Поэт и гражданин (стихотворение)

Поэт работал над стихотворением с весны 1855 года до лета 1856 года. Впервые оно опубликовано как вступление к сборнику «Стихотворения Н. Некрасова», вышедшему 19 октября 1856 года^[1].

Часть произведения (со слов «Заметен ты…» до слов «И потонул в его лучах!») без заголовка опубликована также в 1856 году в третьем номере журнала «Современник» в составе «Заметок о журналах за февраль 1856 года». Стихи 136—147, написанные раньше других, вошли в состав стихотворения «Русскому писателю» и были опубликованы в 1855 году в шестом номере «Современника»^[1].

Стихотворение имело успех у читателей, однако вызвало нападки цензуры и критику министра народного просвещения А. С. Норова. Последующие издания «Стихотворений Н. Некрасова» были запрещены, а редакции «Современника» вынесено предупреждение, что повтор подобных высказываний приведёт к закрытию журнала. Второе издание сборника Н. А. Некрасову всё же удалось осуществить в 1861 году, однако стихотворение «Поэт и гражданин», как и некоторые другие произведения в книге, было искажено цензурными правками^[1].

Основные темы произведения: поэт и поэзия, роль поэта в обществе и предназначение его поэтического дара^[3].

Образы Поэта и Гражданина обобщённые. В репликах Гражданина поэт отразил взгляды на искусство поэтов демократической школы, не только свои, но также Н. Г. Чернышевского, В. Г. Белинского и др. В образ Поэта, как отмечают исследователи, автор вложил некоторые черты своего характера и при этом противоположные творческие установки (отход от социальных тем, воспевание красоты природы)^[1].

Поэт (герой стихотворения) сомневается в том, что гражданские идеалы осуществимы в текущих социально-исторических условиях. Гражданин провозглашает эти идеалы и напоминает Поэту и современникам о гражданских добродетелях. Оба они преклоняются перед поэтами-классиками и трагически переживают настоящее. Гражданин говорит о высоком назначении искусства — служении обществу, отдавая приоритет поэзии, отражающей гражданскую позицию автора и направленной на устранение пороков общества, а не пушкинской, предназначенной «Не для житейского волненья…». В его монологах звучат узнаваемые для современников поэта отсылки к призывам Г. Р. Державина, А. Н. Радищева, К. Ф. Рылеева («…В ком чувство долга не остыло… / Тому теперь не время спать»; «Проснись: громи пороки смело»; «С твоим талантом стыдно спать»; «Не может сын глядеть спокойно / На горе матери родной, / Не будет гражданин достойный / К отчизне холоден душой»; «Будь гражданин! Служа искусству, / Для блага ближнего живи»; «Иди в огонь за честь отчизны, / За убежденья, за любовь»; «Иди и гибни безупрёчно. / Умрёшь не даром: дело прочно, / Когда под ним струится кровь»)^[4]. Фраза «Поэтом можешь ты не быть, / Но гражданином быть обязан» отсылает к посвящению из поэмы К. Ф. Рылеева «Войнаровский» («Я не поэт, а гражданин»)^[1].

Для Н. А. Некрасова в современной ситуации «гражданин» становится выше «поэта», потому что, с его точки зрения, современному обществу в России недостаёт гражданского самосознания («Наперечёт сердца благие»). Его Гражданин убеждает Поэта, что «сладкие певцы», то есть демагоги-бездельники не должны своим представлением о неисправимости общества («Неисправимо наше племя») разрушить веру Поэта в силу поэзии, её способность влиять на людей. В речах Гражданина революционно-демократическая риторика смешивается со стилем христианской проповеди. Он утверждает, что долг поэта — верить и деятельно служить ближним своим искусством^[4]:

Не верь, что неимущий хлеба

Не стоит вещих струн твоих!

Не верь, чтоб вовсе пали люди;

Не умер бог в душе людей,

И вопль из верующей груди

Всегда доступен будет ей!

Будь гражданин! служа искусству,

Для блага ближнего живи,

Свой гений подчиняя чувству

Всеобнимающей Любви!^[5]

Гражданин призывает Поэта к жертвенному пути, к готовности отдать жизнь «за честь отчизны». В ответ Поэт, с одной стороны, подтверждает высокое общественное назначение поэзии, с другой — сомневается, что в данное время оно осуществимо. Поэт признаётся, что потерпел поражение в попытке следовать теми высокими путями, на которые указывали великие поэты (А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов): он без страха шёл в тюрьму и другие места, где страдали люди, но в итоге между гибелью и примирением с людскими страданиями он выбрал второе, потому что жажда жизни оказалась сильнее. Теперь он с горечью признавал бессилие своего поэтического слова, потому что Муза (вдохновение) оставила его^[4].

Гражданин считает, что, хотя талант Поэта не столь высок, как у его великих предшественников, он может и должен обратить свой дар на пользу людям и отечеству. Он может помочь тем, кто заблуждается, увидеть истину, преодолеть страхи^[4].

Нет, ты не Пушкин. Но покуда

Не видно солнца ниоткуда,

С твоим талантом стыдно спать…^[5]

На пороге смерти Поэт прощается с Музой, но всё же признаёт в финале гражданский жертвенный путь единственно верным для поэта. Обращаясь к Музе, он говорит: «Но шёл один венок терновый / К твоей угрюмой красоте...»^[4].

По словам исследователя Н. Н. Скатова, в стихотворении отражено множество противоречий как в позициях каждого из героев, так и в диалоге между ними. А. В. Дружинин отмечал, что в «Поэте и гражданине» «под железным стихом скрыта шаткость поэтического взгляда и недоверие к своему призванию». Гений Пушкина утверждается в нём как единственный абсолютный и несомненный идеал. Не только Поэт, но и Гражданин в стихотворении признаёт истинность строк А. С. Пушкина о поэтическом предназначении. Однако Гражданин оспаривает, что это предназначение («…для вдохновенья, / Для звуков сладких и молитв») подходит и Поэту, чей талант гораздо ниже пушкинского^[6]. Исследователи приходят к выводу, что стихотворение, часто трактуемое как «декларация», не выражает чёткой позиции автора по поднятым в нём вопросам. Диалог-спор завершается монологом Поэта, то есть последнее слово остаётся за ним^[3].

Произведение соединяет в себе жанровые особенности философских диалогов и декларации, исповедальной лирики и драмы^[4][7].

В монологе Поэта соединяются элементы разных стилей:

• элегической исповеди («сын больной больного века», «Угрюм и полон озлобленья / У двери гроба я стою» и пр.);
• антологической лирики (Пегас, Парнас, Муза);
• гражданской лирики («в свободном слове», «пламенные речи», «честный гражданин» и пр.);
• обличительного пафоса современной публицистики (сочувствие к бедному угнетённому народу);
• разговорно-бытовой речи («Не мудрено того добить, / Кого уж добивать не надо», «короче» и пр.);
• иронии и самоиронии («Куда ретив был мой Пегас!»).

Н. А. Некрасов использует также поэтические формулы романтизма («Как моря вольные струи», «Тот роковой, напрасный пламень / Доныне сожигает грудь» и пр.) и библейские образы («венок терновый»);^[4].