Узкая дорога на дальний север (роман)

Дорриго Эванс в старости обретает славу и общественное признание как ветеран войны, но внутренне он изъеден собственными недостатками и считает многочисленные почести «ошибкой восприятия со стороны других». Он знает, что коллеги считают его беспечным и опасным хирургом, а сам он привычно изменяет верной и обожающей его жене, хотя публичной репутации это не вредит, несмотря на шлейф скандалов в личной жизни.

В ретроспективах описываются ранние годы Дорриго в сельской Тасмании и его роман с Эми Малвэни — молодой женой его дяди и любовью всей его жизни. Дорриго случайно встречает Эми в книжном магазине Аделаиды и понимает, что «её тело — это стихотворение, которое невозможно выучить наизусть»^[2]. Сначала Дорриго не знает, что Эми замужем за его дядей^[3]. Несмотря на это, Дорриго считает роман оправданным, потому что «война подстёгивала, война лишала рассудка, война разрушала, война оправдывала»^[4]. В качестве метафоры темы фатализма Эми, плывя, наблюдает стайку рыб, которые пытаются «вырваться из власти накатывающей волны. И всё это время волна держала их в своей силе и унесла бы туда, куда ей было угодно, и ничто в мерцающей цепочке рыб не могло изменить их судьбу»^[5]. Дорриго и Эми чувствуют, что их любовь выводит их «вне времени»: в другой сцене Эми говорит: «Слышишь? — сказала она. — Волны, часы… Морское время, — сказала она, когда накатила новая волна. Человеческое время, — сказала она, когда тикнули часы. Мы живём по морскому времени»^[3]. Несмотря на разрыв, Эванс уже не в силах забыть Эми — её образ возвращается к нему на протяжении всей жизни^[6].

После разрыва он вступает в ряды Второй австралийской имперской армии. Его часть берут в плен в ходе сражения за Яву, и отправляют на работы на печально известную «Бирманскую железную дорогу смерти», предназначенную для снабжения линии от Таиланда до Бирмы для вторжения в Индию. Каждый третий рабочий, задействованный на этой дороге, погиб в период с октября 1942 по октябрь 1943 года^[5]. В условиях сурового кодекса бусидо («путь воина»), служившего идеологией императорской Японии, для солдата существовало лишь три почётных исхода: победить, погибнуть в попытке победить или совершить самоубийство перед лицом поражения^[7]. По меркам бусидо любой сдавшийся солдат терял честь и переставал быть человеком^[7]. Значительная часть жестокости, проявленной японцами к военнопленным, объяснялась именно этим представлением: капитуляция союзников превращала их в существ, недостойных уважения и сострадания^[7]. Во время строительства дороги Эвансу поневоле вверяют руководство товарищами по плену, и он ведёт безнадёжную борьбу за то, чтобы уберечь людей от болезней, истощения и насилия надзирателей. Дорриго с тоской видит, как тела его товарищей разваливаются и распадаются, а глаза «уже похожи на чёрные провалы, будто созданные для червей»^[2]. Держит его лишь память об Эми, но, получив известие о её смерти, он утрачивает дух^[3]. Как отмечал один из рецензентов, воспоминания об Эми он «носит как доспех», защищающий от унижения и ужаса «железной дороги смерти»^[6]. Начальник лагеря майор Накамура, страдающий от зависимости к метамфетамину, всё сильнее загоняет людей из страха не оправдать ожиданий Императора и в каком-то смысле сам становится пленником проекта так же, как и те, кого он терроризирует^[4].

Главной темой романа становится австралийская ценность «mateship» — чувство товарищества и верности — и чем отсутствие «mateship» оборачивается на «Бирманской дороге смерти»^[5]. Среди военнопленных — энергичный и трудолюбивый Тайни Миддлтон, который хочет «показать этим маленьким жёлтым ублюдкам, на что способен белый человек», перевыполняя нормы и тем самым побуждая японцев повышать план, что ведёт к гибели более слабых заключённых^[5]. Есть и художник Рэббит Хендрикс, тайком рисующий лагерный быт (за что его могут казнить), и белый расист Рустер Макнис, которому трудно смириться с тем, что он теперь пленник японцев, и дерзкий Дарки Гардинер, которого стража избивает вновь и вновь, пока он, не желая терпеть очередную экзекуцию, не топит себя в выгребной яме^[5].

После войны показаны судьбы и пленных, и их надсмотрщиков. «Гоанну» — корейца, известного своей жестокостью в лагере для военнопленных, которого насильно призвали в японскую армию — вешают за совершённые им преступления. Его начальник майор Накамура возвращается в Токио и избегает поимки как военный преступник, скрываясь среди руин Синдзюку. Побеседовав с японским врачом, служившим в Маньчжоу-го и рассказывающим о программе экспериментов на людях во время войны, Накамура постепенно избавляется от чувства вины за собственные действия. Другие австралийские солдаты, прошедшие через плен вместе с Дорриго, всю жизнь несут травму пережитого. Собственные акты героизма и почтение товарищей не приносят Эвансу облегчения от стыда и ненависти к себе. Он приходит к мысли: «чем больше вокруг людей… тем сильнее я чувствую одиночество»^[2]. После войны Эванс говорит: «Существовало только два рода людей: те, кто были на Линии, и всё остальное человечество — те, кто не были»^[6]. Спустя годы Эванс случайно встречает Эми на улице в Сиднее и узнаёт, что она его забыла и вышла замуж за другого, проходя мимо в молчании^[8].

Флэнаган писал, что на решение взяться за книгу повлиял опыт его отца, бывшего японским военнопленным^[9]. Образ Эванса частично основан на подвиге австралийского врача Эдварда «Уири» Данлопа, армейского хирурга, который, несмотря на сверхтяжёлые условия, пытался заботиться о людях, умиравших при строительстве «Бирманской железной дороги смерти»^[5]. Как и Дорриго, Данлоп торговался с японскими офицерами, пытаясь облегчить участь «живых скелетов» — своих товарищей по плену^[5]. И, как и Дорриго, Данлоп сталкивался с тем, что многие японские и корейские охранники — садисты, получающие удовольствие от причинения страданий^[5].

Заглавие отсылает к классическому путевому дневнику начала XVIII века Оку-но хосомити японского поэта Мацуо Басё^[10].

Роман был благожелательно встречен в Австралии и за её пределами; председатель жюри Букеровской премии Э. С. Грейлинг назвал его «выдающейся любовной историей, а также книгой о человеческих страданиях и товариществе»^[11][2]. Роман вошёл в шорт-лист премии Майлза Франклина за 2014 год.

Австралийский критик Дэниел Херборн отмечал: «История, одновременно ужасающая и глубоко гуманистическая; „Узкую дорогу на дальний север“ называют самой личной книгой Флэнагана, вдохновлённой рассказами отца о плене. Возможно, это и самая амбициозная его вещь — глубокая попытка осмыслить почти невообразимый ужас „дороги смерти“»^[2]. Писатель и критик Роджер Палверс считал роман хорошо написанным, но вводящим в заблуждение относительно «Бирманской железной дороги смерти»: по его словам, 90 % погибших в 1942—1943 годах при строительстве были азиатами, тогда как у Флэнагана создаётся впечатление, что прежде всего гибли австралийцы^[5]. Палверс также полагал, что австралийские персонажи выписаны лучше японских, и отмечал своеобразную «дихотомию» в изображении японцев — между утончённой поэтичностью и почти непостижимой жестокостью; подобное, по его мнению, можно сказать и о других народах — американцах, немцах и др^[5]. Австралийский романист Томас Кинелли писал, что это «…большое исследование того, как одному человеку уживаются доброта и порочность и, прежде всего, как трудно жить после спасения»^[4]. Британский телепродюсер Франческа Де Онис отмечала, что «Узкая дорога на дальний север» написана хорошо, но во многом перекликается с ранними романами Флэнагана о Тасмании XIX века — одной из самых суровых пенитенциарных колоний Британской империи^[3]. По её словам, сцены с Дорриго и Эми «…роскошны, столь же эротически заряжены, как лагерные — жестоки»^[3].

В журнале Literary Review А. С. Х. Смайт похвалил «поэтическое чувство несентиментальной детали», которое не украшает память, а проясняет её, придавая «тихое благословение правдоподобия эпизодам, слишком невероятным или слишком мучительным, чтобы в них поверить»^[12].

В ноябре 2023 года было объявлено, что Jacob Elordi исполнит главную мужскую роль в экранизации в формате мини-сериала для Prime Video Australia; в актёрский состав также вошли Ciarán Hinds, Odessa Young, Thomas Weatherall, Olivia DeJonge и Simon Baker^[13][14].