Национальная политика ОУН

В январе 1846 года в Киеве Н. И. Гулаком, Н. И. Костомаровым и В. М. Белозерским было создано Кирилло-Мефодиевского общество, члены которого выступали за либерализацию политической и культурной жизни в Малороссии и панславянскую федерацию. Огромное влияние на идейное развитие организации оказал Т. Г. Шевченко. Манифестом общества стала «Книга бытия украинского народа»^[3]. Об авторстве программного произведения общества до сих пор продолжаются споры, хотя в воспоминаниях его брал на себя Николай Костомаров. Книга написана в стиле подражания библейскому повествованию, в ней изложен взгляд на судьбу украинского народа, угнетаемого сначала поляками, а затем московскими царями^[4]. Костомаров также выдвинул тезис о двух русских народностях, доказывая существование отдельной «южнорусской» народности. История Украины, с его точки зрения, представлялась результатом развития мировых процессов, украинцы как бы перенимают от первых «исторических народов» (еврейских царств и древних греков), через римлян, немцев и славян миссию исполнения Божьего замысла — организацию нового общества на принципах равенства и свободы. Из этого тезиса в дальнейшем разовьётся и будет культивироваться принцип превосходства над другими нациями^[5].

Если до конца XIX века различные объединения украинцев Российской империи выступали с требованиями широкой автономии, то на рубеже веков и в России, и в Австро-Венгрии появились те, кто ставил своей задачей создание независимого украинского государства. Ксенофобские тезисы отчётливо прозвучали в программе основателя националистической Украинской народной партии Николая Михновского: «Украина для украинцев…», «…москали, ляхи и жиды — враги нашего народа. Они господствуют над нами и грабят нас», «не бери жену из чужаков»^[6]. Принято считать, что Михновским были заложены базовые принципы «классического» украинского национализма. Национальным всеукраинским идеалом провозглашалась свободная Украинская Демократическая республика, единая и неделимая, от Карпат до Кавказа. Программа националистического движения была изложена в книге «Десять заповедей УНП» (1903 г.), адресованной «третьему поколению» украинской интеллигенции, которое и должно было, по мнению Михновского, образовать новую самостоятельную Украину. Первое поколение, как считал автор, служило Польше, а второе — России. Одна из заповедей призывала всегда и всюду пользоваться украинским языком. В дальнейшем во многих оуновских работах именно Михновский указывался как основоположник современного украинского национализма, его идеи стали рубежом, отделившим демократический национализм XIX века от формировавшегося украинского этнического интегрального национализма^[7].

Николай Михновский

Выходец из Мелитополя Дмитрий Донцов в 1920-х годах выдвинул тезис об извечной борьбе наций, экстраполируя теорию Дарвина в социальную плоскость. Разочаровавшись в демократической модели развития украинской государственности, которая, по его мнению, была скомпрометирована ошибками Центральной Рады, а также в монархических построениях гетмана Скоропадского, Донцов перешёл на позиции украинского национализма фашистского толка, фактически став его идеологом.

Дмитрий Донцов

Донцов в своих работах рассматривал нацию в качестве биологического вида, имеющего свою единую волю, единые национальные интересы. Он писал о существовании наций-господ и наций-плебеев^[8]. Человек, по его мнению, обязан проявлять стремления, участвовать в борьбе, завоевании природы и низших рас. Место украинцев Донцов видел среди наций-господ, для которых характерна постоянная экспансия. Особенно подчёркивал, что недостаточно любви к своей нации, необходимо наличие ненависти к чужой. В отношении России считал, что борьба за украинскую независимость требует борьбы со всем российским обществом, а не только с российским абсолютизмом^[9]. С. Бандера после Великой Отечественной войны повторял слова именно Дмитрия Донцова: «Врагом был не только данный режим — царский или большевистский; сама московская нация»^[10]. Несмотря на то, что Донцов заложил концептуальные основы национализма по-украински, он никогда не являлся членом ОУН и непосредственного участия в формировании национальной политики организации не принимал.

Значительный вклад в оформление национальной политики Организации украинских националистов внёс Николай Сциборский, исследователи считают его самым крупным идеологом ОУН^[11]. С 1927 года он входил в состав руководящего органа ОУН — Провода украинских националистов (ПУН) в качестве политического референта. На I Конгрессе украинских националистов был утверждён новый состав ПУН, в нём Сциборский становится организационным референтом. В 1935 году выходит его книга «Нациократия», фактически программный документ националистов. Нация провозглашалась наивысшей ценностью, идеология строилась на «максимализме, здоровом эгоизме, нетерпимости к чужому»^[12]. А государство рассматривалось как единственное средство, с помощью которого возможно развитие нации. Естественной целью государства должно быть создание национальной державы на всём «этнографическом просторе» существования нации, из чего следует ещё один принцип украинского национализма — «великодержавность». В итоге государство становится вместе с нацией наивысшей целью, которой подчиняются все прочие задачи и интересы^[13]. Народы и нации делятся «…на аристократов и плебеев, на сильных и слабых, господствующих и порабощённых, производителей ценностей и их потребителей, либо… разрушителей»^[14]. Такое деление подчёркивает расисткие направления в идеологии украинского национализма, характерные и для нацисткой Германии^[15].

Исторические враги украинского народа, по мнению Сциборского, это Россия и Польша. Для освобождения украинской нации от этих врагов, необходима национальная революция, в ходе которой будущей украинская держава должна управляться на принципах национальной диктатуры. В ходе революции предполагалось:

• «В выборе средств освобождения Украинской Нации национализм не ограничивает себя никакими «общечеловеческими» предписаниями «справедливости», милосердия и гуманизма;
• «Этот чужой паразитарный нарост на нашем национальном организме будет вырван с корнем…, большая часть этих… приезжих будет материально и физически истреблена уже в начале революции»;
• «Диктатура фашизма базируется на здоровых основах общественной культуры и морали»^[16].

Целью ОУН стало уничтожение террористическими методами представителей польской, румынской и советской властей на территориях, который организация считала украинскими, а также сторонников этих властей среди коренного населения. Таким образом, изначально ОУН являлась профашисткой радикальной организацией с тоталитарной идеологией, стремившейся не просто к независимости Украины, а к созданию «нового украинца». Будущее устройство страны идеологи ОУН в 1930-х годах видели как фашисткое корпоративное общество.

В этот же период существования ОУН в ней активно культивировался расизм, причём он не был копией своих зарубежных аналогов. Совпадали тезисы о том, что духовные и психические качества людей определяются их расой. Характерной чертой украинского расизма были его антирусские приоритеты, внимание к расовым различиям русского и украинского народов. Русский народ олицетворял для украинских националистов империю, являлся «вечным врагом», а русская культура рассматривалась как «декадентская» и «азиатская». Еврейскому же вопросу уделялось меньшее внимание, хотя антисемитизм был развит, причём как и в случае других европейских вариантов антисемитизма, отождествлялось еврейство и большевизм. Таким образом в националистической идеологии евреи становились соратниками национальных врагов и наций-угнетателей. Исследователи также отмечают так называемый «духовный» характер украинского нацизма, когда речь шла о расовых свойствах психики того или иного народа, в отличие от Германии, где на первое место ставили биологическую составляющую расы^[17].

Польша изначально рассматривались украинскими националистами в качестве «исторического врага», кроме того, поляки являлись естественными соперниками в борьбе за земли Западной Украины, Галичины и Волыни. Поэтому на рубеже 1942—1943 гг. руководство ОУН пришло к выводу, что с Волыни поляков надо выселить за пределы так называемых территории, которую националисты рассматривали как часть будущей независимой Украины. И хотя ОУН ставила задачу изгнания поляков, антипольская политика на Волыни стала носить характер истребления. В 2016 году Сейм и Сенат Польши признали Волынскую резню актом геноцида польского народа. В ходе неё было уничтожено от 30 до 60 тысяч поляков^[18].

Национальный вопрос не сыграл роли в расколе 1940 года ОУН на мельниковцев и бандеровцев, их разногласия по поводу определения украинской нации и отношения к национальным меньшинствам не носили принципиально характера. Для обеих организаций был характерен расизм, антисемитизм и русофобия. Подобные установки потребовали пересмотра летом 1943 года — когда наступил коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. Стало ясно, что военная и политическая обстановка на Украине изменится неминуемо, необходимость учитывать интересы восточных украинцев требовали принятия ОУН неотложных мер, актуализации своих целей и задач. В августе 1943 года состоялся III Чрезвычайный Съезд ОУН-Б, на котором произошла частичная либерализация идеологии. Организация признала необходимость предоставления прав национальным меньшинствам, демократических прав и свобод, отказывалась от идеалов корпоративного общества и расизма, признавала принцип многопартийности. Однако демократизация носила внешний характер, не затронула механизма принятия решений в ОУН и была вызвана, в первую очередь, необходимостью соответствовать идеологиям стран Запада в будущем послевоенном устройстве Европы. Для тех участников походных групп, которые видели неприятие своей идеологии жителями Советской Украины, и для молодёжи демократизация действительно стала переосмыслением идеологии. Но для других руководителей и членов ОУН, не связанных с восточными землями, она превратилась в вынужденный тактический ход. В итоге решения Съезда не привели к изменению отношения к другим национальностям, антипольские и антисоветские действия националистов продолжились^[19]. С такой точкой зрения соглашаются и западные историки, отмечая, что решение о переходе на демократическую платформу принималось после поражения Германии в Сталинградской битве и непосредственно перед началом кампании УПА против поляков^[20]. Например, шведский исследователь П. Рудлинг приходит к следующему выводу: «Новый курс делал ударение на гражданском национализме, плюрализме и демократии. Вряд ли возможно, чтобы формальное изменение политической ориентации было более резким. Те же люди, которые отстаивали этническую чистоту нации, территориальную экспансию и геноцид несколькими годами ранее, теперь стали искать расположения Рузвельта вместо Гитлера и подтверждать свою приверженность западным ценностям»^[21].

С 1929 по 1945 год украинский национализм прошёл путь от радикального движения фашистского толка, провозгласившего этническую концепцию украинской нации к авторитарному движению, которое, по крайней мере на словах, декларировало гражданское понимание украинской нации. В середине и конце Великой Отечественной войны обновлённая идеология ОУН-Б вступала в противоречие с действиями УПА: этническими чистками Западной Украины от поляков и уничтожением евреев, рассматривавшихся в качестве сторонников советской власти. По сути, декларации о демократизации и либерализации идеологии ОУН-Б не привели к её уходу с позиций интегрального национализма.

Именно на территории Западной Украины, отошедшей к Польше после заключения Рижского договора 1921 года, происходила консолидация украинских националистических организаций. Там началось переселение на земли Галиции польских землевладельцев, усилилась полонизация школ, в итоге которой к 1932 году на Волыни осталось 4 украинских школы^[22]. В 1920-х годах возникают организации, исповедовавшие радикально-националистическую идеологию. К ним относились: Украинская войсковая организация (УВО), созданная ветеранами Украинской галицийской армии, Группа украинской национальной молодёжи, Лига украинских националистов (с вошедшим в неё Союзом украинских фашистов), Союз украинской националистической молодёжи. УВО с 1922 года вела подпольную вооружённую борьбу против Польши, её участники поджигали дома польских колонистов, нападали на полицейских и совершали террористические акты. В 1929 году эти организации объединяются в Организацию украинских националистов (ОУН) на I Конгрессе (Сборе) украинских националистов, проходившем в Вене 27 января — 3 февраля 1929 года.

Присоединение западноукраинских земель к Польше, жёсткая польская политика по отношению к украинцам, направленная на ассимиляцию украинского населения, вызывали недовольство. При этом объектами ненависти украинских националистов были не только польское правительство или пропольски настроенные украинские политики, зачастую «образ врага» накладывался на всё польское население западноукраинских земель. Этому способствовало и то, что национальный аспект «польского вопроса» на западноукраинских землях отягощался социальным. Большинство крупных земельных собственников в Галичине были поляками, что в условиях бедности украинского населения вызывало недовольство украинских крестьян. Летом 1930 года началась так называемая «саботажная акция» — украинцы массово поджигали помещичьи хозяйства. Изначально акцию инспирировали местные активисты ОУН, однако поджоги совершались не только ими, с июля по ноябрь 1930 года было зафиксировано несколько сотен поджогов домов, хозпостроек, скирд сена и зерновых культур^[23]. В ответ на действия крестьян польская власть начала кампанию, получившую название пацификация. Выступления украинских поселенцев подавляли силой, несколько тысяч крестьян были подвергнуты телесным наказаниям, разгромлены читальни и сожжены украинские книги. Проводились обыски, аресты, изымалось оружие. Действия польских силовых органов носили подчас весьма жестокий и унизительный для украинцев характер: применялись побои, девушек подвешивали за ноги, хотя, по официальным польским данным, случаев со смертельным исходом не было^[24]. В 1932 году стали возникать локальные восстания украинских крестьян против помещиков, осадников и представителей польской власти на Волыни.

В 1931 году Краевая экзекутива ОУН издала программную брошюру «Как и за что мы боремся с поляками», где руководство организации объясняло причины своей нелюбви к Польше и полякам и намечала методы борьбы за освобождение. В частности, отмечалось: «Причиной тяжёлого положения украинского народа на западных украинских землях является то, что на этих землях господствует Польша. Плоды богатой украинской земли: зерно, уголь, железо, нефть, дерево и другие очень нужны бедной коронной Польше. Кроме того, Польша перенаселена и поэтому польское государство хочет расселить излишек своего населения на украинских землях»^[25]. История борьбы украинцев с поляками, по мнению авторов, длилась больше тысячи лет, так как началась ещё при князе Владимире Великом. Западноукраинские земли националисты рассматривали свои собственные, сотни лет назад завоёванные поляками, на которых с тех пор они ведут беспрерывную эксплуатацию украинского населения. Со времён завоевания западноукраинские земли стали ареной непрерывной борьбы между украинцами и поляками. Единственным возможным способом изменить ситуацию украинские националисты Галичины видели вооружённое восстание украинского народа. При этом, согласно авторам брошюры, «революционную борьбу» против польского господства «украинские массы» должны были начинать уже сейчас, путём экономической борьбы против поляков-колонистов (бойкот) и ответных акций, в том числе с применением методов физического воздействия, против польских полицейских, представителей власти, кооперативов^[25]. Украинские националисты в Галичине распространяли листовку, в которой рассказывалось о задачах будущего украинского государства. Среди прочего, отмечалось, что одна из задач заключается в том, чтобы «удалить за свои границы враждебный московский и польский элемент, который отбирает труд и землю у украинцев и помогает их порабощению»^[26]. Послевоенные воспоминания поляков и другие источники демонстрирует, что желание изгнать поляков с украинских земель, было присуще части украинского сельского населения Волыни и в 1930-е годы, и позже — во время нападения Германии на СССР^[27].

ОУН ставила целью уничтожение террористическими методами польской, румынской и советской власти на территориях, которые считала будущими землями Украинской державы, также уничтожались и сторонники действующих властей среди местного населения. Всего было организовано свыше 60 террористических актов^[16]. Наиболее известные из них, вызвавшие большой общественный резонанс, — убийство в 1931 году сторонника мирного польско-украинского сосуществования, соратника Юзефа Пилсудского Тадеуша Голувко, в 1932 году — комиссара полиции Львова Э. Чеховского. Основным регионом деятельности ОУН была Восточная Галиция, а её руководящая структура здесь именовалась «Краевая Экзекутива ОУН на западноукраинских землях». В 1933 году главой Краевой Экзекутивы становится Степан Бандера. Под его руководством ОУН проводит новую серию резонансных террористических актов против польских властей. 28 сентября 1933 года было совершено покушение на жизнь школьного куратора Гадомского, осуществлённое в ответ на уничтожение польскими властями украинского школьного образования и полонизацию. 15 июня 1934 года был смертельно ранен министр внутренних дел Польши Бронислав Перацкий. После этого убийства С. Бандера и Р. Шухевич попали в тюрьму и были приговорены к пожизненному заключению.

Программные издания ОУН выпускались с целью, чтобы ими руководствовались члены организации, так что брошюра «Как и за что мы боремся с поляками» должна была прямо повлиять на воспитание ненависти к полякам. Именно эта ненависть привела к так называемой «противоколонизационной» акции во второй половине 1930-х годов^[28]. По воспоминаниям оуновца Б. Казановского, весной 1937 года полякам одной из колоний приказали до утра покинуть свои дома, в противном случае им грозили смертью. После того, как поляки покинули свои жилища и бежали в Польшу, их дома были сожжены. Также сожгли все польские скирды в сёлах Кривее и Щуровичи. Эта акция была организована уездной экзекутивой ОУН. Позже, во время войны, практика сжигания домов польских колонистов после их бегства будет продолжена. Согласно логике украинских националистов, участвовавших в антипольских акциях, на Украине не должно было остаться и следа польскости. Эти «противоколонистские» акции проводились под лозунгом «Украинская земля для украинцев», что опровергает мнение тех историков, которые утверждают, что лозунг «Украина для украинцев» не нёс никакой дискриминационной нагрузки и означал Украину для всех граждан Украины. После войны поляк, житель села Швейков, вспоминал, как ещё в 1930-е годы. один украинец, находившийся под влиянием ОУН, заявлял, что вскоре будет война, а после войны на украинских землях не будет уже поляков и Польши, все поляки должны будут покинуть украинские земли, а те, кто не захотят выехать, будут вынуждены это сделать^[29].

Ещё в преддверии Второй мировой войны руководство ОУН опубликовало новый программно-нормативный документ под названием «Военная доктрина украинских националистов»^[30]. Подготовил документ объёмом почти в 200 страниц машинописного текста член Краевой экзекутивы ОУН, референт по военной подготовке Михаил Колодзинский, по просьбе референта по идеологии Ярослава Стецько для публикации в одном из официальных журналов организации. ОУН ставила задачу вызвать восстание на всех украинских землях с целью распространить и закрепить там свою власть, уничтожить живую вражескую силу и перенести войну на вражеские земли. Отдельно отмечалось: «Нужно иметь в виду, что в украинской национальной революции решающим фактором будет национальная ненависть, и в этом случае ни одна социально-враждебная группа не будет иметь возможности к ней присоединиться»^[30]. На первое место, по мнению автора документа, в восстании выдвигается жестокость и ненависть: «Во время восстания против вражеского элемента нужно проявить такую жестокость, чтобы десятое поколение боялось посмотреть в сторону Украины, а не то, что идти на неё войной. Жестокость и ненависть должна быть одинаковой как к историческому врагу, так и к своему, который выступает против восстания или старается воплотить в жизнь какую-то другую идеологию или политическую концепцию, помимо националистической. После вспышки восстания необходимо запретить все политические партии и всех их подчинить повстанческой националистической власти. В конце концов, само восстание поделит украинское общество на наших сторонников, нейтральных и противников. Нейтральных нужно всеми способами втянуть в восстание, а противников надо будет считать врагами и применить к ним такое же наказание, как к врагам»^[30]. Национальная идея оправдывала преступления: «Масса не разбирает, что нужно уничтожать, а что оставить, что имеет большую ценность, а что бесполезно, что является патриотическим действием, а что вандализмом. Идея, во имя которой совершается восстание, оправдывает и освящает крайний вандализм и наиболее отвратительные жестокости»^[30].

Польскому вопросу в этом документе уделили особое внимание. Восстание должно было «вычистить» с Украины чужой враждебный элемент и «вымести» буквально до последнего поляков с западноукраинских земель и таким образом покончить с польскими претензиями на эти территории. Поляки, которые окажут сопротивление, должны быть уничтожены в боях, остальных планировалось «затерроризировать» и принудить к бегству за Вислу, чтобы не допустить в дальнейшем их проживания на Украине. Западноукраинские земли руководители ОУН видели «чистыми с национальной точки зрения»^[30].

План начали воплощать в жизнь после того, как 1 сентября 1939 года в Польшу вторглись германские войска. Отряды ОУН на Западной Украине стали нападать на представителей польских властей, полицейских, на небольшие подразделения военных. В селе Словятин украинские националисты уничтожили большинство проживавших в нём поляков. В ближайших девяти населённых пунктах убили 129 польских жителей^[28]. Всего в антипольских акциях в сентябре 1939 года участвовало более 7 тысяч оуновцев. Но в целом, они не приобрели массового характера и носили спорадический характер. Это может быть связано с тем, что после заключения 23 августа 1939 года между Германией и Советским Союзом Договора о ненападении абверу запретили запретили использовать подготовленных украинских диверсантов ОУН, поэтому масштабное антипольское восстание не состоялось. Это предвидел и об этом сожалел нацистский идеолог Альфред Розенберг, который 25 августа записал в дневнике: «Если нам к тому же придётся оставить Советскому Союзу территорию польской Украины, то после Карпато-Украины это станет вторым ударом с нашей стороны по наиболее мощной антимосковитской группировке»^[31].

После размежевания бандеровцев и мельниковцев и съезда в Кракове, накануне нападения гитлеровской Германии на СССР увидел свет новый нормативный документ. Его подготовило бандеровское крыло ОУН. Он должен был стать программой восстания на территории Западной Украины — это инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны», датируемая маем 1941 года. Её широко распространяли среди руководителей среднего звена, занимавшихся подпольной работой на территории Западной Украины. Отдельно в этой инструкции рассматривались вопросы национальных меньшинств после начала восстановления «украинской государственности». Согласно документу, национальные меньшинства подразделялись на дружественные и враждебные. К последним относились «москали, поляки, жиды», которые должны уничтожаться в борьбе, кроме тех, кто защищает новый украинский режим. Предписывалось следущее: «Наша власть должна быть страшной для её врагов. Террор для врагов-чужаков и своих предателей, творческая свобода, дыхание новых идей украинца – хозяина своей земли должны проявляться в каждом действии, на каждом шагу. К труду нужно привлекать всех украинцев, честных и патриотов, украинских работников, под которыми мы понимаем нём только украинских рабочих, но и всех творческих украинцев. Никаких социально-классовых критериев, но только национальные»^[32].

После нападения Германии на Советский Союз украинско-польские отношения стали ещё более накаляться. В сёлах происходили вооружённые столкновения между поляками и украинцами, составлялись списки поляков, которых ОУН считала нелояльными украинской власти. В некоторых районах поляков заставляли носить белые повязки^[33]. В июле 1941 года украинскими националистами были совершены массовые убийства поляков во Львове. Тогда сформированная ОУН милиция занималась еврейскими погромами, а ликвидацию поляков по большей части осуществляли боевые группы, выделенные из разведывательно-диверсионного батальона «Нахтигаль»^[34]. Целью акции являлось уничтожение элиты польской нации — выдающихся людей, представителей науки и культуры, которые могли обратиться к мировой общественности. Их десятками расстреливали, вешали, закапывали живьём в землю на Вулецкой горе. Среди жертв тех дней: ректор Львовского университета Роман Ремской, бывший премьер-министр Польши, профессор, почётный член нескольких академий мира Казимир Бартель и другие^[35].

По мнению польских исследователей, деятельность ОУН в 1931—1941 годах — убийства, избиения, грабежи, поджоги, антипольская агитация украинского населения — это так называемый предгеноцидный период, подготовка к последующему геноциду. В 1942 году на Волыни заметно растёт смертность от украинского террора — как минимум 300 жертв нападений на отдельных людей и семьи. Тогда же обе фракции ОУН сформировали партизанские отряды 11 в лесных массивах Волыни, в которых он состояли националистические активисты и молодые люди, скрывающиеся от отправки на принудительные работы в Германию^[36]. Небольшое количество сторонников Мельника после полугода сотрудничества с бандеровцами в действиях против поляков, они были им подчинены. Среди них проводилась националистическая пропаганда в различных формах, среди украинцев создавалась атмосфера благосклонности или безразличие к уничтожению «ляхов». В этих условиях и начался период фактического геноцида польского населения^[37].

С апреля 1943 года отряды, создаваемые ОУН, стали называться Украинской повстанческой армия (УПА). В марте — апреле на Волыни на сторону УПА перешли 5 тысяч украинских полицейских, в дальнейшем с помощью мобилизации молодёжи численность нарастили до 20—40 тысяч бойцов. Свой первый удар УПА нанесла не по немецким и не по советским войскам, а по польскому населению^[38]. Командующий УПА Д. Клячкивский писал: «Мы должны провести большую акцию ликвидации польского элемента. При отходе немецких войск надо использовать этот выгодный момент для ликвидации всего мужского населения возрастом от 16 до 60 лет… лесные сёла и сёла вблизи лесных массивов должны исчезнуть с лица земли»^[39]. Массовые убийства, получившие название Волынской резни, начались марте — апреле 1943 года и продолжались вплоть до 29 апреля 1945 года, когда УПА и польская Армия Крайова договорились о прекращении боевых действий и совместной борьбе с Красной Армией. Пик резни пришёлся на август 1943 года, следующем году массовые акции уничтожения польского населения украинскими националистами охватили соседние регионы, в частности Галицию (Галицийская резня). Общее количество жертв среди польского населения Западной Украины достигало 60 тысяч человек^[40], по данным польского исследователя Евы Семашко, националистами было убито более 70 тысяч человек, но, по её мнению, при при дальнейшем изучении Волынской резни, установленное число жертв может вырасти до 130 тысяч^[41].

Еврейский народ населял земли Галичины и Волыни ещё со времён Средневековья. В начале 1930-х годов на западноукраинских землях в составе Польши проживало более 900 тысяч евреев, в основном в крупных городах и в местечках. Согласно польской переписи 1931 года, городами с наиболее значительным еврейским населением были Ровно (56%), Луцк (49%), Ковель (46%), Коломыя (42%), Станислав (41%), Дрогобыч (40%), Тарнополь (39%), Стрый (36%), Львов (31%)^[42].

Во время Первой Мировой войны еврейский вопрос как таковой в общественно-политическом смысле для украинского движения в Галиции не выходил на первый план. Но с ходом времени ситуация изменилась, и к 1930-м годам еврейская проблематика заняла значительное место в идеологии ОУН. Толчком к ухудшению украинско-еврейских отношений послужило убийство в мае 1926 года Симона Петлюры Самуилом Шварцбурдом, которое он, как сам объяснил, совершил в качестве мести за еврейские погромы, проводимые петлюровцами. Убийство Петлюры и, что не менее важно, оправдательный вердикт, вынесенный его убийце парижским судом, осложнили и без того непростые украинско-еврейские отношения. Масло в огонь подлил тот факт, что во время процесса еврейская пресса выступила в защиту убийцы, поэтому вскоре на евреев стали возлагать коллективную ответственность за убийство Петлюры^[43]. В 1929 году в официальном органе Провода украинских националистов «Розбудова Нации» появляются программные публикации по еврейской тематике. Открывала их статья Ю. Милянича «Евреи, сионизм и Украина»^[44]. Автор пишет об особой «еврейской проблеме», которую не удалось решить ни одной европейской нации, кроме испанской. Суть проблемы, по мнению Милянича, в том, что 2 миллиона проживающих на Украине евреев не хотят ассимилироваться с украинцами и поддерживаю большевиков и «московщину»^[45]. Являясь врагами «самостийницкой» национальной идеи, живут с украинским населением, не давая ему взамен ничего равноценного, ни в культурном, ни в политическом смыслах. Наиболее приемлемым решением вопроса Милянич считал ассимиляцию еврейского населения^[46].

Этой же проблематике были посвящены статьи в сборнике «Розбудова Нации» за авторством А. Мицюка и В. Мартынца. Мицюк, в частности, повторял многие характерные для Европы стереотипы: о виновности евреев в европейских революциях, использовании ими парламентаризма и прессы в своих коммерческих целях и т.д^[47]. Мартынец связал сущность еврейского народа с расовым происхождением. По его мнению, евреи были чужды украинцам, так как не являлись арийцами, а поэтому полная ассимиляция была невозможна. В качестве решения проблемы предлагалась сегрегация и введение, по сути, в отношении евреев расовых законов по примеру гитлеровской Германии. Таким образом, уже к началу 1930-х годов в идеологию украинских националистов вошло представление о том, что еврейство виновно в многовековом угнетении украинцев, что евреи во время гражданской войны не поддержали борцов за украинскую независимость, о «засилье» евреев в мировой прессе и финансовой сфере. Кроме того, среди части западноукраинской интеллигенции сформировался стереотип, что в погромах виновны сами евреи, поскольку ранее они эксплуатировали Украину, а потом не захотели «помогать» в создании независимого украинского государства^[48].

В 1930-е годы распространяется так называемый «экономический антисемитизм», когда для защиты интересов украинцев и подрыва финансового положения еврейского населения организовывались бойкот еврейских товаров, порча имущества и даже поджоги еврейских домов. Имеются свидетельства, что руководство ОУН края прямо подталкивало рядовых националистов к погромам. Так, брошюра, изданная в 1931 году Краевой Экзекутивой ОУН по названием «Как и за что мы боремся с поляками», предписывает: «Когда панская усадьба эксплуатирует село или фабрика эксплуатирует рабочих, устроим забастовку и не будем работать до тех пор, пока не получим такую зарплату, которую мы хотим. Учителям-полякам не будем продавать молоко, яйца, и др. В кабаках выбьем окна, разобьём бутылки с водкой, а жидов выгоним из села»^[49]. В 1936 году ОУН организовала поджоги еврейских магазинов на Волыни. В 1937 году на одной из встреч проводников ОУН Костопольщины решили избавиться от евреев, для чего были сожжены дома и магазины в нескольких населённых пунктах, 100 еврейских семей лишились крыши над головой^[50].

Радикализация идеологии ОУН привела к тому, что в конце 1930-х годов лозунги «Украина превыше всего» «Украина для украинцев» воспринимались членами организации буквально^[51]. В инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны», выпущенной в мае 1941 года, главная суть решения еврейского вопроса уместилась в несколько предложений: «Руководителей уничтожать. Жидов изолировать, убрать из правительственных учреждений, чтобы избежать саботажа, тем более москалей и поляков. Если бы была непреодолимая необходимость оставить в хозяйственном аппарате жида, поставить над ним нашего милиционера и ликвидировать за малейшую провинность. Руководителями отдельных областей жизни могут быть лишь украинцы, а не чужинцы-враги. Ассимиляция жидов исключается»^[52].

Массовые убийства евреев на Украине стали частью масштабного геноцида. Причём именно на территории Украины было уничтожено больше всего евреев, являвшихся на момент гитлеровского вторжения в СССР гражданами Советского Союза — не менее половины советских и около четверти всех погибших евреев Европы - свыше 1 миллиона 400 тысяч человек^[53]. В Восточной Галиции, например, где до начала войны проживали 600 тысяч евреев, пережили оккупацию не более 2 % из них^[54]. Исследователи отмечают, что важным фактором, который повлиял на судьбу еврейского населения, было сотрудничество организаций украинских националистов с германскими нацистами^[55]. К началу Великой Отечественной войны бандеровцы подошли с уже сложившимися стереотипами и готовыми решениями «еврейского вопроса». евреев, русских. Надо учитывать и тот факт, что ОУН на первоначальном этапе войны позиционировала себя как союзника гитлеровцев, поэтому антисемитская риторика просто обязана была быть особенно жёсткой. Советский строй бандеровцы отождествляли с «большевистско-еврейской диктатурой». В бандеровских листовках, распространяемых в начале войны, евреи недвусмысленно выступают в качестве народа-эксплуататора: «Ссуды, налоги с колхоза, налоги с Вашего несчастного хозяйства, мясозаготовки, заготовки молока, яиц — все несли Вы евреям, а дети ваши почти никогда не видели этого»^[56].

После нападения 22 июня 1941 года Германии на СССР, вслед за фронтом, быстро двигавшимся на восток, были отправлены сформированные бандеровцами так называемые «походные группы», численностью около 10 тысяч бойцов, маршрут продвижения которых был заранее согласован с абвером. Эти группы выполняли функции вспомогательного оккупационного аппарата, они захватывали населённые пункты и формировали в них украинские органы местного самоуправления. Заранее, ещё весной 1941 года, абвер вместе с ОУН сформировал «Легион Дружин украинских националистов» или «Курень имени Коновальца», как его называли сами оуновцы. На основе "Легиона" создали два батальона — «Нахтигаль» и «Роланд». Командный состав был немецким, но при наличии «политических руководителей» от ОУН — Романа Шухевича в «Нахтигале» и Рихарда Ярого в «Роланде»^[57]. Как надеялись националисты, эти подразделения должны были стать ядром союзной с вермахтом украинской армии.

30 июня 1941 года в только что оккупированном Львове, на многотысячном митинге в присутствии нескольких немецких генералов, ОУН-Б представила Акт провозглашения украинской государственности, в котором была документально зафиксирована верность Гитлеру: «Новое Украинское государство, основываясь на полной суверенности своей власти, добровольно становится частью нового порядка в Европе, который создаёт вождь Немецкой армии и немецкого народа – Адольф Гитлер. Мы имели возможность совершить Акт восстановления нашей государственности именно благодаря победам cлавной Немецкой армии, которая под руководством своего великого вождя вышла на борьбу за этот новый порядок»^[58]. После провозглашения государственности, оуновцы начали первую карательную акцию: уничтожение польского и еврейского населения Львова. Историки оценивают количество еврейских жертв первого (30 июня — 2 июля) и второго (25 июля) погромов в 4—5 тыс. человек^[18]. В июне-июле 1941 года еврейские погромы произошли в нескольких десятках городов Галиции и Волыни. Количество жертв по разным подсчётам составляет от 12 до 28 тысяч^[59]. В некоторых случаях уничтожение членами ОУН евреев началось ещё до прихода немцев^[60]. Одним из самых кровопролитных погромов стал Золочевский во Львовской области, во время него погибло около 4 тысяч евреев. Есть свидетельства, подтверждаемые архивными документами, что во многих местах организаторами сельских погромов были именно представители ОУН^[61].

В сентябре 1941 года украинские националисты приняли непосредственное участие в массовом расстреле евреев, цыган и советских военнопленных в Бабьем Яру, только за первый день там убили 33 тысячи 771 человека, а всего на этом месте казнили до 150 тысяч человек^[62]. Именно из националистов была сформирована украинская полиция в Киеве, командование которой выпустило знаменитое распоряжение № 5. Согласно этому документы, все коменданты домов должны были в течение 24 часов сообщить обо всех проживающих евреях, коммунистах и сотрудниках НКВД. По свидетельству очевидцев, украинские националисты иногда проявляли даже большую жестокость, чем немцы^[63].

В октябре 1941 года украинские националисты приняли участие в уничтожении более чем 500 белорусских евреев: мужчин, женщин, детей, стариков. Их согнали к противотанковым рвам под г. Борисовом и расстреляли. Свидетелем этого события стал немецкий штабной офицер Карл Рингельбергер, который был поражён жестокостью действий карателей^[62]. В ноябре рядом с г. Ровно в лесу Сосенки немцы и украинские националисты расстреляли 23 тысячи евреев, к месту убийства их гнали через болота, где многие увязли. Те, кто добрался до Сосенок, увидели могилы 10 метров длиной и 1 метр шириной. Немцы и украинцы бросали в могилы по двадцать человек за один раз, потом стреляли, причём не во всех, так что некоторые даже не были ранены. Затем на них выливали кислоту, засыпали грязью и снова бросали сверху новых жертв. Массовые убийства продолжались в течение трёх дней и ночей^[64].

На II конференции ОУН весной 1942 года постановили начать пропаганду как против советской власти, так и против немцев, однако от прямой борьбы с германской армией следовало уклоняться. В октябре 1942 года состоялась «Первая войсковая конференция ОУН-Б», на которой было принято решение о переориентации ОУН-Б с Германии на западных союзников. Там же заявили о позиции по еврейскому вопросу. В новых условиях с евреями нужно было считаться из-за их влияния в Великобритании и США. Ликвидировать евреев не следовало, требовалось выселить их с территории Украины, дав возможность вывезти часть имущества. Но это не распространялось евреев-военнопленных и тем более политруков, которые должны были уничтожаться^[65]. Такая позиция подтвердила, что руководство ОУН в отличие от национал-социалистов видело в евреях не источник всех бед, а «орудие москалей» и эксплуататоров «украинских богатств». А немецкая антиеврейская пропаганда могла отвлечь население от борьбы с основным врагом — Москвой. Советскую власть и после 1942 года продолжили называть «жидо-большевистской». Таким образом, антисемитизм остался составной частью идеологии украинского национализма.

С 1943 года ОУН в своей пропаганде перестала выступать против евреев, гарантируя им, как и другим национальностям, равные права в будущем украинском государстве, однако на деле при встрече с членами Службы безопасности ОУН представителям еврейского народа практически наверняка грозило уничтожение. Временная инструкция организационной референтуры Краевого провода ОУН на западноукраинских землях от 7 сентября 1944 года предусматривала: «Против евреев не предпринимать никаких акций. Еврейский вопрос перестал быть проблемой (их стало очень мало). Это не относится к тем, которые выступают против нас активно»^[66]. Допускалась возможность уничтожать евреев в рамках самозащиты.

Геноцид евреев со стороны гитлеровцев завершился с освобождением Украины Красной Армией, однако отдельные убийства совершались бандеровцами и и после прихода советских войск. Евреи, которые до войны были одним из самых многочисленных народов на Западной Украине, после войны на этой территории практически исчезли. Отказ оуновцев от антисемитских лозунгов и программное признание прав всех национальностей, не означало, что лидеры украинских националистов перестали быть антисемитами. Так, осенью 1945 года глава политической референтуры ОУН Дмитрий Майивский говорил: «Хорошо произошло, что немцы уничтожили евреев, ибо этим ОУН избавилась одних своих врагов». Подобного рода заявления сделал спустя год и член Провода ОУН Ярослав Старух^[67]. Таким образом, ни либерализация идеологии, ни окончание Холокоста на территории Украины не привели к полному исчезновению антиеврейских убеждений среди рядового актива и руководства украинских националистов^[68].

Отношение украинских националистов к России и русскому народу, а затем и к Советскому Союзу определялось сложившейся западноукраинской традицией враждебного восприятия Москвы, причём зачастую России отводилась роль главного врага. Представления об «имперской сущности» России формировались задолго до возникновения ОУН. Первая мировая война способствовала мобилизации западноукраинского общества под антироссийскими знамёнами. Идея освобождения Украины от гнёта «Москвы» содержалась в платформе Союза Освобождения Украины — организации, во время Первой мировой войны выступавшей на стороне Австро-Венгрии и стремившейся к созданию украинской государственности под скипетром австрийского монарха. Тогда же появляются в украинской политической публицистике определения России — «московский враг-варвар»^[69].

Неприязнь к России усилилась после Гражданской войны и поражения украинской борьбы за независимость 1918—1921 годов. С самого начала деятельности ОУН представляла СССР империей, всего лишь продолжавшей политику царского правительства. Перед началом Великой Отечественной войны руководство ОУН мыслило в геополитических категориях и воспринимало Украину как последнюю европейскую преграду перед Азией. Россия, безусловно, отождествлялась с Азией: «Польша на протяжении истории была всегда выразителем государственной воли Западной Европы, Россия же стала в мировоззренческом и государственно-политическом плане наследницей кочевых орд Азии, является носителем антиевропейски направленных разрушительных сил Востока»^[70].

В постановлениях ІІ Съезда ОУН-Б в 1941 году Россию прямо называли «историческим врагом» Украины^[71]. С созданием УПА в начале 1943 года официальное отношение ОУН к русским начало меняться — из-за стремления включить их в свою борьбу против СССР^[72]. После III Съезда ОУН-Б в отдельных документах организации встречается идея, что «поработителем» украинцев был не весь «русский народ», а Сталин и «московский империализм». Однако взгляд на историю русско-украинских отношений не пересматривался и образ врага продолжал существовать и пропагандироваться. После окончания Великой Отечественной войны и разгрома националистического подполья на Украине даже небольшие изменения в идеологии были сведены на нет. После войны отношение оуновцев, находящихся в эмиграции в странах Запада, осатвалось таким же, как и перед войной, российский империализм и русский народ при этом полностью отождествлялись^[73].

В своей деятельности ОУН выделяла трёх главных врагов украинской нации:

• русских, отождествлявшихся с империей и Советским Союзом;
• поляков, которые были основными соперниками за территории;
• евреев, которые, в свою очередь, часто отождествлялись с представителями советской власти в рамках стереотипа «жидо-коммуны».

Кроме того, «историческими» врагами считались румыны и венгры — это декларировало одно из обращений ОУН к украинцам, написанное вскоре после нападения Германии на СССР^[74]. Однако во время войны никаких действий против румын и венгров украинские националисты провести не успели, так как вскоре после нападения Германии на Советский Союз территории, где проживали румынское и венгерское меньшинства, были оккупированы — соответственно румынскими и венгерскими войсками. На территоии Северной Буковины, куда вошли румынские войска, украинские националисты ограничились антирумынской агитацией и планированием терактов против представителей местной администрации^[75]. По итогам II Конференции ОУН-Б в 1942 году сообщалось о желании сотрудничать с другими народами на основе самостоятельных национальных государств, а на I Войсковой Конференции Главной военной командой было решено «не трогать» венгров, чехов, румын и «других нацменов СССР», однако, к армянам следовало относиться как к евреям из-за их русофильских настроений^[76]. В итоге объектами этнических считок, проведённых украинскими националистами, стали поляки и евреи. Польское население рассматривалось как конкурент, который претендовал на украинские земли, а еврейский народ воспринимался как экономический эксплуататор и опора большевиков. Ну а большевики, в свою очередь, вместе с русским народом были помехой строительства независимой Украинской державы. Будущее украинское государство не декларировалось руководством ОУН в качестве моноэтнического, однако, в базовых произведениях идеологов украинского национализма подобные установки были^[12].