Лирика Н. А. Некрасова

В лирике Некрасова понятие «Родина» неразрывно связано с понятием «народ», прежде всего крестьянством. Слово «Родина» вызывает у поэта не гордость, а горечь и стыд за трагическое положение народа, его страдания. В стихотворении «Родина» лирический герой, вспоминая места своего детства, не может найти ничего светлого: они ассоциируются у него с бесцельной жизнью поколений дворян, крепостным правом и сознанием, что «когда-то был помещиком и я»^[6].

Волга становится символом Родины и народного горя. В стихотворении «На Волге» поэт восклицает:

Волга! Волга!.. Весной многоводной
Ты не так заливаешь поля,
Как великою скорбью народной
Переполнена наша земля…^[6]

Любовь к народу сочетается у Некрасова с ненавистью к его угнетателям. В «Размышлениях у парадного подъезда» с отвращением описывается жизнь важного чиновника; сам хозяин дома не появляется в стихотворении, олицетворением его бездушия становится парадный подъезд, к которому приходят простые русские люди, но их даже не пускают на порог. В стихотворении «Забытая деревня» понятие «забытая деревня» становится символом всей России. Удивительное качество русского народа — долготерпение — выражается в надежде на доброго барина, который приедет и рассудит. Но старого барина привозят только мёртвым, а за ним идёт уже новый барин, которому так же, как и старому, нет дела до судеб народа^[6].

Говоря о народных страданиях, Некрасов не устаёт говорить о талантливости русского народа, его долготерпении. В «Железной дороге» поэт рисует картину народного труда на строительстве дороги, о казнокрадстве и притеснениях. Но в то же время он утверждает, что русский народ «вынесет все — и широкую, ясной грудью дорогу проложит себе»^[6].

Тема женской судьбы представлена в стихотворениях «Тройка» (1846), «Орина, мать солдатская» (1863). В «Тройке» будущее крестьянской девушки показано как превращение красоты в «выраженье тупого терпенья». Стихотворение «Орина, мать солдатская» выстроено в жанре плача матери, потерявшей сына, с использованием элементов древнего жанра обрядового фольклора – народного причитания. Трагическим судьбам русских крестьянок посвящены также поэмы «Мороз, Красный нос» (образ Дарьи) и «Орина, мать солдатская» (образ старухи-матери, потерявшей сына-кормильца)^[2][6].

Стихотворения, обращённые к А. Я. Панаевой, объединяются в «панаевский цикл». В этих произведениях, по наблюдению Б. О. Кормана, впервые в русской лирике появляются темы семейных ссор, быта, повседневных отношений:

Мы с тобой бестолковые люди:
Что минута, то вспышка готова!
Облегченье взволнованной груди,
Неразумное, резкое слово^[4].

Используются глаголы с семантикой интенсивности («кипеть»), частотны мотивы ревности, тревоги, неизбежной разлуки. О. В. Клименко отмечает, что в некоторых стихотворениях цикла ирония выступает как способ преодоления страдания. В стихотворении «Слёзы и нервы» иронически обыгрывается переход от конфликта к примирению, в «Где твоё личико смуглое…» — через игру слов создаётся эффект самоиронии^[1][7][8].

В стихотворении «Поэт и гражданин» (1855—1856) Некрасов формулирует своё понимание гражданского служения поэта:

Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан^[9].

В стихотворении «Вчерашний день, часу в шестом…» (1848) Муза отождествляется с крестьянкой, подвергаемой наказанию на Сенной площади:

Ни звука из её груди,
Лишь бич свистал, играя…
И Музе я сказал: «Гляди!
Сестра твоя родная!»^[9].

Поэт осознаёт трагизм своей судьбы и неизбежность страданий, связанных с поэтическим даром. В «Элегии» (1874) подводится итог творческой деятельности:

Я лиру посвятил народу своему.
Быть может, я умру неведомый ему,
Но я ему служил — и сердцем я спокоен…^[9].

Особое место в теме Родины и народа занимает образ русской женщины, прежде всего крестьянки. Тяжела жизнь русского крестьянина, но ещё тяжелее жизнь русской женщины. В стихотворении «Русской женщине» Некрасов создаёт образ неподражаемой силы и красоты, которая может преодолеть все трудности: «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт»^[6].

В изображении природы Некрасов использует параллели с человеческой жизнью и социальными конфликтами. В стихотворении «Перед дождём» тревожное состояние природы соотносится с тревогой человеческой жизни. В «Железной дороге» природная гармония противопоставляется социальной несправедливости:

Нет безобразья в природе! И кочи,
И моховые болота, и пни —
Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю…^[10].

В стихотворении «Зелёный Шум» (1863) смена времён года (зима — весна) соотносится со сменой психологического состояния героя. Образ «шума» используется как многозначный символ полноты жизненных сил, в отличие от «шума» города, который трактуется как дисгармоничный^[10].

В стихотворении «Тишина» (1857) Некрасов, возвращаясь из-за границы, восторженно говорит:

Спасибо, сторона родная,
За твой врачующий простор!^[11]

В его образах исследователи находят переклички с лермонтовской «Отчизной»: «Суровость рек, всегда готовых / С грозою выдержать войну, / И ровный шум лесов сосновых, / И деревенек тишину…». Тишина родины, открывшаяся поэту, многозначна: это и тишина врачующего пространства, и тишина мирного покоя, и затишье, возвещающее «неслыханные перемены, невиданные мятежи»^[11].

Некрасов широко использует разговорную речь, просторечия, диалектизмы, фольклорные мотивы. В его стихах органично сочетаются высокая патетика и бытовые, прозаические детали, что создаёт эффект «жизненной правды». Поэт вводит в лирику сюжетное начало, сближая её с прозой и драматургией^[2][12].

Б. О. Корман, развивая идеи Г. А. Гуковского и Л. Я. Гинзбург, выделил в лирике Некрасова четыре типа «носителя речи»:

• «Собственно автор» — не индивидуализированное «я», представляющее коллективное сознание.
• «Автор-повествователь» — рассказывает о другом лице и его судьбе (стихотворения «В дороге», «Огородник»).
• «Лирический герой» — художественный образ и субъект речи в лирике, который обладает устойчивым биографическим и психологическим обликом, воплощая в творчестве поэтов-демократов типичный образ разночинца-бедняка: уход из дома, голод, болезни, одиночество.
• Герой «ролевой лирики» — «я», не совпадающее с автором (в стихотворениях «Огородник», «Катерина», «Калистрат»).

Сквозные детали (повторяющиеся бытовые и биографические приметы) в разных стихотворениях создают целостный образ лирического героя. Лирическое «многоголосье», по мнению Кормана, позволило Некрасову «в пределах маленького лирического стихотворения дать читателю иллюзию близости к множеству социально различных героев»^[1][13].

Различие поэтических систем Некрасова и его современника А. А. Фета особенно наглядно проявляется в создании разных образов лирического субъекта — «человека социального» (Некрасов) и «человека эстетического» (Фет). Некрасовский лирический субъект включён в социальные связи, его сознание определяют общественные противоречия; у Фета лирический субъект, напротив, сосредоточен на переживании красоты и гармонии, отвлечённых от социальной проблематики. Оба поэта, расширяя сферу лирического изображения и обогащая русскую поэзию новыми приёмами и средствами художественной выразительности, способствовали её дальнейшему развитию^[14].

Некрасов активно применяет трёхсложные стихотворные размеры (дактиль, анапест), которые получили название «некрасовские трёхсложники». Эти размеры позволяют передать певучесть народной речи и эмоциональную напряжённость. Поэт также использует разнообразные жанры: элегия, песня, стихотворение-рассказ, сатирическая сценка, декламация^[12].