Рефлексивное управление

По определению советского учёного В. Лефевра рефлексивное управление это «процесс, в котором один из противников передаёт другому основания для принятия решений»^[4]. Иными словами, происходит подмена факторов мотивации противника с целью сподвигнуть его на принятие невыгодных для себя решений^[5].

Профессор Г. Смолян полагает^[2], что ключевым моментом рефлексивного управления является неявное принудительное ориентирование субъекта на нужный результат при выборе им образа действий. В качестве афористичного примера рефлексивной манипуляции можно вспомнить эпизод из «Сказок дядюшки Римуса», в котором братец Кролик ускользает от братца Лиса, попросив^[2]:

Наиболее древним из тех литературных героев, которые специализировались на рефлексивном управлении, считают библейского змея, спровоцировавшего Еву на дегустацию запретного плода^[2]. В разряд типичных провокаторов можно также отнести одного из известных персонажей шведской писательницы А. Линдгрен, который затерроризировал домохозяйку Фрекен Бок простым вопросом^[2]:

Отдельные приёмы рефлексивного управления под названием «стратагемы» издревле занимали важное место в истории военного искусства. Например, Сунь Цзы вынес в заголовок первой главы одного из своих трактатов утверждение «Война — это путь обмана», таким образом определяя воинское ремесло как искусство введения в заблуждение^[2].

Предпосылки к фактическому возникновению теории рефлексивного управления можно найти в советской военной литературе середины XX века^[4]; в процессе её совершенствования выделяют четыре основных этапа^[4]:

• с начала 1960-х до конца 1970-х: исследовательский,
• с конца 1970-х до начала 1990-х: практико-ориентированный,
• с начала и до середины 1990-х: психолого-педагогический,
• с конца 1990-х: психосоциальный.

Среди наиболее авторитетных учёных, которые занимались задачами рефлексивного управления, помимо В. Лефевра отмечают работы Д. Поспелова, В. Буркова, В. Лепского, Г. Щедровицкого и др.^[4] Помимо них, художественные аспекты тематики рефлексивного управления были отражены в произведениях некоторых крупных писателей, например В. Пелевина^[2].

В военном искусстве формальным образом утверждённая терминология рефлексивного управления в прошлом не существовала, тем не менее её инструментарий осознавался на интуитивном уровне и активно шёл в ход в попытках просчитать действия противника или создать у него ошибочное представление о себе^[2][4].

По мнению некоторых российских военных специалистов, прикладные аспекты рефлексивного управления, имея геополитическое значение, являются эффективным инструментом ведения информационной войны и могут обладать существенными преимуществами над традиционными методами использования военных средств^[6]. Эксплуатируя моральные стереотипы поведения, психологические факторы, персональные сведения о командных кадрах (биографические данные, привычки и т. п.) рефлексивное управление даёт возможность увеличить шансы на достижение победы^[2], однако отмечается, что такая тактика требует информации о противнике с высокой степенью детализации и качества^[4]. Среди инструментов рефлексивного управления также перечисляют камуфляж (на всех уровнях), дезинформацию, провокацию, шантаж, компрометирование и т. п.^[2], вектор действия которых направлен скорее на трудно уловимые и субъективно воспринимаемые элементы «военного искусства», чем на более объективные понятия «военной науки»^[2]. Современная компьютеризация может затруднить использование методов рефлексивного управления, так как их применение легко выявляется путём математического моделирования^[4]. Тем не менее, невозможно отвергать наличие широкого класса исключений, когда машинному интеллекту может не хватить интуитивного понимания реальной действительности^[4].

Делая обзор российских исследований по тематике использования арсенала рефлексивного управления в военных целях, американский учёный Т. Л. Томас выделил работы полковника С. А. Комова, как наиболее продуктивного военного теоретика в этой области^[2][4]. В своих публикациях Комов широко использовал наработки из сферы рефлексивного управления под названием «интеллектуальные методы информационной войны», выделяя следующие основные элементы^[2][4]:

• отвлечение внимания через реальную или мнимую угрозу одной из ключевых позиций противника (на флангах, в тылу и т. д.) во время подготовки к военным действиям,
• перегрузку через подачу противнику больших объёмов самопротиворечащей информации,
• паралич, создавая иллюзию точечно направленных угроз жизненно важным интересам или наиболее уязвимым местам,
• истощение, принуждая противника расходовать ресурсы на выполнение малопродуктивной деятельности,
• обман, провоцируя противника к переброске сил на угрожаемое направление во время подготовки к военным действиям,
• раскол, заставляя противника действовать вопреки интересам его союзников,
• умиротворение, через снижение бдительности и создание иллюзии о проведении плановых тренировок, а не приготовлениях к наступательным действиям,
• устрашение, через создание видимости несокрушимого превосходства,
• провоцирование, через навязывание невыгодного сценария действий,
• предложение, через подачу информационного материала, который оказывает влияние юридически, морально, идеологически или в других сферах,
• давление, через подачу информационного материала, которые дискредитирует правительство в глазах населения.

Другим отечественным исследователем, который вызвал интерес за рубежом, стал профессор Ф. Чаусов, который сформулировал следующие принципы рефлексивного управления^[2][3][4]:

• принцип целеобусловленности — процесс должен быть ориентирован на цель, задействуя полный спектр необходимых мер рефлексивного управления,
• принцип актуализации — должна быть проведена «актуализация» планирования, обеспечивающая достаточно полное представление об интеллектуальном потенциале командно-штабного состава, особенно в ситуациях, связанных с глобальным информационным пространством,
• принцип соответствия — должна быть соблюдена взаимная согласованность целей, места, времени и методов рефлексивного управления,
• принцип моделируемости — нельзя забывать про прогнозирование и моделирование действий и состояний противоборствующей стороны во время выполнения процедур рефлексивного управления,
• принцип предвосхищения — текущие события должны упреждаться и предвосхищаться.

Помимо этого, Чаусов при задействовании рефлексивного управления дал оценку риска, сущность которого сводится к опасности ошибиться при неправильной оценке последствий^[3]. При таком подходе максимальный риск будет, если противник разгадает сам замысел^[3].

Одним из известных примеров эффективного использования теории рефлексивного управления стала дезинформационная работа советских спецслужб по созданию завышенного впечатления у американской стороны об ударном потенциале советского ядерного оружия. В этих целях для участия в парадах на Красной площади были разработаны фальшивые макеты межконтинентальных баллистических ракет, появление которых немедленно нашло своё отражение в докладах иностранных атташе своему руководству. Следующим этапом стала работа по предоставлению косвенных свидетельств о реальном существовании этих ракетных систем, что в дальнейшем должно было отвлечь ресурсы иностранных разработчиков на безуспешные попытки по воспроизведению якобы существующей «новой» технологии^[4].

Аналогичным образом британская разведка провела дезинформационное обеспечение высадки союзных войск в Сицилии под кодовым названием операция «Мясной фарш»^[2]. Для этого в поле зрения спецслужб рейха был подброшен погибший английский военнослужащий, имеющий при себе комплект искусно сфабрикованных документов, с описанием якобы готовящейся десантной операции британцев на Пелопоннесе и в Сардинии^[2]. Судя по этим планам, информационной ширмой этой высадки должны были стать демонстративные приготовления к ложному нападению на Сицилию^[2]. Германское руководство провело комплекс работ по укреплению греческого побережья, перебросило туда танковую дивизию, но совершенно неожиданно для него главный удар был нанесён именно по Сицилии^[2].

Отечественные исследователи полагают, что в качестве другого хрестоматийного примера рефлексивного управления можно назвать американскую программу Стратегической оборонной инициативы, которая заставила Советский Союз потратить значительные ресурсы на разработку аналогичной космической системы^[4].

• Денисов А. А., Денисова Е. В. Краткий очерк основ теории управляемой конфронтации (рус.) // Информационные войны : журнал. — 2014. — Т. 29, № 1. — С. 24—33. — ISSN 1996-4544.
• Лепский В. Е. Технологии управления в информационных войнах (от классики к постнеклассике). — Москва: Когито-Центр, 2016. — С. 160. — ISBN 978-5-89353-499-3.
• Нургалеева Л. В. Проблема рефлексивного управления как аспект современной коммуникативной культуры (рус.) // Вестник Томского государственного университета : журнал. — 2013. — Т. 10, № 2.
• Раскин А. В., Тарасов И. В. Рефлексивное управление как технология информационного воздействия (рус.) // Информационные войны : журнал. — 2014. — Т. 29, № 2. — С. 15—17. — ISSN 1996-4544.
• Чепиницкая П. Р. Технологии социальной регуляции в рефлексивном управлении российской зарубежной диаспорой (рус.) // Теория и практика общественного развития : журнал. — 2011. — № 3.
• Jainter M., Kantola H. Reflexive Control in Cyber Space (англ.) // Academic Conferences International Limited. — 2016. — Июль. — С. 155—162.
• Kasapoglu C. Russia's Renewed Military Thinking: Non-Linear Warfare and Reflexive Control (англ.) // Research Division, NATO Defence College : Research Paper. — 2015. — Ноябрь (№ 121). — С. 1—12. — ISSN 2076-0949.
• Thomas T. Psycho Viruses and Reflexive Control: Russian Theories of Information-Psychological War // Information at War: From China's Three Warfares to NATO's Narratives. — London: Legatum Institute, 2015. — Vol. September. — P. 16—21. — (Beyond Propaganda). — ISBN 978-1-907409-93-6.