Яхве

Согласно ветхозаветному преданию, имя «Яхве» было открыто богом Моисею в богоявлении при горе Хорив, говоря, что раньше он открывался Аврааму, Исааку и Иакову только под именем Эль Шаддай^[1]. На палеоеврейском письме имя записывается как 𐤉𐤄𐤅𐤄 (יהוה на еврейском квадратном письме)^[2], отчего получило греческое название тетраграмматон, «слово из четырёх букв»^[3], которое транслитерируется на латиницу как YHWH; современные учёные на момент 2018 года пришли к консенсусу, чтобы транскрибировать его как Яхве^[2]. Хотя на момент 1992 года Генри Томпсон отметил, что «произношение ЙХВХ как Яхве — это научная догадка»^[4]. Так же в русской литературе встречаются версии Йбхве и Я́гве^[1]. Сокращённые формы «Йехо» и «Йо-» встречаются в теофорных именах и в таких фразах, как «Аллилуйя!»^[5]. Сакральность имени, а также заповедь о запрете «не упоминать имя всуе», которая изначально имела смысл: не клясться именем бога понапрасну^[3], привели к тому, что произношение или запись этого термина в письменной форме становились все более строгими. Согласно раввинским источникам, к периоду иудаизма Второго Храма произношение имени стало считаться запретным^[6], и произносилось только раз в год, первосвященником, в День искупления^[7], причём тайна его звучания устно передавалась по старшей линии первосвященнического рода. С III века до н. э. произнесение этого имени было полностью табуировано, там же, где оно встречается в текстах, вместо него произносится вслух «Адонай», אֲדֹנָי («Господь»)^[1]. Так же в разговорной речи стало использоваться упоминание только термина «Имя» на иврите (Ха-Шем) и арамейском (Шма)^[3]. В римские времена, после осады Иерусалима и разрушения его Храма в 70 году н. э., первоначальное произношение имени бога было полностью забыто^[8]. Это привело к тому, что при огласовке библейского текста, произведенной в VII веке масоретами, тетраграмматону, встречающимся в Библии около семи тысячи раз, были переданы гласные звуки слова «Адонай», из-за чего в эпоху позднего средневековья в среде христианских богословов возникло чтение «Иегова»^[1][9]. Самаритяне произносили имя, как «Яхве»,Yahwe или «Яхва»,Yahwa на момент конца XIX века^[10].

Почти нет согласия относительно значения имени Яхве^[11]. Оно не засвидетельствовано нигде, кроме как среди израильтян, и, похоже, не имеет никакой правдоподобной этимологии^[12], ehyeh ašer ehyeh («Я есмь Сущий»), объяснение, представленное в Исходе 3:14^[13], связывающее имя с глаголом היה, hjh «быть/на­хо­дить­ся»^[3][14], что даёт интерпретации: «Он есть», «Он есть (бог) живой» или «Он даёт жизнь»^[1], похоже, является народной этимологией^[3] или поздним богословским объяснением, придуманным в то время, когда первоначальное значение было забыто^[13]. Согласно одной из научных теорий, имя возникло как сокращенная форма фразы ˀel ḏū yahwī ṣabaˀôt, «Эль, создающий воинства»^[15], но эта фраза нигде не засвидетельствована ни в Библии, ни за её пределами, и в любом случае эти два бога совершенно несхожи: Эль — пожилой и отцовский, и у него нет ассоциации с бурей и битвами, как у Яхве^[16]. Ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние по­лу­чи­ло объ­яс­не­ние име­ни Яхве на ос­но­ве арабского корня hwj, «дуть, ве­ять», ко­то­рое да­ёт пред­став­ле­ние о Яхве как о вла­ды­ке вет­ра и гро­мо­верж­це, по ти­пу бо­га Баа­ла^[14].

Филип Кинг и Лоуренс Стейджер делят историю Яхве на следующие периоды^[17]:

• Поздняя бронза: 1550—1200 года до н. э.
• Железный век I: 1200—1000 года до н. э.
• Железный век II: 1000—586 года до н. э.
• Нововавилонский: 586—539 года до н. э.
• Персидский: 539—332 года до н. э.

Истоки поклонения Яхве восходят, возможно, к раннему железному веку, а скорее всего, к позднему бронзовому веку, если не несколько раньше^[18]. Древнейшее правдоподобное упоминание Яхве содержится во фразе «Шасу из Йхв» (егип. 𓇌𓉔𓍯𓅱, yhwꜣw) в египетской надписи времен Аменхотепа III (1402—1363 года до н. э.)^[19][20]. Шасу были кочевниками из Мадиама и Эдома в северной Аравии^[21], поэтому в настоящее время принято считать, что Яхве был «божественным воином из южного региона, связанного с Сеиром, Эдомом, Фараном и Феманом»^[22]. Эта точка зрения пользуется значительной, хотя и не всеобщей поддержкой^[23], но возникает вопрос, как Яхве попал на север в Ханаан^[24]. Многие ученые считают правдоподобной кенитскую гипотезу^[25], согласно которой Яхве был пустынным божеством почитаемым кенитами — племенем мадианитян, в частности тестем Моисея и кенитским жрецом — Иофором, который почитал Яхве. Гипотеза связывает воедино различные данные, такие как отсутствие Яхве в Ханаане, его связи с Эдомом и Мадиамом в библейских историях, а также кенитские или мадианитские связи Моисея^[24], но её основные недостатки заключаются в том, что большинство израильтян прочно обосновались в Палестине, а не на юге. Так же историчность Моисея и его роль весьма проблематична^[26]. Из этого следует, что если придерживаться кенитской гипотезы, то необходимо предположить, что израильтяне столкнулись с Яхве (и мадианитянами/кенитами) внутри Израиля и через их связь с первыми политическими лидерами Израиля^[27]. Объяснение этой проблемы говорит, что культ Яхве был завезён в Израиль торговцами по караванным путям между Египтом и Ханааном^[25]. Если Яхве действительно происходил из Северной Аравийской пустыни, это может объяснить молчание еврейской Библии о боге Косе, главном эдомитском божестве. Поскольку оба божества происходят из одной и той же области и имеют близкие черты — бога грозы, поэтому возможно, что Библия предпочитает избегать упоминания о Косе, который слишком похож на национального бога Израиля^[28].

Железный век I приблизительно соответствует эпохе Судей в Библии^[31]. В этот период Израиль был конфедерацией племен^[32], каждое из которых к тому времени было территориальным образованием со своими границами и правами^[33]. Хотя библейское повествование проводит чёткое различие между израильтянами и ханаанеями в этот период, и этой точке зрения придерживались ранние учёные, современный консенсус заключается в том, что между этими группами не было различий в языке или материальной культуре, и учёные соответственно определяют израильскую культуру как подмножество ханаанской культуры^[34].

Первоначально Яхве был назван одним из сыновей Эля во Втор. 32:8, 9, но это было удалено более поздним изменением текста^[35].

Первые израильтяне были политеистами^[36], и за заметным исключением самого Яхве также поклонялись ханааннейским богам. К ним относились Эль, верховное божество пантеона^[37], Ашера, его супруга, и Баал^[38].

В самой ранней библейской литературе Яхве выступает, как типичный для древних ближневосточных мифов бог бури и войны, делающий землю плодоносной^[39], и выходящий из региона к югу или юго-востоку от Израиля с небесным воинством из звёзд и планет, составляющих его армию, чтобы сразиться с врагами своего народа — Израиля^[40]:

В эпоху железа II в Южном Леванте возникли национальные государства, включая Израиль, Иудею, Филистию, Моав, Аммон, Эдом и Финикию^[42]. Каждое царство имело своего национального бога: Кемош был богом моавитян, Милком — богом аммонитян, Кос — богом эдомитян, а Яхве — богом Израиля^[43][44]. В каждом царстве царь был также главой национальной религии и, таким образом, наместником национального бога на Земле^[45].

Яхве исполнял роль национального бога в Израильском царстве (Самарии) и Иудее^[46], первое из которых возникло в X веке до н. э., а второе, вероятно, столетием позже^[47] (нигде в Библии не упоминается «Бог Иудеи»)^[43][44]. Во время правления Ахава (ок. 871—852 годы до н. э.), особенно после его женитьбы на Иезавели, Баал мог ненадолго заменить Яхве в качестве национального бога Израиля, но не Иудеи^[48][49].

Яхве занимает центральное место в религии израильтян в Израильском царстве и в Иудейском царстве. Первое чёткое упоминание Яхве вне Библии и его культа в Израиле есть на стеле Меша IX века до нашей эры, где моавитский царь Меша рассказывает о своих военных успехах против Израильского царства во время правления Ахава. Напав на Нево, город, расположенный к северо-западу от Моава, он выносит «сосуды Яхве» перед своим богом Кемошем. Яхве предстает здесь как официальный Бог Израиля, чьё поклонение практикуется вплоть до города Нево на границе с Моавом. На печати VIII века до нашей эры, обнаруженной в Иерусалиме, есть надпись: «Микнеяв, слуга Яхве». Один остракон из Кунтиллет Аджруда упоминает «Яхве Феманского» и «Яхве Самарийского». Иерусалимские амулеты Кетеф Хинном датируемые VII—VI веками до н. э. призывают Яхве в тексте, близком к священническому благословению, приведённому в библейской книге Чисел^[50].

Ономастика также предполагает, что Яхве занимает особую роль в древнем Израиле. Наличие собственных теофорных имен, включающих элемент «Яхве» или его сокращения, является характерной чертой Израиля и Иудеи, если сравнивать с соседними регионами. Из корпуса 738 израильских имен, взятых из печатей и других надписей, удалось установить, что 351 включает имя Яхве, то есть почти большинство. Из оставшихся имен большинство (339) не относятся к богам. Помимо Яхве, другие составные имена используют элемент «Эль» только в 48 случаях и лишь в некоторых — элемент «Баал», главным образом в Самарии. Другие боги, изображенные в израильской ономастике, заимствованы из ханаанской традиции (ʿnt,"Анат"; ym, «Ям»; mwt, «Мот»; ršp, «Решеп») или египетской (ʿmwn, «Амон»; HWR, «Гор»; bs, «Бес»). Господствующее использование Яхве в ономастике древнего Израиля — совсем иное использование по сравнению с соседними царствами. На территории Аммона, где ономастические данные достаточно многочисленны, чтобы сделать статистический анализ, национальный бог Милком, например, представлен гораздо меньше, чем Эль^[51].

С IX века и с отказом от поклонения Баалу, связанного с пророками Илией и Елисеем, религия Яхве начала отделяться от своего ханаанского наследия; этот процесс продолжался в период 800—500 годов до н. э. с государственными и пророческими осуждениями столбов Ашеры, поклонения солнцу и поклонения на высоких местах, наряду с практиками, относящимися к мёртвым и другими аспектами старой религии^[52]. Черты Баала, Эля и Ашеры были поглощены Яхве^[53]. «Эль» (ивр. ‏אל‏‎) стал общим термином, означающим «бог», в отличие от имени конкретного бога, а такие эпитеты Эля, такие как Эль Шаддай, стали применяться только к Яхве^[54][55]. В этой атмосфере возникла борьба между теми, кто считал, что поклоняться следует только Яхве, и теми, кто поклонялся ему в рамках более многочисленной группы богов; группа «только Яхве», группа пророков и девтерономистов, в конце концов, победила, и их победа лежит в основе библейского повествования об Израиле, колеблющемся между периодами «следования другим богам» и периодами верности Яхве^[56].

В 587/6 году до н. э. Иерусалим пал перед Нововавилонским царством, Первый Храм был разрушен, а религиозное и политическое руководство общины было депортировано^[57]. Следующие 50 лет в вавилонском плену имели решающее значение для истории израильской религии, поскольку традиционные жертвоприношения Яхве не могли быть совершены за пределами Израиля, то другие практики, включая соблюдение субботы и обрезание, приобрели новое значение^[58]. Во время написания Второ-Исайи, Яхве уже не рассматривался исключительно как бог только Израиля, но как распространяющий свое обещание на всех, кто будет соблюдать субботу и его завет^[59]. В 539 году до н. э. Вавилон пал перед персидским завоевателем Киром Великим, изгнанникам было дано разрешение вернуться, хотя это сделало лишь меньшинство, и примерно к 500 году до н. э. Храм был восстановлен^[60].

К концу периода Второго Храма произнесение имени Яхве на публике стало считаться запретным^[6]. При чтении Писания евреи стали заменять имя бога словом «адонай» (אֲדֹנָי), что означает «Господь». Первосвященнику Израиля было разрешено произнести имя Яхве один раз в Храме в День искупления, но ни в какое другое время и ни в каком другом месте^[8]. В эллинистический период Священное Писание было переведено на греческий язык евреями египетской диаспоры^[61]. В греческих переводах еврейских Писаний тетраграмматон и адонай переведены как кириос (κύριος), что означает «Господь». После разрушения Храма в 70 году первоначальное произношение тетраграмматона было забыто^[8].

В период правления персов возникло ожидание будущего человеческого царя, который будет править очищенным Израилем как представитель Яхве в конце времен — мессия. Первыми об этом упомянули Аггей и Захария, оба пророка раннего персидского периода. Они видели мессию в Зоровавеле, потомке дома Давидова, который, как им казалось, собирался восстановить древнюю царскую династию, или в Зоровавеле и первом первосвященнике Иисусе (Захария пишет о двух мессиях: царском и священническом). Эти ранние надежды были разрушены: Зоровавель исчез из исторических записей, хотя первосвященники продолжали происходить от Иисуса, и в дальнейшем существуют лишь общие упоминания о Мессии Давида, то есть его потомке^[62][63].

Яхве также упоминается в папирусе Амхерст 63^[64].

В центре поклонения Яхве находились три великих ежегодных праздника, совпадающих с основными событиями в сельской жизни: Песах с рождением ягнят, Шавуот с урожаем зерновых и Суккот с урожаем фруктов^[65]. Эти праздники, вероятно, существовали до появления религии Яхве^[65], но они стали связаны с событиями из национального мифа Израиля: Песах — с исходом из Египта, Шавуот — с дарованием закона на горе Синай, а Суккот — со скитаниями по пустыне^[44]. Таким образом, праздники отмечали спасение Израилем Яхве и статус Израиля как его святого народа, хотя более ранний сельскохозяйственный смысл не был полностью утрачен^[66]. Поклонения Яхве, предположительно, включали жертвоприношения, но многие учёные пришли к выводу, что ритуалы, подробно описанные в книге Левит 1—16, с их акцентом на чистоту и искупление, были введены только после вавилонского плена, и что в действительности любой глава семьи мог приносить жертвы, если того требовал случай^[67]. Ряд учёных также пришли к выводу, что жертвоприношение младенцев, будь то любому другому божеству или самому Яхве, было частью израильско-иудейской религии вплоть до реформ царя Иосии в конце VII века до нашей эры^[68]. Жертвоприношения, предположительно, дополнялись пением или чтением псалмов, но подробности точно неизвестны^[69]. Молитва играла незначительную роль в официальном богослужении^[70].

Еврейская Библия создает впечатление, что Иерусалимский храм всегда должен был быть центральным или даже единственным храмом Яхве, но это было не так^[44]. Самым ранним известным местом поклонения израильтян является алтарь XII века до н. э. под открытым небом на холмах Самарии с изображением бронзового быка, напоминающего ханаанского Быка-Эла (Эль в виде быка). Археологические остатки других храмов были найдены в Дане на северной границе Израиля, в Араде в Негеве и в Беершебе, оба на территории Иудеи^[71]. Силом, Вефиль, Галгал, Мицпах, Рама и Дан также были основными местами проведения праздников, жертвоприношений, клятв, индивидуальных ритуалов и решения юридических споров^[72].

Поклонение Яхве было, как известно, аниконическим, то есть бог не был изображен в виде статуи или другого образа. Это не значит, что он не был представлен в какой-то символической форме, и раннее израильское поклонение, вероятно, было сосредоточено на стоячих камнях, но согласно библейским текстам, в Иерусалимском храме трон Яхве был представлен в виде двух херувимов, внутренние крылья которых образовывали сиденье, а ящик (Ковчег Завета) — подножие, в то время как сам трон был пуст^[73]. Не существует общепринятого объяснения такого аниконизма, и ряд новых исследователей утверждают, что Яхве на самом деле изображался до реформ Езекии и Иосии в конце монархического периода. По мнению МакДональда «ранний аниконизм, де-факто или иначе, является исключительно следствием послепленного воображения»^[74]. Другие учёные утверждают, что нет никаких определенных доказательств антропоморфного изображения Яхве в допленный период^[75].

Неизвестно, когда началось поклонение только Яхве. Самые ранние изображения Яхве как главного божества, который «единственный благословляет землю», появляются в учениях пророка Илии в IX веке до н. э., и, вероятно, уже ко времени пророка Осии в XVII веке до н. э., в связи со спорами между Яхве и Баалом^[76]. Ранние сторонники этой фракции считаются скорее монолатристами, чем истинными монотеистами^[77]; они не верили, что Яхве — единственный существующий бог, но вместо этого считали его единственным богом, которому должен поклоняться народ Израиля^[78]. Наконец, во время национального кризиса в изгнании, последователи Яхве пошли дальше и открыто отрицали существование других божеств, кроме Яхве^[79], тем самым обозначив переход от монолатрии к истинному монотеизму^[79]. Представление о том, что Яхве «должен почитаться как бог-создатель всей земли», впервые развивается во Второ-Исайи, сочинении, написанном в плену, хотя доводы в пользу богословской доктрины снова опираются на власть Яхве над другими богами, а не на независимое монотеистическое обоснование^[80].

Подлинно монотеистическая риторика возникает с VII—VI веков до нашей эры. Трудно понять точные причины этого, хотя структура израильского общества и исторические обстоятельства могли повлиять на него. С одной стороны, структура центрального божества, окруженного божественным советом, выделяется из концепции божественной семьи, как она встречается в Угарите^[81]. В божественном совете Яхве занимал роль главы (3 Цар. 22:19). Сначала это собрание состояло из божеств низшего ранга. Когда эти традиции позже будут перечитаны в соответствии с монотеистическим богословием, тогда эти божества будут интерпретированы как ангелы^[82]. В израильском богословском воззрении во многом проявляется индивидуальность Яхве. Эта индивидуализация может отражать ослабление традиционной семейной структуры, поскольку возникает централизованная королевская власть и сопровождается новым классом землевладельцев. С другой стороны, исторические обстоятельства смогли изменить видение Яхве. С VIII—VII веков до н. э. Израиль вступает в контакт с ассирийской и вавилонской империями. В то время как Израиль подчиняется могущественным империям и оказывается на дне политической лестницы, жрецы конструируют национальное божество на вершине божественной власти, власть которой распространяется на всю вселенную. Ухудшение положения Израиля в истории сопровождается повышением статуса Яхве в литературе. Эта модификация богословского дискурса превращает Яхве из статуса национального бога в статус единственного бога, существующего в мире. Начиная с VII века до нашей эры, девтерономическая реформа царя Иосии направлена на укрепление сплочённости общин. Яхве становится единственным объектом почитания, идолопоклонство считается предательством. Возможно, как символ реформы царя Иосии и перехода к монотеизму, богиня Ашера больше не появляется в формулах благословения и защиты в остраконах Лакиша и Арада, и упоминается только Яхве^[81].

Для библейских авторов Яхве — прежде всего бог союза, поскольку он заключил союз с патриархами, тем самым делая себя «богом Авраама, Исаака и Иакова», а так же с «сынами Израиля», царем Давидом и иудейской монархией, таким образом инициируя личные отношения с израильтянами. Среди политеистического культурного фона Яхве — бог, защищающий израильтян, племенной защитник. Израильтяне признают его власть и суверенитет, обязуясь соблюдать его заповеди, которые регулируют мирскую и религиозную жизнь. Отношения сопровождаются альянсом, задуманным как своего рода добровольный договор, в котором участвуют обе стороны. Соблюдение законов и обрядов гарантирует «гармонию» между человеческим и божественным миром^[83].

В арамейских текстах из Элефантины V века до н. э. присутствует божество «Анат-Яху», 'ntyhw^[84]. Элемент «Яху» был сопоставлен с Яхве, а элемент «Анат» с ханаанской богиней войны и охоты Анат^[85]. На этой основе появилась интерпритация имени этого божества, как «Анат, супруга Яху»^[86]. Согласно Сьюзен Акерман, нынешнее большинство учёных считает, что имя Анат-Яху вместо этого следует понимать как ипостась Яху, а первый элемент имени, как обычное существительное, означающее «провидение» или «знак»^[85]. Встречается и иные точки зрения: по мнению Джона Дея, Анат считалась супругой Яхве ещё в допленном периоде^[87]; Марк Смит и Ван дер Тоорн считают, что Анат-Яху появилась в качестве послепеленного синкретизма культов Яхве и Анат^[88].

Существуют свидетельства, что богиня Ашера почиталась, как супруга Яхве^[89].

В древнем Израиле культ Яхве не является исключительным. Яхве и Баал почитались совместно, особенно в Израильском царстве. В самарийских остраконах датируемые IX веком до н. э., среди которых: черепок глиняного сосуда, морская раковина, яичная скорлупа, осколок известняка или сланца, записаны личные имена, где девять раз фигурирует элемент «Яхве» и пять раз элемент «Баал». Такая же ситуация встречается и в Библии, где оба элемента также появляются в теофорных именах^[90].

Культ Баала представляется менее распространённым. Если его имя встречается в нескольких собственных именах, то имя Яхве гораздо более распространено в израильской эпиграфике. В Библии царь Израиля Ахав и его финикийская жена Иезавель представлены как сторонники культа Баала. Однако Яхве часто присутствует в повествовании о царствовании Ахава. Его первого министра зовут Овадия («слуга Яхве»), а его сыновей — Азария («Яхве помогает») и Иехорам («Яхве вознесен»). Во четвёртой книге Царств Царь Израиля Ииуй представлен как защитник культа Яхве против культа Баала^[90].

Начиная с царствования Ииуя, Яхве почитается на манер Ваала Сидонского или Баалшамина. Он стал Ваал-шамемом, «владыкой неба», богом династии Давида и национальным богом Иудеи, объединив черты бога Эль, царственной фигуры, и черты Ваалшамина, сочетания бога грозы и бога солнца^[91].

В Библии были найдены остатки мифа о победе Яхве над ханаанским богом моря Ямом, который выступает, как противник Яхве^[92], которого последний уничтожил и установил пределы для моря, чтобы оно не смогло затопить землю^[93]. Так же существует интерпретация основанная на видимой схожести имён, что финикийский бог Йево, почитавшийся в Берите, и Яхве, являются одним и тем же божеством^[94]. Циркин отмечает, что Йево был морским божеством, который, возможно, на раннем этапе считался богом осени и урожая. В свою же очередь Яхве играет роль «победителя вод» и Левиафана, так же как и Баал, что ставит его в противоположную роль к Йево, который скорее связан с богом Ямом, а не Яхве^[95]. Мнение, что отрывок из угаритской поэмы Цикл Баала, упоминающий имя Yw, и интерпретирующее его, как сокращённую форму имени Яхве^[96], считается неправдоподобным^[97], так как имя Yw относится к Яму^[98].

Яхве часто упоминается в греко-римских магических текстах, датируемых II веком до н. э. и V веком н. э., особенно в греческих магических папирусах^[99], под именами Иао, Адонай, Саваоф и Элоай^[64]. В этих текстах он часто упоминается наряду с традиционными греко-римскими и египетскими божествами^[64]. Также часто упоминаются архангелы Михаил, Гавриил, Рафаил и Уриэль и еврейские культурные герои, такие как Авраам, Иаков и Моисей^[100]. Частое упоминание имени Яхве, вероятно, связано с тем, что греческие и римские народные маги стремились сделать свои заклинания более мощными засчёт обращения к престижному иностранному божеству^[64].

На монете, выпущенной Помпеем в честь успешного завоевания Иудеи, была изображена коленопреклоненная бородатая фигура, держащая ветвь (обычный римский символ подчинения) с подзаголовком BACCHIVS IVDAEVS, что можно перевести как «Иудейский Вакх» или «Вакх Иудеи». Эта фигура была интерпретирована как изображение Яхве в качестве местной разновидности Вакха, то есть Диониса^[101]. Однако, поскольку на монетах, отчеканенных с такой иконографией, обычно изображались подчиненные люди, а не боги подчиненного народа, некоторые полагают, что на монете просто изображена капитуляция иудея, которого звали «Вакх», иногда идентифицируемого как хасмонейский царь Аристобул II, который был свергнут в результате кампании Помпея^{[102][103][104][105]}. В любом случае Тацит, Иоанн Лидийский, Корнелиус Лабео и Марк Теренций Варрон также отождествляют Яхве с Вакхом-Дионисом^[106]. Сами евреи часто использовали символы, которые также ассоциировались с Дионисом, такие как килики, амфоры, листья плюща и виноградные гроздья. Это сходство Плутарх использовал, чтобы утверждать, что евреи поклоняются ипостаси Вакха-Диониса^[107]. В своих «Quaestiones Convivales» Плутарх далее отмечает, что евреи приветствуют своего бога криками «Эуои» и «Саби», фразами, связанными с поклонением Дионису^{[108][109][110]}. Согласно Шону М. МакДонофу, греки могли путать арамейские слова, такие как «шабат», «аллилуйя» или даже, возможно, какой-то вариант самого имени Яхве, с более знакомыми терминами, связанными с Дионисом^[111]. Другие римские писатели, такие как Ювенал, Петроний и Флор, отождествляли Яхве с богом Целусом^{[112][113][114][115]}.