Валентин Войно-Ясенецкий родился в 1877 году в Керчи в семье аптекаря. Его отец происходил из западнорусского дворянства и был католиком, мать исповедовала православие, детей воспитывали в православной традиции, но не прививали им глубокую практическую церковность. В 1889 году семья переехала в Киев, где Валентин окончил Вторую киевскую гимназию и художественную школу (1896 год)^[3].

Поступив на юридический факультет Киевского университета, через год оставил его и занялся живописью. Валентин много писал иконы и церковные изображения в Киево-Печерской лавре и городских храмах, за некоторые из этих работ получил премию на выставке в Киеве. В этот период молодой человек интересовался толстовскими идеями и был народником: мечтал как можно скорее служить народу в звании фельдшера или сельского учителя^[3].

В 1898—1903 годах обучался на медицинском факультете Киевского университета, который окончил с отличием, первоначально ориентируясь на работу с простым народом — крестьянами и мещанами — в рамках земской медицины.

…я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям^[3].

В 1904 году Войно-Ясенецкий как врач отряда Красного Креста был направлен на Дальний Восток и назначен заведующим хирургическим отделением госпиталя в Чите. Там он вступил в брак с сестрой милосердия Анной Васильевной Ланской. В семье родилось четверо детей.

После Русско-японской войны Валентин Феликсович вернулся к земской медицине: возглавил земскую больницу в Ардатове, затем работал врачом в Вышнем Любажe и в Фатеже, где начал разработки в области местной анестезии. С 1908 года проходил экстернатуру в хирургической клинике профессора П. И. Дьяконова в Москве, где сформулировал и внедрил принцип регионарной анестезии с введением анестетика у проводящего нерва.

Ардатовская больница по меркам тех лет относилась к разряду средних. Кроме амбулатории, у неё был стационар на 35 коек. По ритму и темпу работа земского врача мало отличалась от работы военно-полевого хирурга. 14—16-часовой рабочий день, те же стоны и страдания измученных болезнью людей…. Единственному врачу приходилось быть и акушером, и педиатром, и терапевтом, и окулистом, и хирургом^[3].

С 1909 года Войно-Ясенецкий был главным врачом больницы в Романовке Балашовского уезда, с 1910 года — городской больницы в Переславле-Залесском, одновременно руководил рядом лечебных учреждений и военным госпиталем и бесплатно лечил сестёр Феодоровского женского монастыря. В 1915 году он опубликовал монографию «Регионарная анестезия», засчитанную в 1916 году как докторскую диссертацию и отмеченную премией Варшавского университета, в эти годы находившегося в эвакуации в Ростове-на-Дону. В Переславле Валентин Феликсович начал систематическую работу по диагностике и лечению гнойных хирургических заболеваний^[3].

Из-за туберкулёза жены он добивался перевода в более тёплый климат и подал прошение о назначении главным врачом Ташкентской городской больницы. В 1917 году семья переехала в Ташкент, где Войно-Ясенецкий совмещал хирургическую и административную работу в условиях революции и гражданской войны. В 1919 году он был арестован по обвинению в причастности к антибольшевистскому восстанию, но в тот же день освобождён и вернулся к врачебной практике. Эти события совпали с ухудшением болезни Анны Войно-Ясенецкой, и в том же 1919 году профессор овдовел. Заботу о детях профессора приняла на себя бездетная вдова София Белецкая (по другим данным — Велецкая), операционная сестра Валентина Феликсовича^[3].

В Ташкенте Войно-Ясенецкий преподавал и стал одним из инициаторов открытия в 1920 году Ташкентского университета, где возглавил кафедру топографической анатомии и оперативной хирургии. Он возглавлял Союз врачей Туркестана и участвовал в первом научном съезде врачей Туркестана (1922 год), продолжая исследования в области гнойной и офтальмологической хирургии.

Несмотря на антирелигиозную политику советской власти, Войно-Ясенецкий открыто исповедовал веру, молился перед операциями и держал икону в операционной. Он участвовал в создании Туркестанского религиозно-просветительского братства, выступал на съездах духовенства и мирян и проводил беседы в ташкентских храмах^[3].

В 1920 году, после доклада на епархиальном собрании, Войно-Ясенецкий получил от архиепископа Иннокентия (Пустынского) предложение принять священство. 8 февраля 1921 года он был рукоположён во диакона, 15 февраля — во пресвитера и определён к Сергиевскому собору Ташкента. По благословению архиерея он нёс преимущественно проповедническое служение, продолжая работать главным хирургом городской больницы и читая университетские лекции в рясе. Тогда же священник Валентин выступил экспертом на процессе против группы ташкентских врачей во главе с профессором Петром Ситковским, защищая подсудимых^[1].

После ареста патриарха Тихона и образования подконтрольного ЧК Высшего церковного управления обновленцы заняли Спасо-Преображенский кафедральный собор в Ташкенте, тогда как Сергиевская церковь, где служил священник Валентин, осталась в каноническом подчинении патриарху Тихону и стала центром противостояния обновленческому движению. В начале 1923 года архиепископ Иннокентий покинул епархию, и фактическое управление приняли священник Валентин и протоиерей Михаил Андреев^[3].

27 февраля 1923 года на собрании духовенства и церковных старост был создан Союз приходов Туркестанской епархии, а священник Валентин был избран епископом. Для совершения хиротонии обратились к находившемуся в ссылке епископу Андрею (Ухтомскому), который постриг священника в монашество с именем Лука и направил в Пенджикент к ссыльным епископам Василию (Зуммеру) и Даниилу (Троицкому). 31 мая 1923 года в пенджикентской церкви святителя Николая над ним была совершена архиерейская хиротония. На ней присутствовал также находящийся в ссылке в Пенджикенте священник Валентин Свенцицкий^[3].

После хиротонии епископ Лука принял на себя управление Туркестанской епархией и 3 июня 1923 года впервые совершил богослужение в Спасо-Преображенском соборе, оставленном обновленческим духовенством. Одновременно активно заявляли о себе недовольные поступком профессора Войно-Ясенецкого. Состоялся студенческий митинг в Ташкентском университете с требованием увольнения епископа из вуза, была напечатана клеветническая публикация в газете «Туркестанская правда»^[1].

Уже 10 июня 1923 года Лука был арестован и заключён в тюрьму ГПУ по обвинению в «антисоветской агитации» и «присвоении административных функций», так как канонические епархиальные органы не признавались государством. В заключении он составил обращение к пастве с призывом к верности патриарху Тихону, отказу от посещения обновленческих храмов и послушанию светской власти. 9 июля его освободили из-под стражи с обязательством выезда в Москву.

В Москве Лука дважды встречался с патриархом Тихоном, который подтвердил каноничность хиротонии, утвердил его в качестве епископа Ташкентского и благословил совмещать архипастырское служение с хирургической практикой. 24 июля 1923 года он был вновь арестован и помещён последовательно в Лубянскую и Бутырскую тюрьмы, что положило начало череде ссылок^[3].

26 октября 1923 года комиссия НКВД приговорила епископа Луку к двухлетней ссылке в Сибирь. С конца ноября он находился в Красноярске, затем в Енисейск, где продолжал хирургическую работу и совершал богослужения. В марте 1924 года он был вновь арестован и выслан в деревню Хая на реке Чуне, а после возвращения опять служил и оперировал; за это в августе его перевели в Туруханск. Там он совмещал пастырское и врачебное служение, что вызвало недовольство чекистов и в декабре 1924 года Луку отправили в станок Плахино, откуда в 1925 году по просьбе жителей вернули в Туруханск^[3].

В феврале 1926 года епископ вернулся в Ташкент, где вновь принял управление епархией, утвердив рукоположённого ссыльными архиереями епископа Мелхиседека (Аверченко) своим викарием. В 1927 году, после нескольких предложений о переводе на другие кафедры, отказавшись их принять, епископ Лука по прошению был уволен на покой, оставаясь в Ташкенте, где служил в Сергиевском храме, вёл приём больных, участвовал в работе хирургического общества и готовил к изданию «Очерки гнойной хирургии»^[3].

В августе 1929 года на почве дела профессора И. П. Михайловского против него была развёрнута клеветническая кампания. 6 мая 1930 года Лука был арестован, заключён в ташкентскую тюрьму, обвинён в «укрывательстве убийцы» и подвергнут давлению с целью склонить его к отказу от епископского сана. Он объявлял голодовку и отказался признать вину. 15 мая 1931 года особое совещание при ОГПУ приговорило его к трём годам ссылки в Северный край^[1].

С 1931 года он находился в лагере «Макариха» под Котласом, затем работал врачом в Котласе и Архангельске, где ему было запрещено заниматься хирургией. В Москве ему предлагали широкие возможности для научной работы в обмен на отказ от епископства, от чего он решительно отказался. В ноябре 1933 года, по окончании срока ссылки, Лука прибыл в Москву, встретился с митрополитом Сергием (Страгородским), но от назначения на кафедру отказался и вернулся к медицинской практике^[3].

В 1934 году было опубликовано его основное медицинское сочинение «Очерки гнойной хирургии», переизданное с дополнениями в 1946 и 1956 годах. 13 февраля 1936 года Народный комиссариат здравоохранения Узбекской ССР присудил Луке степень доктора медицинских наук без защиты диссертации. В 1934—1937 годах он жил в Средней Азии (Ташкент, Андижан), руководил хирургическим отделением Института неотложной помощи и преподавал на курсах повышения квалификации врачей^[1].

24 июля 1937 года архиепископ Лука был вновь арестован и заключён во внутреннюю тюрьму НКВД Узбекской ССР по делу группы духовенства во главе с Ташкентским архиепископом Борисом (Шипулиным). Его обвиняли в «контрреволюционной деятельности», «вредительстве» и «убийствах больных посредством операций». Лука отверг все обвинения и отказался давать оговоры; он подвергался тяжёлым конвейерным допросам и в ноябре 1937 года держал длительную голодовку.

«От меня неуклонно требовали признания в шпионаже, но в ответ я только просил указать, в пользу какого государства я шпионил. На это ответить, конечно, не могли. Допрос конвейером продолжался тринадцать суток, и не раз меня водили под водопроводный кран, из которого обливали мою голову холодной водой»^[3].

После расстрела других обвиняемых его дело было выделено в отдельное производство. В 1940 году особое совещание при НКВД приговорило Луку к пяти годам ссылки, срок которой исчислялся с момента ареста. Он был направлен в село Большая Мурта под Красноярском, где работал врачом районной больницы и подготовил расширенное второе издание «Очерков гнойной хирургии»^[3].

С началом Великой Отечественной войны Лука обратился к руководству СССР с просьбой использовать его как специалиста по гнойной хирургии.

В 1941 году его назначили главным хирургом эвакуационного госпиталя № 1515 в Красноярске, затем консультантом всех госпиталей города. 27 декабря 1942 года митрополит Сергий поручил ему управление Красноярской епархией с возведением в сан архиепископа. В городе отсутствовали действующие храмы, и Лука добился открытия небольшой кладбищенской церкви в деревне Николаевка близ Красноярска^[1][3].

8 сентября 1943 года архиепископ Лука участвовал в Архиерейском Соборе, избравшем патриархом митрополита Сергия, и был включён в состав постоянных членов Священного Синода, однако из-за занятости в госпиталях фактически не исполнял синодальные обязанности. 7 февраля 1944 года он был назначен на Тамбовскую и Мичуринскую кафедру, до конца 1944 года продолжая служить в военных госпиталях. С 1943 года его статьи публиковались в «Журнале Московской Патриархии»^[1].

По прибытии в Тамбовскую епархию архиепископ Лука возглавил восстановление двух действующих храмов, добивался открытия новых, активно рукополагал священников и содействовал преодолению последствий обновленческого раскола. Его деятельность встретила противодействие Совета по делам Русской Православной Церкви: архиепископа обвиняли в нарушении советского законодательства (в частности, за икону в операционной, молитвы перед операциями и присутствие в архиерейском облачении на медицинских совещаниях). Несмотря на давление, при нём в епархии открылось 24 прихода, однако Спасо-Преображенский собор так и не был возвращён Церкви^[1].

После смерти патриарха Сергия 15 мая 1944 года архиепископ Лука выступил на Предсоборном совещании, настаивая на соблюдении установленного Поместным Собором 1917—1918 годов порядка избрания патриарха и заявив о несогласии с выдвижением единственного кандидата — митрополита Алексия (Симанского). Вследствие этой позиции он не был допущен на Поместный Собор 1945 года.

15 июня 1944 года Лука направил митрополиту Алексию записку с программой церковного возрождения, однако предложенные им меры реализованы не были. В феврале 1945 года патриарх Алексий I наградил архиепископа правом ношения бриллиантового креста на клобуке, а в декабре того же года епископ-хирург был награждён медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». В январе 1946 года за труды в области гнойной хирургии и лечения огнестрельных ранений Лука получил Сталинскую премию первой степени, значительную часть которой пожертвовал на помощь детям^[3][1].

5 апреля 1946 года архиепископ Лука был переведён на Симферопольскую и Крымскую кафедру. Первоначально он продолжал врачебную и педагогическую деятельность (приём больных, консультации в госпитале, лекции для врачей), однако вскоре по требованию властей вынужден был прекратить её. В Крымской епархии он столкнулся с масштабным закрытием храмов: к 1946 году их число снизилось с 74 до 53^[1].

Архиепископ проводил кадровую реформу духовенства: увольнял клириков, не справлявшихся с пастырскими обязанностями, лишал сана недостойных и одновременно рукополагал новых священников, в том числе прошедших лагеря. Это вызывало недовольство органов власти и привело к новым репрессиям против духовенства в 1948—1950 годах. Епископ Лука открыто заступался за арестованных священников, настойчиво противостоял закрытию приходов, отказываясь содействовать ликвидации храмов и временно направляя священников в обезлюдевшие общины, субсидируя их из епархиальных средств^[1].

В Симферополе архиепископ завершил разработку богословской концепции, изложенной в труде «Дух, душа и тело», и последовательно развивал тему соотношения науки и религии. Им был создан крупный корпус проповедей^[1].

С конца 1940-х годов его проповедническая деятельность подвергалась критике партийных органов, отмечавших её влияние на молодёжь и «осмеяние материализма». В 1948—1949 годах на архиепископа оказывалось давление с целью ограничить проповеди воскресными и праздничными днями и запретить беседы после богослужений, однако Лука настаивал на необходимости ежедневных поучений^[4]. В быту архиепископ Лука отличался аскетизмом: жил скромно, значительную часть средств направлял на помощь бедным, организовывал питание нуждающихся и систематические денежные переводы малоимущим^[1].

В 1955 году архиепископ ослеп, но продолжал управлять епархией. 11 января 1957 года был избран почётным членом Московской духовной академии, а в 1959 году удостоен степени доктора богословия^[1].

Во время антирелигиозной кампании конца 1950-х — начала 1960-х годов число приходов Симферопольской епархии сократилось почти вдвое; архиепископ Лука направлял в Священный Синод доклады о нарушениях законодательства, незаконных закрытиях храмов и давлении на духовенство, что вызывало конфликты с Советом по делам Русской Православной Церкви и его крымским уполномоченным^[4].

В 1961 году была проведена реформа приходского управления, отстранившая духовенство от распоряжения приходским имуществом и передавшая власть «двадцаткам». Лука резко оценивал её как подрыв епископского и священнического управления Церковью^[1].

Святитель преставился 11 июня 1961 года в Симферополе. Отпевание возглавил епископ Михаил (Чуб). На похоронах присутствовали всё епархиальное духовенство и многочисленные верующие, а могила святителя на первом Симферопольском кладбище вскоре стала местом паломничества^[1].

В. Ф. Войно-Ясенецкий внёс значительный вклад в развитие гнойной хирургии различных локализаций (в том числе за время работы в военных условиях), анестезиологии и общей хирургии^[5]. Он вёл широкую хирургическую практику, выполняя сложные операции на желчных путях, желудке, селезёнке, печени и головном мозге, а также активно занимался офтальмологическими вмешательствами^[6]. Войно-Ясенецкий предложил метод вылущивания слёзного мешка при дакриоцистите (описанный им в монографии «Очерки гнойной хирургии»), настаивал на хирургическом лечении трахом, оперировал гнойные кератиты, которые без хирургического вмешательства часто приводили к слепоте у крестьян^[6].

Свой хирургический опыт Валентин Феликсович отражал в научных публикациях: первые его работы описывали два редких клинических случая — невроматозный элефантиаз лица и ретроградное ущемление кишечной грыжи, которые он представил в 1908 году, спустя пять лет после окончания университета^[3].

С 1908 года В. Ф. Войно-Ясенецкий глубоко изучал проводниковую анестезию как вариант местного обезболивания, который во многих отношениях проще общего наркоза, может осуществляться одним врачом, оказывается особенно уместным при операциях в гнойной хирургии и подходит для более широкого круга пациентов^[7]. С 1910 года в разных странах появляются публикации об успешном анестезировании крупных нервных стволов, включая тройничный нерв, ветви бедренного нерва, нервы плечевого сплетения (работы Генриха Брауна, Гуннара Уистрома, Офферхауза, Куленкампфа и других врачей)^[7].

Войно-Ясенецкий разработал и описал собственную технику инъекции в область седалищного нерва и опубликовал её в 1912 году в немецком хирургическом журнале под заглавием «Leitungsanasthesie des N. ischiadicus»^[8]. Сам он позднее вспоминал: «Скоро мне удалось найти простой и верный способ инъекции и к седалищному нерву у самого выхода его из полости таза, что Генрих Браун считал вряд ли разрешимой задачей. Нашёл я и способ инъекции к срединному нерву и регионарной анестезии всей кисти руки. Об этих моих открытиях я сделал доклад в Московском хирургическом обществе, и он вызвал большой интерес»^[3].

В последующие годы Войно-Ясенецкий выступал с докладами по проводниковой анестезии нервов верхней конечности и головы^[7]. В 1916 году он защитил докторскую диссертацию по регионарной анестезии, в которой подробно изложил топографическую анатомию нервов, технику инъекций и особенности действия анестетиков в различных анатомических областях^[9]. Это первое отечественное руководство по регионарной анестезии, высоко оценённое современниками, не имевшими сопоставимого практического опыта в проводниковой анестезии^[7]. Изменения его взглядов на применение отдельных методов регионарной анестезии отражены в приложении к «Очеркам гнойной хирургии»^[7].

В диссертации Войно-Ясенецкий описывает различные техники инъекции этилового спирта в Гассеров узел, суммируя опыт зарубежных авторов; такие инъекции применялись как метод анестезии при оперативных вмешательствах и как способ лечения невралгии тройничного нерва^[9].

В конце 1910-х годов В. Ф. Войно-Ясенецкий приступил к работе над крупной монографией «Очерки гнойной хирургии», материал для которой собирал на протяжении многих лет, не прекращая труда даже в ссылке^[6]. Эта книга стала настольным руководством для нескольких поколений гнойных хирургов и представляет собой энциклопедический труд, описывающий рациональные хирургические доступы при гнойных заболеваниях различной локализации, особенности их клинического течения и возможные осложнения^[10]. Монография построена на большом количестве клинических наблюдений с подробным теоретическим комментарием к каждому случаю^[6].

В годы Великой Отечественной войны В. Ф. Войно-Ясенецкий был назначен главным хирургом эвакогоспиталя № 1515 в Красноярске; к началу войны он имел за плечами более тридцати лет хирургической практики и значительный опыт в гнойной хирургии, что оказалось крайне актуально в военных условиях^[11]. Будучи самым опытным хирургом среди специалистов эвакогоспиталей края на 1941 год, он не только оперировал наиболее тяжёлых раненых, но и активно консультировал более молодых коллег^[11].

Очевидцы вспоминали о его работе: «Мы, молодые хирурги, к началу войны мало что умели делать. На Войно-Ясенецкого смотрели мы с благоговением. Он многому научил нас. Остеомиелиты никто, кроме него, оперировать не мог, а гнойных ведь было — тьма. Он учил и на операциях, и на своих отличных лекциях»^[3].

На опыт Войно-Ясенецкого в лечении огнестрельных остеомиелитов многократно ссылался Т. Я. Арьев, один из авторов многотомного издания «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», в котором были обобщены особенности оперативных вмешательств при остеомиелитах трудных локализаций — костей таза, рёбер, костей конечностей^[12]. Т. М. Бараев отмечал, что в собственной клинической практике использовал метод резекции рёберных дуг по Войно-Ясенецкому в тех случаях, когда современная антибиотикотерапия не давала должного результата^[10].

По инициативе Войно-Ясенецкого в эвакогоспиталь № 1515 доставляли самых тяжёлых раненых города и края: хирургическая деятельность сочеталась у него с активной научной работой, включавшей углублённое изучение течения гнойных заболеваний и патологоанатомические исследования трупного материала из различных лечебных учреждений Красноярска. Награждённая Сталинской премией монография «Поздние резекции при инфицированных ранениях больших суставов» была основана на операциях, проведённых в Красноярске в 1941—1943 годах, и на опытах на трупном материале, результаты которых оперативно внедрялись в клиническую практику. В 1945 году был опубликован «Сборник работ эвакогоспиталей Красноярского края», куда вошли материалы регулярных госпитальных и межгоспитальных конференций, в которых активно участвовал Войно-Ясенецкий^[13].

Во время войны было пересмотрено отношение к вторичной хирургической обработке ран, ранее считавшейся чрезмерно рискованной: постепенное признание допустимости смелого нарушения грануляционного вала в инфицированных и гноящихся ранах позволило спасти многие жизни. Войно-Ясенецкий оценивал это как одно из важнейших достижений военной хирургии периода Великой Отечественной войны, с чем соглашались и его современники^[12].

За труды «Очерки гнойной хирургии» и «Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов» В. Ф. Войно-Ясенецкий был удостоен Сталинской премии первой степени в 1946 году^[10].

За годы священства Лука произнёс 1250 проповедей, из которых 750 записано^[14].

К числу центральных трудов святителя Луки относится богословско‑философский трактат «О духе, душе и теле», который сам автор называл «делом всей своей жизни»^[15]. В этом произведении Войно‑Ясенецкий стремится выстроить целостную христианскую философию человека как единства духа, души и тела, опираясь одновременно на Священное Писание, святоотеческое наследие и достижения естествознания конца XIX — первой четверти XX века. Автор полемизирует с материалистическими интерпретациями психики и сознания и пытается показать, что данные современной ему науки оставляют пространство для признания приоритета духовного начала^[15].

Структура трактата отражает замысел последовательного рассмотрения человека в свете естествознания и христианской антропологии. В первых главах обсуждаются выводы из «современного состояния естествознания», затем последовательно рассматриваются тема сердца как органа высшего познания, соотношение мозга и духа, «дух в природе», душа животных и душа человека, свобода духа по отношению к душе и телу, трансцендентальные духовные способности, внутренний человек и, наконец, бессмертие. Войно‑Ясенецкий настаивает на трёхсоставности человеческой природы и подчёркивает, что человек как образ Божий открыт для общения с Богом и бесконечного духовного роста^[15].

Особое место в трактате занимает тема сердца, которое святитель Лука понимает не только как физиологический орган, но и как духовный центр личности, «орган высшего познания». В полемике с попытками свести духовную жизнь к мозговой активности он критикует объяснение памяти исключительно через «молекулярные следы» и ассоциативные связи в нервной ткани и формулирует мысль о существовании иного, более важного «субстрата памяти» — человеческого духа, в котором, по его мысли, «навсегда запечатлеваются все психофизические акты человека». Для проявлений духовной памяти, как подчёркивает автор, не действуют обычные для работы мозга представления о последовательности и причинной обусловленности^[15].

В трактате архиепископ вводит понятие «духовной энергии любви», приводя примеры общения врача и больного, матери и ребёнка, единения симпатий или гнева в театре и парламенте, феномена «духа толпы», потока храбрости и отваги в экстремальных обстоятельствах. Эти наблюдения служат ему аргументом в пользу реальности духовных воздействий, несводимых к чисто физиологическим процессам^[15].

Исходя из убеждения, что «мир имеет своё начало в любви Божией» и человеку дан евангельский идеал «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» (Мф 5:48), святитель Лука делает вывод о бессмертии человеческого духа как условии бесконечного совершенствования. В заключительных главах, посвящённых внутреннему человеку и бессмертию, этот вывод разворачивается в богословскую аргументацию, подкреплённую многочисленными ссылками на библейские тексты и святоотеческие свидетельства^[15].

Второй трактат на эту тему — «Наука и религия» — был опубликован только в 2000 году. Там профессор отстаивал теологическую теорию создания мира, обличал субъективизм человеческого познания^[16]:

Выступал в защиту христианских и Евангельских ценностей:

Другим важным мотивом книги стала критика научного атеизма^[16].

22 ноября 1995 года архиепископ Лука был прославлен в лике местночтимых святых Крымской епархии, в марте 1996 года его мощи перенесли в Свято-Троицкий собор Симферополя. Юбилейный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 2000 года причислил святителя Луку к сонму новомучеников и исповедников Церкви Русской для общецерковного почитания^[1].

Именем святителя Луки освящены многие храмы и часовни в России и за её пределами, преимущественно при лечебных учреждениях; учреждён орден святого Луки Крымского, во многих городах установлены памятники и мемориальные доски, его личности и наследию посвящены конференции и многочисленные публикации^[1].

В 2013 году по мотивам биографии Луки был снят художественный фильм «Излечить страх».

• Жена (с 1904) — Анна Васильевна, урождённая Ланская (1881—1919), скончалась от туберкулёза^[17].
  • Сын — Михаил (1907—1993), патологоанатом-инфекционист, доктор медицинских наук, профессор^[17], лауреат Мечниковской премии за работу «Патологическая анатомия и некоторые вопросы патогенеза малярии» в 1950 году.
  • Дочь — Елена (1908—1971), кандидат медицинских наук, врач-эпидемиолог^[17].
  • Сын — Алексей (1909—1985), доктор биологических наук, профессор^[17].
  • Сын — Валентин (1913—1992), патологоанатом, доктор медицинских наук, профессор, руководитель лаборатории офтальмологии НИИ им. В. П. Филатова^[17].

Все дети пошли по его стопам и стали медиками: Михаил (1907—1993) и Валентин (1913—1992) стали докторами медицинских наук; Алексей (1909—1985) — доктором биологических наук; Елена (1908—1971) — врачом-эпидемиологом.

Внуки и правнуки тоже стали учёными. Ольга Валентиновна Войно-Ясенецкая, к.м.н., патологоанатом, стала создателем Одесского областного патологоанатомического бюро. Алексей Михайлович Войно-Ясенецкий стал профессором, д.м.н., урологом, директором центра урологии^[18]. Татьяна Алексеевна Войно-Ясенецкая — молекулярный биолог, работающая в Чикаго (США). Татьяна Валентиновна Войно-Ясенецкая — врач анестезиолог-реаниматолог, живёт и работает в Одессе.

Список медицинских трудов приведён в предисловии к книге святителя Луки «Дух, душа и тело» издания 2010 года. Автором предисловия является Виталий Москаленко, ректор Национального медицинского университета имени Богомольца — alma mater Войно-Ясенецкого^[19].

• Невроматозный элефантиаз лица, плексиформная неврома // Хирургия. — 1908.
• О способах анестезии, наиболее удобных в земской практике // Врачебная газета. — 1908.
• Случай ретроградного ущемления кишечной петли в паховой грыже // Хирургия, 1908.
• Регионарная анестезия при операциях шеи, языка и верхней челюсти // Тр. Моск. хирург. о-ва. — 1909.
• Регионарная анестезия // Тр. Тамбовского физиол. мед. о-ва. — 1909.
• Кровяная саркома ребра // Хирургия, 1910.
• Об оперативном лечении переломов позвоночника // Хирургия. — 1910.
• Отчёт о хирургической работе Романовской земской больницы за 1909—1910 гг.
• О первом остром остеомиелите позвоночника // Хирургия. — 1911.
• Двустороннее повреждение блуждающего нерва // Хирургия. — 1911.
• Zweiter Fall von vorübergehender Erblindung nach Novocain Adrenalininjection in Augenhöhle // Zentralblatt für Chirurgie. — 1911.
• Отчёт о хирургической работе Переяславльской земской больницы. — 1911.
• Leitungsanästhesie des nervus ischiaticus // Zentralblatt für Chirurgie. — 1912.
• Регионарная анестезия седалищного и срединного нервов // Тр. XII съезда русских хирургов. — 1912.
• Отчёт о хирургической работе Переяславльской земской больницы 1912—1913.
• Отчёт о хирургической работе Переяславльской земской больницы 1914.
• К казуистике оперативного лечения опухолей мозга // Тр. Киев. хирург. о-ва. — 1914.
• Регионарная анестезия кисти руки // Врачебная газета. — 1915.
• Регионарная анестезия. Докторская диссертация. — СПб., 1915.
• Кариозные процессы в рёберных хрящах и их оперативное лечение // Вестник хирургии. — 1923.
• Über das Unterbindungen der Gefäße bei Exstirpation der Milz // Zeitschrift für Chirurgie. — 1923.
• Артротомии при гнойных воспалениях больших суставов // Вестник хирургии. — 1924.
• Топография паховых и наружных подвздошных лимфатических желёз и техника оперативного удаления их // Туркменский мед. журн. — Т. 1. — № 2.
• Опасности способа Марбурга // Туркменский мед. журн. — Т. 1. — № 7.
• Очерки гнойной хирургии. — 1-е изд. — 1934.
• Наш опыт лечения огнестрельного остеомиелита в госпиталях глубокого тыла. — 1943.
• Очерки гнойной хирургии. — 2-е изд. — 1943.
• Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов. — М., 1944.
• Разрез, без которого нельзя вылечить гнойный коксит // Госпитальное дело. — 1944.
• О раневом сепсисе // Сб. тр. Воронежского воен. округа. — 1945.
• О гематогенном остеомиелите. — 1946—1947.
• О лечении хронических эмпием плевры после огнестрельных ранений. — 1947.
• Патогенез и терапия мозолей // Советская медицина. — 1953. — № 1.
• Очерки гнойной хирургии. — 3-е изд. — 1956.

• Войно-Ясенецкий В. Ф. (Архиепископ Лука). Дух, душа и тело. — Брюссель: издательство «Жизнь с Богом», 1978.
• Войно-Ясенецкий В. Ф. (Архиепископ Лука). Наука и религия. — М.: Бином, 2006.
• Войно-Ясенецкий В. Ф. (Архиепископ Лука). Я полюбил страдание… Автобиография. — М.: издательство Сестричества во имя святителя Игнатия Ставропольского, 2008. — 192 с. (копия)
• Войно-Ясенецкий В. Ф. (Архиепископ Лука). Слушайте писание. Проповеди на евангельские темы (стенограмма). — м.: Образ, 2007. — 192 с.
• «Отчёт о хирургической работе Переяславльской земской больницы» 1911
• Войно-Ясенецкий В. Ф. (Архиепископ Лука). Аудиокниги (mp3 архив) на тексты святителя Луки:Я полюбил страдание; Дух, душа, тело; Проповеди; Великопостные беседы.  (неопр.)