Рефлексия

Интуиция рефлексии — способности разума, ума или души обращаться не только на внешние предметы, но и на свои собственные действия — усматривается уже в классической и поздней античной философской мысли^[3].

Так, Аристотель отмечал, что для высшего ума — божественного — справедливо то, что «ум мыслит самого себя, если только он превосходнейшее и мышление его есть мышление о мышлении» (Met. XII, 9 1074b 33–35^[4]).

Плотин в Пятой эннеаде специально исследует вопрос о том, возможно ли мышление мышлением себя (V.3.1) и приходит к выводу о том, что «есть нечто мыслящее себя в собственном и первичном смысле [... и]бо душа мыслит себя как относящееся к иному, но Ум мыслит себя как себя: и кто он, и что он, его мышление исходит из его природы и направлено на себя»(V.3.6^[5]).

Влияние Плотина и развивавшего его идеи Прокла Диадоха достигло латинского Запада в конце XII в. через арабскую компиляцию IX в. «Liber de causis», долгое время приписывавшуюся Аристотелю. В нем поздние схоласты прочли, что ум, зная что-либо, знает тем самым себя и свою сущность (13) и «полностью возвращается к своей сущности» (15)^[6].

В томизме, относящемся к реалистическим направлениям средневековой европейской философии, положения об обращении ума к собственным действиям как условии познания истины стали частью учения о вторых интенциях.

В учениях схоластов современными исследователями различаются рефлексия психологическая (спонтанная), выступающая основой для других видов рефлексии, эпистемологическая, дающая знание обладания истиной и порождающая достоверность, и логическая, «отличающаяся от психологической в том, что вторичные объекты понимания, с которыми имеет дело логика, суть не акты, разумные существа — и понятия так как они существуют в знающем, — которые изучает психология, а вторичные интенции, связанные со способом понимания»^[6].

В философию Нового времени и нарождавшуюся научную психологию понятие рефлексии в явном виде было введено английскими и голландскими просветителями XVII—XVIII вв., что нашло выражение прежде всего в трудах Дж. Локка: его трактате «Опыт о человеческом разумении» (1689 г.) и последовавшей полемике с Г. В. Лейбницем.

Джон Локк

Под рефлексией … я подразумеваю то наблюдение, которому ум подвергает свою деятельность и способы ее проявления, вследствие чего в разуме возникают идеи этой деятельности.

Дж. Локк^[8]

По Локку, занятому вопросом о происхождении знания, рефлексия, или внутренний опыт, есть один из двух (наряду с чувственным опытом) источников такового. Само же знание Локк помещает в индивидуальный человеческий ум (англ. mind), что и рефлексию, наряду с чувственным (внешним) опытом, сознанием и пр., делает способностью, присущей отдельному человеческому существу^{[прим. 2]}.

Предложенная Локком конструкция индивидуального ума подвергалась критике по разнообразным основаниям. Э. Б. де Кондильяк, в ранних трудах принимавший концепцию Локка, в «Трактате об ощущениях» (1754) отказывает рефлексии в статусе особого источника знаний и ставит «внутреннее чувство» в ряд прочих ощущений ^{[прим. 3]}. Эта позиция в той или иной мере принималась сенсуализмом, психологизмом (Ф. Э. Бенеке, Ф. Бутервеком, Я. Фризом) и спиритуализмом (М. де Бираном и его последователями), последующих веков, развивших, тем не менее, своеобразное учение о «внутреннем опыте».

Более радикально представления о специфике «внутреннего опыта» оспаривались многими позитивистами, прежде всего, О. Контом (хотя Дж. С. Милль и Г. Спенсер в этом с ним расходились), и затем представителями т. н. второго позитивизма (эмпириокритицизма, эмпириомонизма) — Э. Махом, Р. Авенариусом, А. А. Богдановым, а также прагматизма (прежде всего У. Джеймсом) — отстаивавшими тезис о единстве опыта и условности деления его на «внешний» и «внутренний». По младшим позитивистам, последнее происходит вследствие неправомерной операции интроекции — помещения восприятий внутрь воспринимающего субъекта.

В противоположном направлении шла критика представлений Локка философским рационализмом с XVIII в.

Г. В. Лейбниц заметил, что помещение рефлексии в конечного эмпирического субъекта невозможно^{[прим. 4]}. Из этого Лейбниц, во-первых, делает вывод о наличии «в душе изменений, которые происходят без сознания и рефлексии», а во-вторых, эмансипирует рефлексию от восприятия, ощущения и чувств эмпирического субъекта как самостоятельный акт мысли и чистую способность монад к апперцепции^[3].

Дальнейшая разработка понятия рефлексии в конце XVIII—начале XIX в. велась, в основном, представителями классической немецкой философии. Для И. Канта, поставившего основной гносеологический вопрос («Что я могу знать?»), важно различать логическую рефлексию — сравнение представлений друг с другом — и рефлексию трансцендентальную, которая «содержит основание возможности объективного сравнения представлений друг с другом»^[13].

Кант также выделял рефлекcивные понятия — тождества и различия, согласия и противоречия, внутреннего и внешнего, материи и формы — образующие в логической рефлексии пары, связанные взаимно рефлексивным отношением. Знание, ограниченное лишь рефлексивными понятиями, рассудочно, не свободно от двусмысленностей и подлежит критике трансцендентальной рефлексии, связывающей понятия с априорными формами чувственности и рассудка, прежде чем эти понятия смогут конституировать объект науки^[3].

В противоположность и в дополнение кантовской гносеологической перспективе И. Г. Фихте поставил рассмотрение рефлексии в контекст эпистемологии («наукоучения», Wissenschaftslehre)^[14]. Критикуя принципы «идеалистического индивидуализма»^{[прим. 5][16]}, Фихте приходит к понятию рефлексии как «знания знания»^[17] и связывает рефлексию со свободой — тема, получившая развитие в философии XX в.

У Ф. В. Г. Гегеля рефлексия выступает как движущая сила и форма развития объективного духа. В то же время Гегель критикует рассудочную рефлексию (признавая ее необходимым моментом познания), выявляя ее ограниченность и неспособность выявить единство абстрактных понятий. Гегель различает полагающую, внешнюю (сравнивающую) и определяющую (различающую) рефлексию^[3]. «[П]о Гегелю, действительным субъектом [рефлексии] становится понятие»^[19].

Критика гегелевской рефлексии началась у К. Маркса в ранних идеалистических работах и стала стержнем формирования его зрелого материалистического мировоззрения.

Марксизм подхватил гегелевскую критику рассудочной рефлексии, противопоставляющей себя практике, как способа обоснования метафизической, рассудочной философии и связал ее c отчуждением, показав место рассудочно рефлектирующего философа в системе общественного разделения труда^[3]. Маркс и Ф. Энгельс рассматривали рефлексию не как отвлеченное мышление, а как важный социальный механизм. Через осмысление своих действий люди фактически воспроизводят и поддерживают существующие формы труда и социальных отношений. Следовательно, исследование рефлексии необходимо начинать с анализа конкретных общественных практик, в которые включен человек.

Хотя Маркс и Энгельс в разделе «Тайна спекулятивной конструкции» прямо не оперируют термином «рефлексия», их критика направлена именно на его идеалистическую и спекулятивную трактовку. Авторы анализируют специфический способ взаимоотношения духа и материального мира, сознания и предмета, при котором общее абстрактное понятие доминирует над чувственно-конкретным. Эта модель, которая служит объектом их критики, была концептуально оформлена Гегелем в его учении о рефлексии и впоследствии легла в основу рассуждений младогегельянцев.

В философии младогегельянцев (спекулятивной философии) и у молодого Маркса рефлексия трактовалась в основном как отношение самосознания к миру, действительности. Уже в докторской диссертации Маркс рассматривает противостояние философского самосознания и мира как преходящее, снимаемое в реальном прогрессе, выдвигает идею обмирщения философии.^[20]

Отличие спекулятивной философии от мира - мнимое отличие. Спекулятивная философия «парила над практикой» и вообразила, что «она оставила глубоко под собой действительный мир и действительных людей». На самом деле, она была только трансцендент: «На спекулятивном языке операция эта обозначается словами: понимать субстанцию как субъект, как внутренний процесс, как абсолютную личность. Такой способ понимания составляет существенную особенность гегелевского метода»^[21].

Согласно концепции Маркса и Энгельса, рефлексия представляет собой не просто субъективный процесс, а имманентный способ самодвижения действительности. Всеобщие характеристики человеческой деятельности, проявляющиеся в труде, интерпретируются не как результат экспансии некой абстрактной духовной субстанции, но как выражение социальной природы деятельности, трансформирующейся параллельно с эволюцией производительных сил общества.Принципиально важным является тезис о том, что не предметный мир служит опосредующим звеном для реализации некой идеальной сущности. Напротив, сознание и духовная сфера в целом возникают как феномен, порождаемый чувственно-предметной, практической деятельностью, изначально имеющей общественный характер. Содержательное наполнение сознания людей, опосредованное системой социальных интересов, отражает те общественные связи, в которые индивиды неизбежно вступают в процессе производства.

Маркс и Энгельс непосредственно указывают, что именно диалектика соотношения общественных и личных интересов, детерминированная материальными условиями существования людей в конкретный исторический период, составляет действительный механизм реализации рефлексии. Общественные связи являются действительным источником рефлексии как феномена сознания отдельного человека. В условиях антагонизма классовых интересов эта рефлексия имеет иллюзорный характер, воспроизводя в сознании разорванность, непримиримую противоположность общественного и личного (частного) интересов.^[20]

По мнению немецкого философа Эрнсту Кассиреруа, рефлексия заключается в «способности выделять из всего нерасчленённого потока чувственных феноменов некоторые устойчивые элементы, чтобы, изолировав их, сосредоточить на них внимание»^[22]. Подобные идеи стали зарождаться в умах философов ещё в XVIII веке. Однако их также волновал вопрос о том, влияет ли эта способность выделять из чувственных феноменов элементов на создание языка.

Происхождение членораздельного слова, его звуковой стороны долгие годы беспокоило мыслителей. Однако никто не задумывался над темой возникновения внутреннего содержания имени, его значения. Новатором в данной области стал немецкий просветитель второй половины XVIII в. И. Гердер. В своём труде "Исследование о происхождении языка" Гердер пытался рассуждает о том, что будучи представлены своим врожденным способностям, люди в состоянии создать язык.

Гердер исходит из того, что и животные и человек в животном состоянии имели язык, проявляющий их естественные потребности, инстинкты - язык ощущений. Однако благодаря разуму человек перестает быть инстинктивно действующей природной машиной, он становится свободным от бессознательной деятельности и сам может поставить и решить задачу "обработки" самого себя, так как способен найти сферу своего отражения, в том числе в самом себе. Так, согласно Пьер Тейяру де Шардену, рефлексия — это то, что отличает человека от зверей, благодаря ей человек может не просто знать нечто, но ещё и знать о своём знании. Другими словами, он может наблюдать самого себя, анализируя свой внутренний мир. Эта способность к рефлексии и породила сначала внутренний, а затем внешний человеческий язык.

Гердер упорно подчеркивает, что рефлексия и созданный ею язык – особые свойства человеческого рода, они также естественны, как сам человек.

Процесс создания языка, по Гердеру, состоит в следующем. Мышление есть не простое узнавание предмета, а выделение из роя образов, проносящихся в душе человека, отдельных "волн" для сосредоточенного наблюдения над ними. В результате анализа выделенного образа и сопоставления его с другими выявляются признаки как отличительные свойства этого образа и создается отчётливое понятие. Эти отличительные признаки образа – результат рефлексии – и есть "слова души".

В качестве "материала" для звуков речи Гердер вслед за Ж.-Ж. Руссо указывает на природные звуки вещей и на звуки, вызываемые чувствованиями.

Противопоставление животного и разумного начал в человеке, сочетающееся с религиозными убеждениями Гердера, привело его к двойственности понимания происхождения языка (и естественное, и чудесное), что дало основание его современнику философу И.Г. Гаману (1730–1788) называть это понимание сверхъестественным доказательством человеческого происхождения языка.^[23]

Для своего времени подход В. фон Гумбольдта к пониманию природы языка были необычен. Язык рассматривался как деятельность духа, создаваемый в каждый момент в результате вечной работы ума и стремящийся к звуковому выражению. Однако высшие и тончайшие особенности языка могут быть постигнуты не через отдельные его элементы, а в связной речи, через совокупность всех говорений.

Таким образом, язык рассматривается в двух смыслах: как деятельность, речевое поведение, создающее постоянно возрастающую совокупность высказываний, в которой живут и воплощаются дух наций (здесь Гумбольдт растворяет язык в речемыслительном процессе), и язык как то «высшее и тончайшее», в котором выражено своеобразие и индивидуальность духа народа.^[23]

Для понимания точки зрения Гумбольдта на происхождение языка важны его представления о ходе исторического процесса. Наблюдаемые причинно-следственные связи постоянно сменяющихся событий перемежаются в деятельности людей со стихийными проявлениями внутренних сил индивидов и наций. Реализация внутренних идей и мыслей людей в определённую форму стала причиной появления акта стихийного, бессознательного, свободного, но не инстинктивного образования языка.

Рассматривая язык как нечто непосредственно заложенное в человеке, создание которого не объяснимо разумом, В. Гумбольдт этим самым снимал вопросы о факторах и внутренних механизмах перехода от доязыкового к языковому состоянию людей.^[23]

Идея Гумбольдта была поддержана мощным авторитетом выдающегося философа и психолога второй половины XIX в. В. Вундта. По Вундту, язык образуется непроизвольно и бессознательно. Слово, как и любое другое инстинктивное действие, возникает из "инстинктивного побуждения". Первоначальное слово – субъективный продукт внутреннего движения, и выражает оно не само представление о предмете, а то, как это представление бессознательно действует на внутренний мир человека.

Учитывая, что "язык есть всякое выражение чувств, представлений", Вундт рассматривал как физические действие и психические движения связаны с языковым поведением. В своём исследовании он сосредоточивает своё внимание на психических движениях внутреннего мира индивида.

Истоки языка лежат в ярких, бросающихся в глаза признаках (предикатах) предметов. Такими признаками являются прежде всего качества, воспринимаемые органами чувств. Возникновение представления – предиката приводит к инстинктивному появлению звука, его обозначающего. Звук, которым выражалось на первом этапе появления языка предикативное представление, мог быть и эмоциональным выкриком (междометием), вызванным этим представлением, и подражанием звучанию соответствующего предмета. Впоследствии звучавшие корни видоизменяются. В результате взаимодействия чувственных признаков, предикатов и звуков образуется радикальный язык, в котором нет грамматики и предложения строятся как свободная последовательность корней, соответствующая ходу мыслей говорящего. По мере того как "обширные" представления начинают расчленяться на составляющие их признаки, образуются агрегаты признаков, состоящие из совокупностей отдельных признаков. Этим совокупностям соответствуют наборы корней, из которых один становится основным, а остальные – уточняющими. На этой ступени формируются агглютинативные языки, в которых слова "склеиваются" из нескольких корней. И наконец, когда развиваются и выделяются в мышлении общие представления и абстрактные признаки, слово превращается в символ, и значения его составных элементов уже не принимаются во внимание. Из таких слов-символов и образуются инфлекционные языки со сложной грамматикой.^[23]

Представитель прагматизма, Д. Дьюи обосновал новое понимание рефлексии как морали, суть которой в способности человека к саморегуляции поведения с опорой на индивидуальную шкалу ценностей и интересов^[24]. Важнейшую задачу мышления он усматривал в связывании разрозненных элементов опыта в целостную, логически упорядоченную систему. Только на основе «двойного движения рефлексии», то есть подведения частичных и смутных фактов под общие понятия и основания, и обратно — перехода от общих положений к новым данным для того, чтобы включить их в уже имеющуюся систему знания, опыт развивается и углубляется.

Кроме того, Дьюи внес неоценимый вклад в развитие прагматизма, применив его принципы к сферам этики, эстетики, политики и образования. Его учение об инструментализме знания, экспериментальном подходе к решению проблем и демократии как форме совместной жизни оказало глубокое влияние на общественную мысль XX века.

• В политике прагматический акцент на поиске работающих решений вместо жёстких идеологических догм находит всё большее распространение.
• В сфере образования прагматизм оказал глубокое влияние на современные педагогические концепции и методики. Идеи Дьюи об обучении как процессе решения проблем, развитии критического мышления и связи знаний с жизненным опытом легли в основу многих прогрессивных образовательных практик.
• В области этики утилитаристские тенденции прагматизма, нацеленность на достижение наилучших практических результатов для всех заинтересованных сторон стали источником вдохновения для многих современных этических теорий, например, прагматической этики или теории заинтересованных сторон.^[25]

Современные (XX—XXI вв.) исследования рефлексии и рефлексивности характеризуются интересом к этому кругу феноменов и проблем не только со стороны философов и психологов, но также экономистов, социологов, антропологов и представителей других областей гуманитарной и общественной мысли, естествознания и техники.

Стремясь освободить философское сознание от натуралистических установок, философы XX века пытались выявить изначальные основы познания человеческого существования и культуры. Данное направление в философии получило название феноменология. Родоначальником этого направления является немецкий философ Э. Гуссерль.

Гуссерль специально выделяет рефлексию среди всеобщих особенностей чистой сферы переживания, связывая с ней возможность рефлективного поворота взгляда, когда акты мысли становятся предметом внутреннего восприятия, оценивания, одобрения или неодобрения.

Он придает рефлексии универсальную методологическую функцию. Сама возможность феноменологии обосновывается с помощью рефлексии: реализация феноменологии опирается на «продуктивную способность» рефлексии. Рефлексия есть название метода в познании сознания вообще. Феноменология призвана расчленять различные виды рефлексии и анализировать их в различном порядке. Сообразно с общим расчленением феноменологии Гуссерль выделяет две формы рефлексии – естественную и феноменологическую, или трансцендентальную.

С трансцендентальной рефлексией Гуссерль связывает формирование позиции незаинтересованного наблюдения. Феноменология и есть метод возвращения взгляда от естественной установки к трансцендентальной жизни сознания и его ноэтически-ноэматическим переживаниям, в которых конституируются объекты, которые являются коррелятами сознания.

Поздний Гуссерль обратился к понятию «жизненный мир», который трактуется как совокупность до- и внерефлективных установок, практических и дотеоретических позиций, что привело к изменению его отношения к рефлексии. М. Хайдеггер, используя феноменологический метод, истолковывает его онтологически, как путь от сущего к бытию, который позволяет осуществить разрушение метафизики. Он подвергает критике прежнюю метафизику, отождествлявшую бытие с сущим, рефлексию с репрезентацией (представлением). «Путём субъективной рефлексии над мышлением, уже учредившим себя в качестве субъективности»^[26], невозможно достичь бытия. В прежней метафизике субъективности «бытие объясняется и уточняется из отношения к мышлению. Объяснение и уточнение имеют характер рефлексии, которая дает о себе знать как мышление о мышлении... Мышление как рефлексия означает горизонт, мышление как рефлексия рефлексии означает орудие истолкования бытия сущего»^[27]. В противовес рефлексии, неразрывно связанной с трактовкой бытия как сущего и мышления как репрезентации, Хайдеггер апеллирует к процедурам герменевтического истолкования и актам понимания, которые и позволяют осмыслить априорные структуры человеческого здесь-бытия, и прежде всего заботу. Экзистенция человека может быть выявлена только тогда, когда он остается один на один с безмолвным голосом своей совести, в страхе перед ничто.

Современный постмодернизм, продолжая эту линию деконструкции прежней метафизики, столь же негативно относится к понятию рефлексии и делает следующий шаг, подчеркивая невыразимость внутреннего опыта личности и неподвластность его и рефлексивному анализу – и пониманию. Так, М. Фуко, противопоставляя феноменологию и постмодернистское понимание внутреннего опыта, писал: «В сущности, опыт феноменологии сводится к некоей манере положить рефлексивный взор на какой-то объект из пережитого, на какую-то преходящую форму повседневности – дабы уловить их значения. Для Ницше, Батая, Бланшо, напротив, опыт выливается в попытку достичь такой точки зрения, которая была бы как можно ближе к непереживаемому. Для чего требуется максимум напряжения и в то же время – максимум невозможности»^[28]. Внутренний опыт оказывается сопряжен с переживаниями в пограничных ситуациях, а рефлексия имеет дело с языком и письмом, которые задним числом фиксируют и передают пережитое.^[29]

Экзистенциализм – направление философии, главным пред­метом изучения которого стал человек, его проблемы, трудно­сти, существование в окружающем мире. Экзистенциализм начал зарож­даться еще в середине XIX века, а в 20-е – 70-е годы XX века приоб­рел актуальность и стал одним из популярных философских направлений в Западной Европе. Основателем экзистенциализма считается датский философ Сёрен Кьеркегор (1813 – 1855). Он поставил вопрос: почему философия занимается таким большим количеством всевозможных вопросов – сущностью бытия, материей, Богом, духом, пределами и механизмами по­знания – и почти не уделяет внимания человеку, более того, растворяет конкретного человека с его внутренним миром, пе­реживаниями во всеобщих, абстрактных, как правило, не инте­ресующих его и не касающихся его насущной жизни вопросах? Кьеркегор считал, что философия должна повернуться к че­ловеку, его маленьким проблемам, помочь ему найти истину, понятную ему, ради которой он мог бы жить, помочь человеку сделать внутренний выбор и осознать свое «Я».^[30]

В XX веке вопросами экзистенциализма занимались: Карл Ясперс (1883 – 1969), Мартин Хайдеггер (1889 – 1976), Жан-Поль Сартр (1905 – 1980) и Альбер Камю (1913 – 1960).

Экзистенциальная рефлексия — сложный многофункциональный механизм, осуществляющийся при разрешении проблемно-конфликтной ситуации. Рефлексия экзистенциальная включает: оценку сложности ситуации для личности, оценку протекания и окончания процесса решения, расширение ситуации, построение смысловой картины личности и выявление опорных смыслов и смысловых связей, необходимых для принятия терпения, создание и преодоление внутренних рефлексивных конфликтов, расширение и углубление смыслового поля сознания личности.^[31]

Многофункциональный механизм экзистенциальной рефлексии организует процесс принятия решения субъектом в проблемно-конфликтных ситуациях, осуществляя как динамический, так и смыслоорганизующий аспект данного процесса: одни функциональные аспекты экзистенциальной рефлексии позволяют осуществить движение «в поиске разрешения» проблемно-конфликтной ситуации, а другие позволяют наращивать личностно-смысловой материал, на основе которого и происходит коррекция и развитие личности.

Выделяются различные уровни экзистенциально-рефлексивного решения проблемно-конфликтных ситуаций (первичных реакций, стереотипного разрешения, стандартного разрешения, нового разрешения, творческого разрешения), основным критерием дифференциации которых является характер взаимосвязи и динамика проявления отдельных функций экзистенциальной рефлексии.

Методы психолого-педагогического воздействия (рефлексивно-инновационные тренинги, игрорефлексия) показывают свою эффективность, так как позволяют изменить характер подхода к разрешению проблемно-конфликтных ситуаций, придав ему творческую окраску на основе коррекции ценностно-смысловой организации личности.

В нашей повседневности мы довольно редко ощущаем необходимость выхода на рефлексивный уровень осознания своего бытия, на позицию рефлексии на себя, на других, на свои действия по отношению к себе, другим, миру. Однако когда мы сталкиваемся с проблемными ситуациями, то продуктивно разрешить проблему, самостоятельно вывести свою деятельность на новый уровень мы можем исключительно с помощью рефлексии. Рефлексия в психологии человека чаше всего рассматривается как один из наиболее важных механизмов, обеспечивающих адаптивность человека к новым условиям деятельности. Рефлексивная функция возникает и реализуется в любой деятельности, когда возникает какое-либо затруднение.^[32]

Современное направление в философии, которое исследу­ет теорию и практику истолкования, интерпретации и понима­ния является герменевтика.

У истоков этого течения (называемого также герменевтической философией) лежит «Бытие и время» М. Хайдеггера, а также ряд его работ 1950-х гг.; концептуальное же развертывание философская герменевтика получила в работе Х.-Г. Гадамера «Истина и метод».

Свое название герменевтика получила от имени древнегре­ческого бога Гермеса, который был «посредником между богами и людьми» – истолковывал волю богов людям и доносил поже­лания людей богам. Немецкий философ Ф.Э. Шлейермахер попытался сделать герменевтику общей наукой, занимающейся проблемой понимания. Для него понимание текста заключалось в наиболее точном и полном понимании психологии автора и его характера. Основным методом в данном случае может быть только «вживание» в текст. Основные вопросы герменевтики: первый – «как возможно понимание?» и второй – «как устроено бытие, существо которого состоит в понимании?» С точки зрения герменевтики, существовать – это значит быть по­нятым.

Предметом исследования, как правило, является текст. К фундаментальным понятиям герменевтики относятся: «герменевтический треугольник» (взаимоотношения между автором текста, самим текстом и читателем) и «герменевтический круг» (циклический характер процесса понимания). Герменевтика возникла вместе с появлением герменевтиче­ских ситуаций – случаев, когда необходимо правильное истол­кование и понимание текста.^[30]

Понимание есть форма первичной данности мира человеку. Оно не просто лежит в основе нашего отношения к тем или иным текстам, но в основе нашего отношения к миру. Человеческое бытие как бытие-в-мире изначально находится в ситуации понимания. Истолкование последней и составляет подлинную задачу герменевтики. Тем самым истолкованию (интерпретации) придается особый статус: в ходе истолкования дело идет не только – и не столько – о тех или иных объективациях культуры, сколько о нас самих. Это положение не следует трактовать как декларацию субъективизма. Высшая цель философской герменевтики – с серьезностью отнестись к заключенному в тексте содержанию, дать ему сообщить то, что он имеет сообщить, а смысл этого сообщения не сводить ни к замыслу автора, ни к субъективным потребностям читателя. Переориентируя истолкование с психологической реконструкции на внеположную субъективности «предметность» (Sachlichkeit), Гадамер демонстрирует верность своего подхода требованию феноменологии вернуться к «самим вещам», гуссерлевскому «zur Sache selbst!»^[33].

Основные положения М. Хайдеггера :

• Хайдаггер выводит учение об экзистенциалах – условиях чело­веческого существования. Их два: 1) положенность: человеческое бытие определено не мышле­нием, а фактом своего пребывания в мире (человек вначале «положен», то есть он есть, а уже затем мыслит); 2) понимание: человек обнаруживает, что он есть, становится понимающим, а понимание есть истолкование и интерпре­тация (человек истолковывает свое бытие в мире определен­ным образом, и данное истолкование есть понимание чело­веком смысла своей жизни, своего места в мире). Человеческое бытие, по Хайдеггеру, изначально герменевтич­но (основано на понимании).

Основные положения Х.-Г. Гадамера:

• Гадамер призывал к тому, чтобы философия с позиций познания (гносеологии) перешла на позиции понимания (гер­меневтики). Человеческое существование невозможно без переживания собственного бытия. В течение жизни человек, во-первых, накапливает опыт (причем большую его часть составляет опыт, наработанный дру­гими поколениями, – «опыт мира»), во-вторых, вносит свою частицу в «опыт мира». Передача «опыта мира» от прошлых по­колений к настоящим и от настоящих к будущим осуществляет­ся, главным образом, через книги – тексты, «язык». Следова­тельно, толкование языка текстов, его понимание должно стать одним из ведущих направлений философии. По мнению Гадамера, понимание «задано традицией, в рам­ках которой можно жить и мыслить». При этом понимание воз­никает не сразу, ему предшествует «предпонимание», которое можно «исправлять», «корректировать», но полностью освобо­диться от него нельзя, ибо «предпонимание» – посылка всяко­го «понимания». Что такое предпонимание? Главное в нем – «предрассудок». Предрассудок – не логическая предвзятость. Он отражает состояние общества и познающего, «понимающе­го» субъекта. Это – фундамент понимания, он показывает суть эпохи, смыслы бытия, которые не выражены явно.

Основные положения Поля Рикёра:

• Центральным понятием философии Поля Рикёра является личность. Личность – это творец всей человеческой культуры. Поэтому цель филосо­фии заключается в том, чтобы разработать метод понимания человеческой субъективности. В качестве данного метода Рикер предлагает «регрессивно-прогрессивный», суть которого в том, чтобы понимать человека через его три измерения – прошлое, настоящее, будущее. Герменевтика, согласно Рикёру, является этапом в работе по выявлению мышлением смысла, скрытого в символе. Он полагает. Что всякая интерпретация имеет целью преодолеть расстояние, дистанцию между минувшей культурной эпохой, которой принадлежит тот и или иной текст, и самим интерпретатором. В конце ХХ века внимание Рикёра привлекали проблемы взаимодействия и взаимопонимания людей – их общение, совместное бытие, этические проблемы и т.д.^[30]

Неотомизм — официальная философия католицизма с 1879 г., современная версия томизма, который представляет собой христианскую адаптацию философии Аристотеля. Бог воспринимается как первопричина, вещи — как соединение материи и формы, процессы — как переход потенции в актуальность. Название восходит к имени Фомы Аквинского.

В рамках постклассической стратегии философствования развивались и доктрины религиозной философии XX в. Наиболее представительной из них является неотомизм как философия католицизма, стремящаяся возродить в новых социокльтурных условиях интерес к идеям Фомы Аквинского (Ж. Маритен, Ж. Жильсон, П. Тейяр де Шарден).

Современный неотомизм не является единым и монолитным философским учением. Существует большое число школ и направлений внутри неотомизма, которые в большей или меньшей степени модернизируют, пересматривают учение Аквината, заимствуя при этом идеи других философских направлений (феноменология, экзистенциальная философия, критический реализм и др.).

Неотомизм, следуя заветам своего основателя, различает два источника познания — естественный разум (науку) и божественное откровение (религию). С помощью естественного разума можно проникнуть в тайны природы и окружающего мира, можно также доказать некоторые части вероучения — существование бога, бессмертие души, — и эти доказательства соответствуют религиозным канонам, тем не менее свету разума не доступны глубокие тайны божественного существа. Эти сокровенные истины постигаются умом только через веру. Определяющая роль в гармоничном единстве веры и знания принадлежит религии.

Отсюда формулируется положение о сущности и назначении философии. Согласно неотомистской концепции, философия должна определяться теологией. Высшая цель философского исследования — обоснование христианского вероучения, использование всех средств философской методологии для подтверждения истин богословия.

В сегодняшнем мире неотомизм свою главную задачу видит в разработке нравственных ценностей, отвечающих вызову времени и предназначению человечества. В одной из своих последних энциклик папа Иоан Павел II поставил перед современным неотомизмом главную цель, которая заключается не в объяснении происхождения мира в его библейской интерпретации, а в ее всестороннем раскрытии смысла дальнейшего человеческого пути. Задача религиозной философии на перспективу, по мысли видного неотомиста Ю. Бохеньского (Швейцария), заключается в том, чтобы «заново переосмыслить основные положения религии: ее понятия не могут оставаться такими, какими они были в течение последних веков».

В неотомизме рефлексия рассматривается как способ осмысления божественной тайны, Абсолюта. По мнению некоторых представителей неотомизма, критическая рефлексия, которая развенчивает иллюзии, способна привести к пониманию значимости абсолютных ценностей.

Однако есть и другая точка зрения: по мнению Жильсона, рефлексия может быть опасным методом, так как, превращаясь в метод, она становится на место реальности, выбрасывая из области знания всё то, что не может найти в вещах^[34]

В XX в. ряд общественных наук и направлений в них, не всегда по методологическим основаниям опиравшийся на философский рационализм, в основном занимавшийся рефлексией в предшествующие века, приступил к рассмотрению круга явлений из разных областей практики, так или иначе связанных с рефлексивностью, и поставил проблемы, так или иначе связанные с невозможностью применить категорию строгой (классической) причинности в отношении систем, где знания и мнения о системе могут влиять на действия людей, групп и коллективов, являющиеся ее частью.

В социологии — это способность деятелей понимать социальные силы, свое место в социальной структуре и вытекающие из этого ограничения; влияния самого факта исследования или наблюдения за социальной системой на поведение ее участников (т. н хоторнский эффект, обнаруженный еще в 1920-е—30-е гг.); а также возможность применять социологические теории к собственно общественным наукам как сообществам ученых и их коллективов. Ряд мыслителей (таких как Э. Гидденс в своей теории структурации и в особенности П. Бурдьё, предложивший концепцию рефлексивной социологии и определявший рефлексию как «вопрошание к трем типам ограничений (общественного положения, области и научной точки зрения), конституирующее знание как таковое»^[37]) отнесся к рефлексивности не только как к вызову, но и как к конструктивной гипотезе.

В экономике — это такие явления, как влияние ожиданий участников рынка на рыночную конъюнктуру, в определенных ситуациях становящееся определяющим (см. Самоисполняющееся пророчество; а в более широком контексте см. Теорема Томаса). Дж. Сорос высказал гипотезу о влиянии рефлексивности рынков не только на технические факторы, но и на фундаментальные^[38].

В позитивистской эпистемологии и социологии науки вопрос о предсказательной силе теорий и влиянии предсказаний на предсказываемые события был поставлен в 1940-х—50-х гг. К. Поппером сперва применительно к истории, политической экономии и политической философии^[39][40], но затем и применительно к некоторым отраслям естествознания, таким как биология^[41] (см. тж.^[42]).

Формализацию рефлексивности в виде алгебраических многочленов предложил в 1960-х гг. В. А. Лефевр, один из зачинателей «рефлексивного движения» в СССР, продолживший с середины 1970-х гг. карьеру в США, прилагая эту теорию к самому широкому кругу явлений, от музыки до этических различий сообществ и глобальных конфликтов и до космологии^{[43][44][45][46][47]}.

В педагогике и исследованиях организаций в 1970-е гг. интерес к рефлексии и рефлекcивности возник в англоязычных странах, прежде всего в контексте проблем непрерывного образования и организационного обучения и трудам американского философа и педагога Доналда Шёна^[48], опиравшегося прежде всего на традицию американского прагматизма. Этот интерес породил своеобразное движение, известное как «рефлекcивная практика» или «рефлекcивное обучение».

«В [19]50-е и 60-е гг. в [советской] философской литературе категория „рефлексия“ трактовалась как чуждая марксистской теории познания ... негативное отношение к этой категории было одним из симптомов догматизма»^[49]. Исследования рефлексии возобновились в 1960-х гг. как обширное мультидисциплинарное поле, объединившее философов, методологов и ученых, работающих в разных областях знания.

В Московском методологическом кружке (ММК) в 1960-х гг. была поставлена задача «системно-структурного моделирования, теоретического описания и эмпирического анализа рефлексии в рамках соответствующих научных предметов»^[14] с учетом философских представлений, связывающих ее «с процессами производства новых смыслов, ... с процессами объективации смыслов в виде знаний, предметов и объектов деятельности и ... со специфическим функционированием этих знаний, предметов изучения и объектов в „практической деятельности“»^[50].

Рефлексия в ММК была понята прежде всего как «особая кооперация и связь актов действия, речи-коммуникации или мышления, в которых одни акты становятся содержанием других»^[51]. В рамках разработки Общей теории деятельности были построены понятия рефлекcивного выхода из сложившейся системы деятельности, рефлекcивного заимствования средств рефлектирующей позиции в системе деятельности рефлектируемой позицией и рефлективного подъема средств рефлектируемой позиции в рефлектирующую; зафиксирован основной парадокс теоретико-деятельностного понятия о рефлексии — невозможность представить рефлексивную связь как кооперативную; различена смысловая и предметная рефлексия^[50].

Теоретико-деятельностные понятия, связанные с рефлексией, вырабатывались в жесткой полемике прежде всего с В. А. Лефевром^{[прим. 6]}, также бывшим одним из участников ММК, но понимавшим рефлексию прежде всего как образ системы деятельности на «табло сознания» деятеля, вводившим для ее описания алгебраические формы особого вида — «рефлексивные многочлены» и понятие «рефлексивного управления». Эта линия исследований рефлексии была приостановлена в СССР с отъездом в 1974 г. Лефевра из страны, но возобновилась в постсоветское время^{[прим. 7]}.

В СССР «к концу [19]70-х гг. ... [п]роблематика рефлексии начала прорабатываться в различных предметных областях по преимуществу с использованием комплекса идей, разработанных в ММК ... Начали возникать „дочерние“, связанные с ММК направления исследования рефлексии, для которых была характерна переработка комплекса исходных идей в рамках предметно-дисциплинарных парадигм. ... Новый стимул к развитию ... получила академическая (философская) традиция ... особенно в связи с быстро разворачивающимся фронтом исследований по науковедению и методологии науки». При этом эти исследования имели «сравнительно узкий выход на практику». Ко второй половине 1980-х гг. рефлексия «становится общепризнанной и как понятие, и даже как категория»^[49].

В самом ММК к началу 1980-х гг. рефлексия была переосмыслена как один из процессов в мыследеятельности (МД), наряду с пониманием связывающих основные пояса МД: чистое мышление, мысль—коммуникацию и мыследействование^[53]. Мыследеятельностное понятие рефлексии (рефлексивного перехода) нашло свои приложения в практике проведения организационно-деятельностных игр и ряде предметных исследований, включая исследования понимания в Тверской^[54][55][2] и Пятигорской герменевтических школах.

Во второй половине 1980-х гг. междисциплинарные конференции по рефлексивной тематике с представительным участием проводились в Новосибирске^[49]; рефлексия стала одной из ключевых тем Тверских герменевтических конференций (с 1990 г.), также с участием представителей самых разных дисциплин, и Пятигорских всесоюзных (позднее всероссийских) научных совещаний по герменевтике (также с 1990 г.)^[56]. Сам термин становится «модным»^[49]; в связи с этим говорят о рефлексивном движении^[57] в отечественной гуманитарной, социальной и технической мысли^{[прим. 8]}.

С деятельностью ММК связывается также и «возобновление исследовательского интереса к рефлексии в отечественной психологии»^[59], который, впрочем, полностью не угасал и в догматический период отечественной гуманитарной мысли (1920-е–50-е гг.). А. В. Карпов и И. М. Скитяева особо отмечают заслугу в этом таких российских психологов, как П. П. Блонский, Л. С. Выготский, С. В. Кравков^[60].

Рефлексия является предметом изучения и орудием, применяемым в разных сферах человеческого знания и его использования: философии, науковедении, психологии, акмеологии, управлении, педагогике, эргономике, конфликтологии и др. Известно, что одним из первых в психологии рассмотрением рефлексии занялся Адольф Буземан, который трактовал её как «всякое перенесение переживания с внешнего мира на самого себя»^[61].

В психологии рефлексия выступает двояко. С одной стороны, это способ осознания исследователем оснований и результатов исследования. С другой - базовое свойство субъекта, благодаря которому становится возможным осознание и регуляция своей практичности.

В качестве одного из определений рефлексии может быть рассмотрено следующее: рефлексия есть мысль, направленная на мысль (или направленная на саму себя). Одна из возможностей для появления рефлексии обнаруживается при возникновении непреодолимых затруднений в функционировании практики, в результате которых не выполняется практическая норма. Рефлексия, в таком случае — это выход практики за пределы себя самой, и в этом смысле она может рассматриваться как инобытие практики, а именно как процедура, осуществляющая снятие практического затруднения. Соответственно, рефлексия может вести к развитию и обновлению практики, и значит, она может рассматриваться не только как мысль, направленная на себя. В этом смысле рефлексия производна от практики.

В психологии творчества и творческого мышления рефлексия трактуется как процесс осмысления и переосмысления субъектом стереотипов опыта, что является необходимой предпосылкой для возникновения инноваций. В этом контексте принято говорить о рефлексивно-инновационном процессе, рефлексивно-творческих способностях (И. Н. Семёнов, С. Ю. Степанов), а также выделять разные формы рефлексии (индивидуальная и коллективная) и типы (интеллектуальная, личностная, коммуникативная, кооперативная).

Введение рефлексии в контекст психологического исследования и рассмотрение её с точки зрения личностно-смысловой динамики позволило таким исследователям, как С. Ю. Степанов и И. Н. Семёнов, разработать концептуальную модель рефлексивно-инновационного процесса, а также методику его изучения путём содержательно-смыслового анализа дискурсивного (речевого) мышления индивидуума и группы в процессе решения ими творческих задач. Использование этой методики для эмпирического изучения развёртывания рефлексии в процессе индивидуального решения малых творческих задач (т. н. «задач на соображение») привело к выделению разных видов рефлексии: в интеллектуальном плане — экстенсивной, интенсивной и конструктивной; в личностном плане — ситуативной, ретроспективной и проспективной.

Рассмотрение взаимосвязи между рефлексией, творчеством и индивидуальностью человека позволяет, по мнению Е. П. Варламовой и С. Ю. Степанова, подойти к изучению проблемы творческой уникальности личности и роли рефлексии в её развитии.

У такого классика философской мысли, как Э. Гуссерль, как отмечает А. В. Россохин, рефлексия оказывается «способом видения», включённым при этом в сам метод описания, и, кроме того, она трансформируется в зависимости от объекта, на который направлена (например, рефлексия фантазии сама должна быть фантазией, рефлексия воспоминания — воспоминанием)^[62].

Традиционно (по крайней мере для отечественной психологии, в частности, начиная с работ И. Н. Семёнова и С. Ю. Степанова) выделяются 4 подхода к изучению рефлексии (или другими словами — 4 аспекта изучения рефлексии)^[63][64]:

• кооперативный (Емельянов Е.Н., Карпов А. В., Лепский В. Е., Лефевр В. А., Щедровицкий Г. П., и др.). Рассматривается при анализе субъект-субъектных видов деятельности, а также при проектировании коллективной деятельности с учётом необходимости координации профессиональных позиций и групповых ролей субъектов, а также кооперации их совместных действий.
• коммуникативный (социально-психологический) (Андреева Г. М., Бодалёв А. А., и др.). Рефлексия рассматривается как существенная составляющая развитого общения и межличностного восприятия, как специфическое качество познания человека человеком.
• когнитивный или интеллектуальный (Брушлинский А. В., Корнилова Т. В., Кулюткин Ю. Н., Матюшкин А. М., Семёнов И. Н., и др.). Понимание рефлексии, как умения субъекта выделять, анализировать и соотносить с предметной ситуацией собственные действия, а также рассмотрение рефлексии в связи с изучением механизмов мышления, прежде всего — теоретического.
• личностный (общепсихологический) (Аллахвердов В. М., Василюк Ф. Е., Гуткина Н. И., Знаков В. В., Леонтьев Д. А., Петренко В. Ф., Петровский В. А., Семёнов И. Н., Степанов С. Ю., Шаров А. С., и др.). Построение новых образов себя, своего «я», в результате общения с другими людьми и активной деятельности, а также выработка новых знаний о мире.

Личностная рефлексия в традиционном понимании — это психологический механизм изменения индивидуального сознания. Согласно А. В. Россохину, личностная рефлексия — это «активный субъектный процесс порождения смыслов, основанный на уникальной способности личности к осознанию бессознательного (рефлексия нерефлексивного) — внутренней работе, приводящей к качественным изменениям ценностно-смысловых образований, формированию новых стратегий и способов внутреннего диалога, интеграции личности в новое, более целостное состояние»^[65].

В зависимости от функций, которые выполняются рефлексией в различных ситуациях, А. В. Карпов и некоторые другие её исследователи, например, А. С. Шаров, выделяют следующие её виды^[66]:

• Ситуативная рефлексия — выступает в виде «мотивировок» и «самооценок», обеспечивающих непосредственную включённость субъекта в ситуацию, осмысление её элементов, анализ происходящего. Включает в себя способность субъекта соотносить с предметной ситуацией собственные действия, а также координировать и контролировать элементы деятельности в соответствии с меняющимися условиями.
• Ретроспективная рефлексия — служит для анализа уже выполненной деятельности и событий, имевших место в прошлом.
• Проспективная рефлексия — включает в себя размышления о предстоящей деятельности, представление о ходе деятельности, планирование, выбор наиболее эффективных способов её осуществления, а также прогнозирование возможных её результатов.

• Способность рефлексии изменять содержание сознания.
• Способность рефлексии изменять структуры сознания (согласно А. В. Россохину)^[65].

В физике понятие рефлексии используется в рамках квантовой теории.

В отношениях физического наблюдателя, измерительного прибора и измеряемой системы можно различать несколько теоретических позиций. Согласно одной из них квантовое измерение — это частный случай взаимодействия квантовых систем.

«Для всех практических нужд» в квантовой теории достаточно перечисления вероятностей исходов экспериментов, способности теории предсказать исход будущего эксперимента по результатам прошедших. Одна из главных трудностей в последовательной реализации этих представлений — это обратимость времени в уравнении Шрёдингера, его линейность и детерминистический характер/необратимость времени на макроуровне, происхождение вероятностей. Эти трудности вынуждают некоторых теоретиков вводить представление о новом, не выводимом из уравнения Шрёдингера процессе, редукцию волновой функции, которую иногда связывают с сознанием наблюдателя («Второй наблюдатель», по книге Юрия Карпенко^[67]).

Второй наблюдатель необходим, по Дитеру Це, в многомировой интерпретации для объективации, единства наблюдаемого мира.

О проблеме второго наблюдателя упоминает и Джон фон Нейман, который доказал необходимость введения наблюдателя в процесс измерения.

Юджин Вигнер обсуждает проблему, связанную со вторым наблюдателем, после введения первого наблюдателя в процесс измерения.

Рефлексия, в одной из наиболее современных её трактовок, может рассматриваться как связанная с процессом развития чего-либо (в частности, практики, деятельности, мышления, сознания и др.) и участвующая в этом процессе посредством снятия затруднений в его функционировании^[68].

В обиходном, а также в некоторых психологических контекстах рефлексией называют всякое размышление человека, направленное на рассмотрение и анализ самого себя и собственной активности (своеобразный самоанализ), например, собственных состояний, поступков и прошедших событий. При этом глубина такой рефлексии связана, в частности, с заинтересованностью человека в этом процессе, способностью его внимания замечать что-то в большей, а что-то — в меньшей степени, на что может влиять степень его образованности, развитость моральных качеств и представлений о нравственности, уровень его самоконтроля и многое другое. Считается, что представители различных социальных и профессиональных групп различаются в использовании рефлексии. Рефлексия, в одной из версий, может быть рассмотрена как разговор, своеобразный диалог с самим собой. Рефлексия также обычно рассматривается в связи со способностью человека к саморазвитию, и с самим этим процессом.^[68]

На рефлексии построены также некоторые специализированные модели в военном деле (см. Тактика, Стратегия, Стратагемы)^[69].