями, выступая в различных университетах Соединённых Штатов. Также при помощи своего секретаря писатель стал вести ежемесячную колонку в популярном журнале «Crawdaddy!», посвящённом музыке. Работая в этом издании, писатель познакомился с Джимми Пейджем и рядом других исполнителей^[68]. Новые знакомства позволили Берроузу сблизиться с артистическими нью-йоркскими кругами и его представителями — Энди Уорхолом, Лу Ридом и Патти Смит^[69]. Берроуз увлёкся современным искусством и сотрудничал с такими художниками, как Джордж Кондо и Дэвид Бредшоу. Больше всего писателя увлекло искусство гравировки^[70]. Это увлечение станет серьёзным новшеством в жизни писателя: начиная с 1995 года визуальному искусству Берроуз посвятит все последние годы жизни, практически перестав писать^[71].

В 1976 году, во время завтрака в компании близких друзей, у его сына Билли началось обильное кровотечение. Вскоре ему поставили диагноз — «цирроз печени». Некоторое время после этого он жил неподалёку от Университета Наропы и старался быть поближе к Colorado General Hospital в Денвере — на тот момент одной из двух больниц в США, где он мог рассчитывать на пересадку печени. Включённый в список кандидатов на операцию, к 1977 году он всё-таки получил новый орган^[72]. В последние годы жизни сына Берроуз часто его навещал, пытаясь восполнить упущенное в прошлом общение. Однако наиболее близок к Билли был друг семьи Аллен Гинзберг, который ухаживал за ним до самой смерти^[73]. 3 марта 1981 года Берроуз-младший скончался. Тело было кремировано в городе Боулдер, штат Колорадо и там же захоронен его прах^[72].

В начале 1980-х годов по рекомендации Гинзберга Берроуз был избран членом Американской академии искусств и литературы. Торжественная церемония посвящения проходила в Нью-Йорке. Четыре года спустя, в ходе парижских чтений, французский министр культуры присвоил писателю высшую степень Ордена Искусств и литературы — командора. С того времени на всех формальных мероприятиях Берроуз носил знак ордена, прикреплённый к одежде^[3]. В феврале 1984 года первый биограф писателя, Тед Морган, начал работать над книгой, посвящённой жизни Берроуза, — «Literary Outlaw: The Life and Times of William S. Burroughs», которая увидела свет в 1988-м. Параллельно с этим сам писатель продолжает активно выступать с чтениями в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Лондоне и Париже. Также Берроуз активно участвовал в кампании по рекламе документального фильма о себе режиссёра Говарда Брукнера^[74]. Берроуз переезжает в Лондон, где начинает работу над первой частью своей последней крупной трилогии — «Города красной ночи» (1981, рус. перевод 2003), получившей весьма сдержанные отзывы в прессе. Вскоре вышло продолжение романа — его вторая часть «Пространство мёртвых дорог» (1983, рус. перевод 2004)^[74]. Автор утверждал: «Пока я писал „Пространство мёртвых дорог“, я чувствовал, что нахожусь в духовном контакте с покойным английским писателем Дентоном Уэлчем, и смоделировал героя романа, Кима Карсона, напрямую с него. Целые разделы были продиктованы мне, будто дух стучал по столешнице»^[75].

В 1984 году «архивариусом бит-поколения» Биллом Морганом среди бумаг Аллена Гинзберга, отданных на хранение в библиотеку Батлера при Колумбийском университете, был обнаружен вариант рукописи «Интерзоны» в редакции Берроуза, Керуака и Ансена 1958 года. Гинзберг предложил отправить текст Берроузу в Канзас, откуда автор мог бы наблюдать за процессом новой редактуры^[76]. Итогом их совместной работы стала публикация полного текста романа с дополнительными материалами, ранее неопубликованными или опубликованными частично в составе более крупных работ Берроуза. Составление текста заняло пять лет, публикатором «Интерзоны» выступило американское издательство Viking Press, выпустившее книгу в 1989 году.

В 1985 году писатель совершил последнее путешествие в Танжер, где он активно сотрудничал с Дэвидом Кроненбергом, обсуждая с ним возможности экранизации «Голого завтрака». В ходе поездки, организованной продюсером проекта Джереми Томасом, Кроненберг принял окончательное решение взяться за киновоплощение «Голого завтрака»^[77]. Берроуз, не принимавший непосредственного участия в написании сценария, работу Кроненберга одобрил. Писатель положительно отнёсся к тому, что в сценарии использованы фрагменты других его книг (в частности, «Дезинсектора»), а также драматические факты личной жизни (убийство жены)^[78]. Кроненберг объяснял отступления от текста романа тем, что перенести «Голый завтрак» на киноплёнку дословно невозможно, поскольку подобная экранизация «обошлась бы в 400 миллионов долларов и была бы запрещена во всех странах мира»^[79]. На главную роль режиссёр утвердил Питера Уэллера, давнего поклонника романа «Голый завтрак». Актёр не раздумывая взялся за возможность сыграть в экранизации «великой книги о контроле, зависимости и власти», как он сам её для себя определил^[79]. Из-за вспыхнувшего в августе 1990 года вооружённого конфликта в Персидском заливе вместо запланированного Танжера съёмки фильма проходили в павильонах Торонто^[78]. Тем не менее Берроуз остался доволен готовой картиной — по его словам, Дэвид Кроненберг «сделал всё очень хорошо» и «фильм получился»^[6].

Весной 1986 года скончался близкий друг Берроуза Брайон Гайсин. Писатель крайне тяжело переносит потерю и винит себя в том, что не оказался в нужный момент рядом. Единственным утешением для Берроуза стала публикация ограниченным тиражом книги «Кот внутри» (1986, рус. перевод 1999), всецело посвящённой кошкам, которых он страстно любил. Издание было снабжено восемью иллюстрациями Гайсина^[74]. Осенью этого же года Берроуз завершает трилогию, написав роман «Западные земли» (1987, русск. перевод 2005). Одна из глав в книге была проиллюстрирована художником Китом Харингом, находящегося под сильным влиянием изобразительных работ Берроуза. Год спустя Берроуз и Харинг также создали графическую книгу «Apocalypse» (рус. Апокалипсис, 1988)^[80].

Опубликовав произведение «Моё образование: книга снов» (1995, рус. перевод 2002) — своеобразную коллекцию записанных в различные периоды жизни сновидений, — писатель вернулся к форме автобиографии. Данная работа станет последней крупной прижизненной книгой Берроуза. Автор объяснял название, описывая приснившийся ему в 1959 году сон:

В 1997 году из-за болезни сердца писатель стал регулярно носить с собой нитроглицериновые таблетки. В начале апреля Гинзберг позвонил своему другу и сообщил, что у него обнаружили неоперабельный рак печени, и жить ему осталось от силы месяцев пять. На самом деле оставалось гораздо меньше — пятого апреля писатель скончался. Реакция Берроуза на смерть Аллена Гинзберга была философской. Из-за артрита он не мог больше печатать на машинке и в последние месяцы жизни писал от руки — это были исключительно дневниковые записи, изданные отдельной книгой уже после его смерти^[82]. В последние годы жизни Берроуза о писателе заботился его партнёр Джеймс Грауэрхольц^[2].

Уильям Сьюард Берроуз скончался 2 августа 1997 года в возрасте 83 лет от последствий перенесённого им днём ранее инфаркта миокарда^[83]. Писатель похоронен рядом с членами своей семьи на кладбище Bellofontaine в Сент-Луисе^[84].

Критики выделяют три основные темы в творчестве Берроуза — наркотическую зависимость, контроль (в широком смысле слова) и гомосексуальность^[85].

Стиль письма У. Берроуза с момента начала творчества («Джанки», 1953) до времени создания ключевых работ («Голый завтрак», 1959, «Трилогия Нова», первая половина 1960-х) неустанно менялся и претерпевал существенные изменения.

Так, в первом своём произведении автор демонстрирует традиционный повествовательный стиль и, отмечает Грауэрхольц, даже некую присущую ему лаконичность, однако уже через шесть лет в «Голом завтраке» Берроуз предстанет новатором, создав произведение, подавляющим большинством критиков рассматриваемое в качестве бессюжетного, по стилистике — «скомканного»^[86][87][88]. Редактор писателя отмечает, что подобная стилистическая трансформация датирована промежутком между 1954 и 1957 годами, однако восстановить точную последовательность событий представляется невозможным; он поясняет: «Многие из сочинений 1950-х годов фрагментарны по своей природе; некоторые страницы, начинавшиеся как письма Гинзбергу, так и не были отправлены. Берроуз их перепечатал и соединил с другими материалами. Отправленные письма также содержали большие куски текста, находящиеся в состоянии проработки. Потому-то и не видно границ между „письмами“, „дневниками“ и „сочинениями“, по крайней мере в рукописях, относящихся к упомянутому периоду»^[89].

Сборник рассказов «Интерзона» в данном контексте дополняет общую картину, весьма разнородным по содержанию и методам повествования материалом демонстрируя ранний этап развития нелинейно-нарративного стиля, который будет присущ всем последующим работам Берроуза^[88]. Следующим важнейшим поворотным пунктом в развитии Берроуза-писателя стал, разумеется, «метод нарезок», за год до написания «Голого завтрака» с головой захвативший писателя. Гайсин комментирует здесь: «Уильям экспериментировал со своим чрезвычайно изменчивым материалом, своими собственными неповторимыми текстами, которых он подверг жестоким и беспощадным „разрезкам“, он всегда был самым упорным. Ничто никогда не обескураживало его…»^[90] «Нарезки», впрочем, не всегда оставались неизменными в письме Берроуза. Данная техника проявляет себя совершенно по-разному, скажем, в ранних экспериментах в «Трилогии Нова» и поздней трилогии^[91].

Отдельное внимание поклонников творчества Берроуза привлёк один из ключевых героев романа, антагонист по имени доктор Бенвей, красочно изображённый писателем в качестве садиста и преступника. Так, построк-группа Tortoise выпустила композицию «Benway» на своём альбоме 2001 года «Standards». Sonic Youth записали нойз-композицию «Dr. Benway’s House», которая вошла на LP Берроуза Dead City Radio. Помимо Бенвея, впрочем, и другие герои книги впоследствии стали названиями — существует инди-рок-группа Clem Snide^[92].

Само название произведения стало расхожим термином. Так, существует группа Naked Lunch, а музыкальный коллектив Snowbread выпустил одноимённую песню на своём альбоме «Age of Reptiles» (2006). В фильмах и книгах упоминание произведения «Голый завтрак» также встречается достаточно часто. В романе Стивена Чбоски «The Perks of Being a Wallflower» главный герой, Чарли, читает «Голый завтрак» по совету своего учителя Билла^[93]. В произведении Стивена Фрая «Лжец» у главного героя был найден экземпляр «Голого завтрака».

Примечательно влияние и другой работы Берроуза — «Трилогии Нова». В число особых заслуг последней входят, в частности, сильный толчок к развитию жанра киберпанк и громадное влияние на творчество одного из самых его примечательных авторов — Уильяма Гибсона^[94][52][53]. «Нарезки» Берроуза-Гайсина (нашедшие основной выход в трилогии) в значительной мере повлияли, как ни удивительно, на музыку. Ими активно пользовались участники английской музыкальной индастриал-группы Throbbing Gristle; метод сильно повлиял на творчество американского композиторa Эрла Брауна, австралийского музыканта Янa Хартли (англ. Ian Hartley) и экспериментального музыканта Дженезиса Пи-Орриджа^[95]. По данной технике писал тексты для альбома Radiohead Kid A Том Йорк — он складывал написанные на бумаге отдельные строки в шляпу, доставая их в случайном порядке и составляя таким образом текст. Техника «нарезок» оказала существенное влияние на творчество таких музыкантов, как Дэвид Боуи и Пол Маккартни^[96]. Вышеупомянутая техника также повлияла на появление важного для электроники, техно и индастриала понятия семплирования^[97].

Ряд музыкальных коллективов заимствовал свои названия из работ Берроуза, к примеру — английская психоделическая рок-группа Soft Machine (названа в честь одноимённого романа^[98]), нидерландский акустический дуэт The Ticket That Exploded (назван в честь одноимённого романа) и американский трип-хоп исполнитель DJ Spooky, выступающий под псевдонимом «That Subliminal Kid» — в честь одного из членов Банды, «Подсознательного Малыша»^[99]. В композиции «Lust for Life» американский рок-исполнитель Игги Поп использовал строчку из романа «Билет, который лопнул» — «That’s like hypnotizing chickens». Широко используемый сейчас термин «хеви-метал», к слову, был впервые использован Берроузом в романе «Нова Экспресс»^[100].

Роман «Дикие мальчики» вдохновил группу Duran Duran на написание одноимённой песни^[101]. Одежда, причёска и макияж популярного образа Дэвида Боуи «Зигги Стардаст» были точно воссозданы по описанию, приведённому в «Диких мальчиках»^[102]. Из комбинации названия вышеупомянутой книги и «Мягкой машины» появилось название группы «The Soft Boys»^[103].

Патти Смит называла Берроуза, оказавшего на неё большое влияние и бывшего её близким другом, «отцом хеви-метала»^[104][105]. Идеи Берроуза об «обществе контроля» оказали гигантское влияние на философа Жиля Делёза, впоследствии развивавшего данную теорию^[106]. По собственному признанию художника Майка Келли, он также испытывал сильное влияние работ Берроуза^[107]. Последнего также рассматривают в качестве ключевого вдохновителя творчества современной поэтессы и новеллиста Кэти Акер, известного британского писателя Джеймса Балларда и кинорежиссёра Дэвида Кроненберга^{[108][109][110]}.

Перу Берроуза принадлежат девятнадцать романов и более десяти сборников короткой прозы. Все его основные труды переведены на русский язык. Первые книги Берроуза, написанные до 1959 года, представляют собой документальную прозу — три романа предстают в виде автобиографии писателя и созданы в традиционной повествовательной форме, ещё до появления фирменного нелинейно-нарративного стиля письма, который станет основой творчества автора позднее.