Разговорный субстрат
Разгово́рный субстра́т — элементы разговорного синтаксиса, которые служат основой для возникновения и функционирования конструкций экспрессивного синтаксиса[1].
Особенности
Конструкции экспрессивного синтаксиса связаны как с разговорным синтаксисом, так и с этапами своего развития в письменном языке[2].
Под Прейсиш-Эйлау мы целый день слушали австрияков. И что, разве это музыка? Тьфу, а не музыка! То ли дело наши! А почему? Да потому, что не за деньги играют, а за отечество!
(«Записки Ларионова», Михаил Шишкин)
Вопросно-ответные конструкции
Субстрат сегментированных конструкций (форма расчленения текста, при которой в инициальную позицию выносится фрагмент, служащий поводом для высказывания (гипертема)[3][4]), особенно именительного темы (например, «Журавли… Заваленный заботой, вдалеке от сумрачных полей, я живу со странною заботой — увидать бы в небе журавлей!» (В. Солоухин)), строится на основе двойного подлежащего (например, «Тучи, они надвигаются»). В конструкциях устного синтаксиса их «разговорность» является стилистически оправданной, поэтому они называются слабыми, обусловленными формой речи. В письменном языке они становятся сильными, стилистически отмеченными (например, «Рюкзак… В отличие от наших походных мешков он имеет каркас из алюминиевых трубок» (В. Песков, «Земля за океаном»))[1].
Они приехали в два часа пополудни.
Жара. Барабаны. Флейты.
Золотые английские кареты, покрытые белым лаком. Форейторы в конюшне кормили лошадей («Властители и судьбы», В. А. Соснора).
— Цепочки номинативных предложений
Устным субстратом парцеллированных конструкций являются устные присоединительные конструкции, которые в устной речи фиксируются труднее, чем сегментированные, потому что различие с неприсоединительными вариантами состоит часто только в бо́льших паузах между высказываниями. Если в разговорном синтаксисе это синтаксические «добавки», в художественной и публицистической речи они несут дополнительную стилистическую окраску: например, «Джинсы, твидовый пиджак и хорошая рубашка. Очень хорошая. Моя любимая! Белая. Обычная белая рубашка. Но любимая. Я надел её… и отправился встречать Макса» (Евгений Гришковец, «Рубашка»)[1].
Лексический повтор с синтаксическим распространением имеет разговорным субстратом повтор без распространения — весьма распространённое явление ещё в древнерусском языке. Средством усиления являются соположенные словоформы (например, «Тишина, тишина»). В разговорной речи часто отмечаются повторы в различных позициях в предложениях. Повторяются словоформы, а иногда даже целые словосочетания[1].
Вопросно-ответные конструкции (стилистический приём; конструкция экспрессивного синтаксиса, представляющая собой блоки вопросов и ответов в монологической речи[5]) в письменной речи имеют субстратом устные вопросительные конструкции. В письменной речи вопросно-ответные конструкции встречаются не только в художественных диалогах, но в монологах, а также в речи автора. Вопросно-ответную форму называют одним из основных средств, которое применяется в главной части рассуждения-размышления[4] и служит средством диалогизации монологической речи[6].
В цепочках номинативных предложений (последовательности назывных предложений[7]) менее других усматривают разговорный субстрат. В разговорном синтаксисе употребление одиночных или двух номинативных предложений существует давно, однако цепочки номинативных предложений являются преимущественно книжным стилистическим явлением. Экспрессия цепочки номинативных предложений как конструкция связана с синтаксической расчленённостью в повествовании или описании и со свернутостью высказывания. Как следствие, действительность и события описываются в таких конструкциях фрагментарно, количество логических акцентов увеличивается и изменяется интонированность фрагмента (текст читается более прерывисто)[7][8].
Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой.
(«Евгений Онегин», А. С. Пушкин.)
Вставная конструкция
Вставная конструкция — Синтаксическая конструкция (слово, словосочетание, предложение), которая содержит дополнительные сообщения, попутные сведения, пояснения, уточнения и поправки, которые касаются содержания основного предложения[9][10][11][12] (например, «Не говоря о том, что я хочу (хочу и хочу!) взойти на вершину, разве можно…» (В. Солоухин)). Является видом осложнения предложения и текста[12] элементами, которые не являются членами предложения, грамматически не связаны с предложением[13][6], но при этом подчинены задаче пояснения содержания (содержательно-ассоциативный характер связи) либо всего предложения, либо какой-либо его части[14]. Вставные элементы могут занимать либо интерпозитивное, либо постпозитивное положение, тогда как в препозиции (абсолютное начало) они невозможны[14].
Медленно проезжает по улицам, чуть покачиваясь, карета (И. Сабурова).
— Экспрессивное словорасположение
Экспрессивное словорасположение — конструкция экспрессивного синтаксиса[15], в которой рема вынесена в начало высказывания[16][17]. В расположении «рема — тема» проявляется стремление говорящего (пишущего) начать высказывание с самого коммуникативно значимого компонента, который выделяется интонационно (пример: Не люблю я делать уроки!). По мнению Г. Н. Акимовой, экспрессивное словорасположение — единственное в числе конструкций экспрессивного синтаксиса, замыкающееся в рамках предложения, не выходящее в текст[16].
Примечания
Литература
- Акимова Г. Н., Вяткина С. В., Руднев Д. В. и др. Синтаксис современного русского языка: словарь-справочник / отв. ред. Г. Н. Акимова, С. В. Вяткина. — СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2009. — 172 с.
- Жеребило Т. В. Словарь лингвистических терминов. — Назрань: Пилигрим, 2010. — 485 с.
- Матвеева Т. В. Полный словарь лингвистических терминов. — Ростов-на-Дону: Феникс, 2010. — 562 с.
- Русский язык: Энциклопедия / главный редактор Ю. Н. Караулов. — Москва: Большая Российская энциклопедия, Дрофа, 1997. — 703 с.
- Тихонов А. Н., Хашимов Р. И., Журавлева Г. С. и др. Энциклопедический словарь-справочник лингвистических терминов и понятий. Русский язык: в 2 т. / под общ. ред. А. Н. Тихонова, Р. И. Хашимова. — 2-е изд., стер. — М.: Флинта, 2014. — Т. 2. — 814 с.