АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыМатериалы БРЭСпецпроектыСтать автором
Настроить видСменить язык
О РУВИКИ
Ответ на вопрос

Инвектива

Pause

Инвекти́ва (от лат. invectiva (oratio) — обличительная речь) — литературный жанр, форма памфлета или сатирического произведения, направленная на резкое обличение или осмеяние реального лица либо группы лиц. В современном гуманитарном знании термин охватывает не только художественные тексты, но и публичные выступления, политические речи, а также иные вербальные выпады обличающего характера[1].

Общие сведения
Инвектива
Происходит из Древняя Греция и Древний Рим

Этимология

Термин происходит от поздней латинской формы invectiva (сокращение от invectiva oratio — «нападающая, бранная речь»), восходящей к существительному invectio («ввоз», в переносном значении — «нападки», «выпады»), которое, в свою очередь, образовано от глагола veho («везу», «несу»). Переносное значение, связывающее термин с вербальной агрессией и порицанием, окончательно зафиксировалось в позднеантичной риторической традиции[2][3].

В качестве близкой по смыслу русской кальки употребляется разговорное выражение «наезд» в значении вербальной агрессии.

Истоки и развитие жанра

Инвектива сформировалась в античной литературе как самостоятельный жанр с резко обличительной направленностью, по своим функциям близкий к политической публицистике. Классическими образцами и источниками для последующей европейской традиции послужили взаимные обличительные речи, приписываемые Гаю Саллюстию Криспу и Марку Туллию Цицерону (Invectiva in Ciceronem и Invectiva in Sallustium). От смежного жанра эпиграммы инвектива отличается необязательностью стихотворной формы, а также отсутствием развлекательно-юмористического компонента: если эпиграмма часто строится на остроумии и комическом эффекте, то инвектива ставит целью полную моральную или политическую дискредитацию адресата[4].

Определение

В строгом литературоведческом и лингвистическом смысле инвектива представляет собой экспрессивное приписывание адресату нарушений ключевых нормативных требований, табу и запретов, принятых в конкретной социокультурной среде. Семантическим ядром высказывания выступает сам факт декларируемого нарушения, при этом определяющую роль играет эмоционально-оценочное содержание речи, а не её фактическая достоверность[5][6].

В современном речевом обиходе и юридической практике термин иногда употребляется в двух некорректных трактовках[3][7]:

Обе трактовки признаны в академической филологии неточными. Инвектива как жанрово-стилистическое явление способна достигать обличительного эффекта без применения нецензурных выражений (за счёт средств риторики и иронии). Кроме того, её необходимо отграничивать от юридических категорий клеветы или бытовых сплетен, поскольку инвектива всегда сохраняет свою специфическую интенцию — публичное, патетическое и целенаправленное эстетизированное осуждение[7].

Типология и механизмы функционирования

В лингвистике модель инвективы строится на обвинении адресата в нарушении культурных или этических норм. При этом фактическая достоверность высказывания не обязательна, а приводимые аргументы могут быть полностью вымышленными. В простых ситуациях речевое оскорбление может полноценно замещаться оскорбительными жестами[8].

Инвективные значения могут формироваться у лексем, нейтральных по своей природе, за счёт специфического контекста. Распространённым приёмом выступают зоометафоры, которые классифицируются по типу употребления:

  • на основе устойчивых социокультурных ассоциаций — использование названий животных, традиционно символизирующих определённые пороки (например, «осёл» как маркер глупости и упрямства)[9];
  • конвенционально-произвольное употребление — лексемы, инвективный потенциал которых закреплён традицией языка, но не опирается на реальные или приписываемые качества биологического вида (например, нем. Schwein — «свинья»)[9];
  • с нарушением гендерных ожиданий — намеренное использование женского рода или женских прозвищ по отношению к мужчинам ради более сильного оскорбительного эффекта[10].

Культурно‑субкультурная вариативность

Сила и характер инвективного эффекта зависят от культурно‑субкультурного контекста: одно и то же слово может обладать разной степенью экспрессивности либо вовсе утрачивать инвективную функцию[11].

  • Десемантизация сакральных табу — выражения, апеллировавшие в эпоху Средневековья к религиозным страхам (например, «чёрт побери»), в современной речевой практике полностью утратили первоначальный инвективный потенциал.
  • Субкультурная дифференциация — зооним «козёл» в общелитературном русском языке воспринимается как умеренно экспрессивное ругательство, однако в уголовном жаргоне (арго) функционирует как одно из наиболее тяжких оскорблений с жёсткими социальными последствиями[12].
  • Различие этнокультурных ассоциаций — лексема «ворона» в русском языковом сознании устойчиво ассоциируется с невнимательностью и ротозейством, в то время как французское corbeau («ворон») служит маркером алчности, бессовестности или анонимного доносительства.

Основными внешними источниками пополнения пласта инвективной и субкультурной лексики в русском языке, начиная с XIX века, являлись заимствования из идиша, цыганского языка, а также языка бродячих торговцев — офеней (офенского языка)[13].

Социальная роль и функции

Изначально возникнув как литературный жанр в Древней Греции, инвектива впоследствии стала механизмом замещения физической агрессии вербальной. Согласно наблюдениям невролога Джона Хьюлингса Джексона, выбор между физическим насилием и вербальным оскорблением носит альтернативный характер: одновременное применение обеих форм в рамках одного акта коммуникации встречается редко. Данная психологическая особенность позволяет рассматривать инвективу как один из факторов, способствовавших развитию цивилизованных форм социального взаимодействия[14].

В культурологии и социолингвистике зафиксирована прямая корреляция между объёмом инвективной идиоматики и жёсткостью этикетных систем. Лингвокультуры с ограниченным набором прямых инвектив компенсируют этот дефицит развитой системой вежливых речевых формул и повышенным вниманием к внешним проявлениям этикета[15]. Напротив, лексическое размывание границ и десенсибилизация (снижение экспрессивного восприятия) инвективных выражений в обществе коррелируют с ростом деструктивного поведения в публичном пространстве — проявлений вандализма и мелкого хулиганства[16].

Примечания

  1. ↑ Словарь иностранных слов / ред. Н. Г. Комлев. — М.: Эксмо, 2006. — 669 С.
  2. ↑ Латинско-русский словарь / Ред. И. Х. Дворецкий. М.: Русский язык, 1986. 843 с.
  3. ↑ 1 2 Шарифуллин Борис Яковлевич. Речевая инвектива на рандеву лингвистики и юриспруденции: Pro et contra // Юрислингвистика. — 2005. — № 6.
  4. ↑ Покровский М. М. История римской литературы. — М.: Издательство АН СССР, 1959. — С. 184–189.
  5. ↑ Новейший философский словарь / ред. Грицанов А. А. — Минск: Изд. В. М. Скакун, 1999. — 877 С.
  6. ↑ Жельвис В. И. Поле брани. Сквернословие как социальная проблема в языках и культурах мира. — М.: Ладомир, 1997. — С. 24–32. — ISBN 5-86218-254-0.
  7. ↑ 1 2 Бринев К. И. Теоретическая лингвистика и судебная лингвистическая экспертиза. — Барнаул: Издательство Алтайской государственной педагогической академии, 2009. — С. 68–74. — ISBN 978-5-88210-482-4.
  8. ↑ Успенский Б. А. Анти-поведение в культуре древней Руси // Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры. — М.: Гнозис, 1994. — С. 320–328.
  9. ↑ 1 2 Стернин И. А., Ларина Т. В., Стернина М. А. Очерк американского коммуникативного поведения. — Воронеж: Истоки, 2001. — С. 94–98. — ISBN 5-88242-192-5.
  10. ↑ Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты. — М.: Институт социологии РАН, 1999. — С. 76–82. — ISBN 5-89697-038-7.
  11. ↑ Рыжкина Е. А. Сопоставительный анализ зоонимов русского, французского и немецкого языков в этносемантическом аспекте. — М.: Московский государственный лингвистический университет, 1999. — С. 48–56.
  12. ↑ Маслов Андрей Сергеевич. Использование комплексного подхода при исследовании зоометафор-инвектив в современном русском языке // Russian Journal of Education and Psychology. — 2014. — № 1 (33).
  13. ↑ Грачев М. А. Русское арго: Монография. — Нижний Новгород: Издательство НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 1997. — С. 12–18. — ISBN 5-85839-016-1.
  14. ↑ Freud, Sigmund. Introductory Lectures on Psycho-Analysis : [англ.]. — W. W. Norton & Company, 1966. — P. 45–47. — ISBN 978-0393007435.
  15. ↑ Ларина Т. В. Категория вежливости и стиль коммуникации: сопоставление английских и русских лингвокультурных традиций. - М. : рукопис. Памятники древней Руси, 2009. - 512 с // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Серия 6. Языкознание. — 2010. — № 3.
  16. ↑ Progovac, Ljiljana, Benítez-Burraco, Antonio. From Physical Aggression to Verbal Behavior: Language Evolution and Self-Domestication Feedback Loop (англ.) // Frontiers in Psychology. — 2019-12-18. — Т. 10. — ISSN 1664-1078. — doi:10.3389/fpsyg.2019.02807/full.

Литература

Дополнительно по теме

Категории

Pause