Лебедев, Герасим Степанович

Биография Лебедева основывается прежде всего на его собственных сочинениях, письмах, автобиографических, дневниковых и других записях^[4]:85.

Герасим Степанович Лебедев родился в 1749 году в Ярославле в семье священника^{[комм. 1]} Степана и его жены Прасковьи; Герасим был старшим сыном; у него было два брата — Афанасий и Трефил, и сестра Антонида^{[5]:37-38[6]:174[7]:241—242}. Вскоре отец, по воспоминаниям Герасима, чем-то утеснённый в Ярославле, переехал в Санкт-Петербург, где устроился певчим Придворной капеллы; Герасим воспитывался матерью и не получил систематического образования^[5]:37[8]:3. Когда ему было 15 лет, он переехал к отцу; здесь Герасим по собственному желанию овладел грамотой и увлёкся чтением книг, особенно описывающих дальние страны; стал заниматься музыкой: пел в хоре, превосходно играл на виолончели; познакомился с одним из основателей русского театра — Фёдором Волковым^{[5]:37-38[7]:243[9][10]:179-180}.

В 1777 году^{[комм. 2]} Лебедев направился в Неаполь как музыкант русского посольства, возглавляемого графом А. К. Разумовским — большим любителем музыки, но посольство задержалось в Вене по причине войны Австрии с Пруссией. Герасим Степанович продолжил путешествовать по Европе самостоятельно, заручившись рекомендательными письмами А. К. Разумовского и русского посла в Вене князя Д. М. Голицына. Лебедев успешно выступал в крупных европейских городах (его игру упоминал Гайдн) и основательно изучил музыку, а также несколько языков^{[5]:39-40[11]}.

Весной 1782 года Лебедев в местечке Этюпе был представлен цесаревичу Павлу Петровичу и его жене Марии Фёдоровне, путешествовавшим по Европе под именами графа и графини Северных, которые одобрили его намерение посетить Индию (в последние годы Лебедев говорит даже о повелении Павла отправиться в эту поездку). В качестве цели путешествия Герасим Степанович, первым из русских, указал изучение этой неизвестной страны (в том числе привлекавшей его как, по распространённому тогда мнению, прародина человечества) и её языков, самообразование, принесение посильной пользы Отечеству^{[4]:91-93[5]:40-41[12]:350-351[13]:2-3}. В дальнейшем Лебедев пользовался поддержкой сопровождавших российского наследника князя А. Б. Куракина и протоиерея А. А. Самборского, а когда он оказался в Лондоне, по их рекомендации ему покровительствовал русский посланник С. Р. Воронцов, благодаря которому Лебедев получил разрешение на въезд в Индию^{[14][15]:187-188[16]:319}. Есть предположения, что поездка в Индию была вызвана знакомством с просвещёнными масонами-вольнодумцами из окружения Павла, в частности, А. Б. Куракиным и С. И. Плещеевым, которых интересовала информация о «древней мудрости Востока», и что масонство и связанный с ним эзотерический гностицизм повлияли и на самого Лебедева^{[12]:353[17]:41-45[18]:31}.

12 [23] февраля 1785 года Лебедев сел в английском городе Грейвсенд на корабль «Родни» под командованием капитана Вейкмена, после стоянки в Портсмуте судно 25 марта отправилось в Индию, 27 июля остановилось на 5 дней у острова Иоанны и 15 августа прибыло в Мадрас. Известность предшествовала Лебедеву — градоначальник Уильям Сиденгэм предложил двухгодовой контракт на выступления за 200 фунтов в год, помимо которых музыкант получал случайные, но ценные подарки^{[комм. 3]}. За эти два года, которые, по словам Лебедева, прошли приятно и гармонично, он изучил «мальбарский народный язык» (вероятно, это был тамили^{[комм. 4]})^{[4]:94[5]:42[19]:164}.

Но Герасима Лебедева влекла Бенгалия, в которой, согласно молве, было много места для деятельности «наиболее смелого рода предприимчивых людей», в число которых он включал и себя^[19]:164. Ему хотелось новых знаний (в частности, в Мадрасе не удавалось найти учителя священного для индийцев языка — санскрита, так как никто не хотел учить чужеземца), новых знакомств, наконец, «приличного состояния», которое там «быстро приобретают бесчисленные пришельцы почти из всех народов» — и вот в августе 1787 года Лебедев прибывает на шняве в Калькутту — столицу Бенгалии и всей Британской Индии, чтобы провести здесь около 10 лет^[19]:164. Поселился он в арендованном доме недалеко от шотландской церкви Святого Иоанна^[20].

Известность его росла, и он стал получать уже тысячу фунтов в год^[5]:42. Среди щедрых любителей его музыки были градоначальник Александр Кид, жена государственного секретаря миссис Э. Хэй, провинциальный судья Буриша Криспа, полковник Христофор Грин, судья Верховного Суда Джон Хайд и другие, Лебедев был знаком и с известным индологом Уильямом Джонсом^{[19]:165, 167}. В своей музыке Герасим Лебедев совмещал европейское и индийское звучание («Бенаресская сюита», написанная после посещения города Варанаси (Бенарес), «Индийская серенада» и другие)^{[7]:251-252[21]}. До него никто не исполнял индийские мелодии на западных инструментах^[22].

Но и в Калькутте хорошего учителя, способного объяснить санскритские буквы, найти удалось только спустя два года, в 1789 году, — это был бенгалец, школьный учитель Голокнатх Дас^[19]:165. Лебедев брал у него уроки языков, сопровождавшиеся ознакомлением с индийской космогонией, мифологией, литературой, арифметикой и астрономией, а взамен, помимо жалованья, обучал его европейской музыке^[5]:43. Затем у него появились и другие учителя; он самостоятельно знакомился также с письменными источниками, в том числе и переводными^[20]. Лебедеву лучше всего удалось изучить бенгали, достаточно хорошо овладеть калькуттской формой разговорного хиндустани, а также освоить большое количество санскритских слов в бенгальском произношении и основы грамматики санскрита^[5]:44. Для повышения эффективности обучения он делал много записей, упорядочивал новую информацию; полученными знаниями, подходами к обучению он желал делиться с другими, чтобы облегчить им ознакомление с Индией, но опубликовать что-либо в Калькутте ему как иностранцу было практически невозможно^{[4]:102[23]:176}.

В процессе обучения Герасим Лебедев сделал перевод с английского на бенгальский двух пьес — комедии «Притворство» малоизвестного драматурга Р. П. Джодрелла^{[комм. 5]} и некой «Любовь — лучший врач»^{[комм. 6][12]:358-359[24]}. Причём в «Притворстве» была сделана адаптация под местные условия: перенос действия из Мадрида и Севильи в Калькутту и Лакнау, изменение имён героев^[25], переделка в духе бенгальских шуточных спектаклей, разыгрываемых на базарах, введение традиционных бенгальских карикатурных фигур — стражей, бродячих музыкантов и фокусников, воров^[16]:320. Перевод с успехом прошёл рецензию мудрецов-пандитов, после чего Голокнатх Дас одобрил намерение Лебедева осуществить постановку, пообещав найти актёров^[19]. В XVIII веке драматическое искусство Индии было в упадке, пьесы стали писать не для постановки, а для чтения вслух; шли народные ярмарочные представления на сюжеты древнеиндийского эпоса, но лишь как повторение традиции^[26]. В Калькутте уже функционировали три драматических театра, принадлежавших Ост-Индской компании (Old Play House, New Play House [Calcutta Theater] и Chowringhee Theater), но в них ставились только английские пьесы и оперы на английском языке, играли в них англичане и для англичан^[10]. Знакомые предупреждали Лебедева о возможных негативных последствиях, а недоброжелатели высмеивали его планы, называя их донкихотскими, но он решил следовать своему замыслу^[19]. Лебедев создал музыкальное оформление, сочетав индийское пение и европейскую музыку, которую написал сам; включил индийские песни и танцы, стихи популярного бенгальского поэта Бхарата Чандра Рая^[5]:45[25].

По адресу улица Домтола, 25 (ныне Эзра, 37)^[20] было арендовано и перестроено помещение под театр (Компания отказала Лебедеву в использовании своего здания)^[19] с двухэтажным зрительным залом на 300—400 человек, сценой и театральными механизмами^[10]. Играли в театре туземные актёры и актрисы: 10 мужчин и 3 женщины (впервые в истории бенгальской сцены женщин играли актрисы), а также музыкальная труппа из 10 человек^[10]. Было получено разрешение на представления от генерал-губернатора Джона Шора^[19]. Ремонт и оформление театра начались 1 июня^[10] (сцена была выполнена в бенгальских традиционных цветах — красном и жёлтом^[7]:251). Лебедев использовал разнообразную рекламу: личностное обращение к потенциальным зрителям через газеты, распространение подписки на абонементы, отпечатанные типографским путём красочные афиши на бенгальском и английском языках^[7]:251[27]. Открытие состоялось в пятницу 27 ноября 1795 года пьесой «Притворство», три акта которой были сокращены в один, так как опасались, что английским зрителям, плохо знающим бенгальский, будет скучно^[10]; но успех был велик:

Так появился первый в Индии национальный драматический театр европейского образца^[26]. Удачно прошло и второе представление в понедельник 21 марта 1796 года — пьеса была показана уже полностью. На это представление было допущено всего 200 зрителей, а цена на билет повышена с 8 рупий до 1 золотого мохура (40 шиллингов)^[7]:252. За два представления удалось покрыть половину издержек^[10]. Появились благоприятные отзывы в газетах^[7]:252. Генерал-губернатор разрешил ставить в театре пьесы различных жанров как на бенгальском, так и на английском языке^[7]:252. Окрылённый успехом, Лебедев решил расширять театр: было нанято несколько европейских актрис^[19]:167, построена пристройка к зданию^[6]:170, появились планы постановки оперы «Дезертир» Монсиньи^[7]:253.

Но третьему театральному представлению, запланированному на весну-лето 1797 года, на которое Лебедев приглашал только азиатских жителей Калькутты, осуществиться не удалось^[23]:184. Популярность бенгальского театра вызвала обеспокоенность не только конкурентов, но и британских колониальных властей, опасавшихся пробуждения у местного населения национального самосознания^{[7]:252—253[10][20]}. Судья Верховного суда Джон Хайд неудачно пытался найти подлог в тексте переводов пьес. Лебедева расхваливали в газетах, вынуждая давать обеды и ужины^[10]. Подосланный декоратор Джозеф Баттл, войдя в доверие к Лебедеву, уговорил сделать его равноправным компаньоном, «заплатив» за долю в деле векселем, будучи при этом должен кому-то 10 тысяч рупий — это могло привести к конфискации театра; под видом улучшения он портил декорации, подменил ряд работников на своих сообщников, растрачивал деньги^[6]:170-171. Переманенные театрами Компании актрисы, получив аванс, покидали Лебедева^[19]. Как-то раз театр чуть было не сгорел, якобы из-за неосторожности^[6]. Не хотели расплачиваться полковник А. Кид, сына которого Лебедев обучал музыке более 5 лет, и сборщик налогов Ф. Гладвин, в доме которого он участвовал в концертах — они были должны соответственно 4755 и 1800 рупий^{[комм. 7][7]:254[20]}.

Лебедев пытался обратиться в суд и добиться выполнения договоров или компенсации, но адвокаты не решались под разными предлогами браться за его дело^[19]. На него самого безосновательно подали денежные иски столяр, садовник, повар и владелец арендованного под театр дома, 6 апреля Лебедев был даже арестован, но в тот же день оправдан^[6]. Письма в Лондон к С. Р. Воронцову и протоиерею Я. И. Смирнову с просьбой прислать 2 корабля с документами на провоз для выгодной закупки индийских товаров с целью продажи их в России остались без ответа, посчитанные авантюристическими, хотя это мероприятие вполне могло быть успешным, учитывая близкие отношения Лебедева с индийцами и знание им рынка^[20]. Всё это привело к закрытию театра в начале мая и продаже оборудования на аукционе за цену, гораздо более низкую, чем затраты на строительство^{[5]:50-51[19]}. К октябрю Лебедев остался практически без средств к существованию^{[23]:176-179, 192}. Ухудшилось и здоровье^[5]:52[6].

23 ноября Герасим Лебедев подал генерал-губернатору Дж. Шору ходатайство о разрешении ему вернуться в Европу, которое было удовлетворено уже через два дня, ему было выделено место на корабле Ост-Индской кампании «Лорд Тёрлоу» (англ. Lord Thurlow) под командованием капитана В. Томсона^[23]:192-194. Перед самым отъездом он встретился в Калькутте с И. Ф. Крузенштерном, проходившим практику волонтёром на английском флоте^[5]:52. 10 декабря 1797 года Герасим Лебедев покинул Индию; при нём была лишь сумка с личными вещами общей ценностью в 271 рупию, виолончель, небольшие подарки друзьям и знакомым, а также небольшая коллекция индийских рукописей^{[20][23]:193-193[25]}.

В Кейптауне 8 февраля 1798 года Лебедев сошёл на сушу и подал жалобу губернатору на дурное с ним обращение, но разбирательство окончилось для него безрезультатно^[14]. Встретившийся ему здесь мореплаватель Ю. Ф. Лисянский описал его как нищего и подавленного^[20]. Чтобы заработать на дорогу до Лондона, пришлось дать 5 концертов, один из которых посетил губернатор Дж. Макартни^{[7]:256-257[14]}. Однако и здесь Лебедев изучал язык и нравы местного населения, а также собирал коллекцию раковин^[25]. 4 ноября 1798 года он отплыл из Кейптауна на корабле «Принц Вильям Генри»; 3 декабря он дал виолончельный концерт на острове Святой Елены и 4 февраля 1799 года прибыл в Лондон^[7]:257-258.

Отсюда он обратился через С. Р. Воронцова к императору Павлу I и получил уверение в издании его трудов на казённый счёт, но результата не последовало в связи с доносом на Лебедева Я. И. Смирнова о дружбе его с кружком русских якобинцев и несвоевременного ходатайства о награждении англичанина Д. Уайта за спасение русского судна^[14], а также временной опалой Воронцова. В 1801 году Лебедев собственными силами публикует на английском языке «Грамматику чистых и смешанных восточноиндийских диалектов…»; это была одна из первых 8—10 грамматик этого языка, написанных европейцем^{[5]:53-54[28]:40}.

Герасим Лебедев вернулся на Родину в 1801 году. 24 октября он в прошении на имя императора Александра I просил издать на казённый счёт свои труды и переводы привезённых им индийских рукописей. Президент Академии наук А. Л. Николаи заметил, что для этого необходима постройка типографии со специальными шрифтами. Петербургские власти решили построить её. 2 декабря Лебедев составил смету, из которой выходило, что на его планы требуется 15,5 тысяч рублей: он планировал вырезать 172 санскритские «азбучные и цыфирные буквы»; напечатать бенгало-хиндустано-русский словарь на 48 листах; грамматику на бенгали, хиндустани, английском и русском на 73 листах; брамгенскую хронологию на хиндустани, английском и русском на 24 листах; сделанные в Индии переводы двух комедий (на бенгальском, английском и русском) на 50 листах и поэмы (на бенгальском и русском) Бхарата Чандра Рая на 48 листах; автобиографию («Сочинителева жизнь и путешествие») на 96 листах. В январе 1802 года Герасим Степанович отправил второе прошение, в котором была указана необходимая сумма в 10 тысяч рублей и просьба о присуждении звания профессора восточных языков с начислением соответствующего жалованья, необходимого для спокойной работы. 29 января 1802 года вышел указ Александра I о присуждении звания и зачислении в Академию наук с жалованьем в 1800 рублей в год. Президент Академии наук Николаи на это заявил, что Академия может это сделать только по высочайшему повелению, ибо для обычной процедуры требуются люди, которые бы оценили знания Лебедева, а их нет, к тому же звания профессора восточных языков в Академии вовсе не предусмотрено, да и жалованье непомерно высокое. Александр I «высочайшего повеления» делать не стал, а вместо этого 4 февраля 1802 года определил Лебедева на службу в Азиатский департамент Министерства иностранных дел с чином коллежского асессора на должность переводчика. На этой должности Герасим Степанович проработал весь остаток жизни, почти не выезжая из Петербурга^{[комм. 8]}. Ему приходилось делать много переводов с европейских языков, в основном с английского. В 1811 году Лебедев получил чин надворного советника, а 1 января 1817 года — орден Святого Владимира 4-й степени^{[5]:57-62[16]:322-324}.

10 тысяч рублей^{[комм. 9]} на создании типографии были выделены, и в 1804 году Герасим Лебедев открыл её в собственном деревянном доме на Богадельной улице (ныне Орловская^{[комм. 10]}) около берега Невы, оборудовал станками с бенгальским наборным шрифтом, и уже на следующий год напечатал с его помощью книгу — индийским письмом это было сделано впервые в Европе^{[комм. 11][5]:59}. Первой здесь была издана брошюра с бенгальскими стихами в оригинале и переводе Лебедева^[15]:193. В 1805 году Герасим Степанович опубликовал труд по экономике, географии и культуре Индии — «Беспристрастное созерцание систем восточной Индии брагменов священных обрядов и народных обычаев», есть указания, что она была напечатана также на немецком и французском языках^[5]:60. Вскоре поступило предложение из Страсбурга печатать на санскрите и новоиндийских языках переводы классиков разных народов, но Лебедев был вынужден отказаться, так как был очень загружен по службе^[5]:60. За последующие же годы ничего напечатано не было, хотя Лебедев и продолжал работать над черновиками. В письме к Александру I в 1816 году он объяснял это ухудшением зрения, слабым здоровьем и недостатком средств, едва достаточных для пропитания — такое затруднительное финансовое положение объяснялось оборудованием типографии^{[5]:70[13]:2-3}.

15 (27) июля 1817 года^{[комм. 12]} Герасим Лебедев скончался в своём печатном доме после тяжёлой болезни и был похоронен на Георгиевском кладбище на Большой Охте в Санкт-Петербурге. Его могила не сохранилась; плита с эпитафией от жены, Анастасии Яковлевны, описывающая его путешествие и изучение Индии, находится в Государственном музее городской скульптуры^[5]:70-71. Портреты Лебедева и описания его внешности не известны^{[10]:178[29][30]}.

Опубликованная в Лондоне в 1801 году «Грамматика чистых и смешанных восточноиндийских диалектов…» («A grammar of the pure and mixed East Indian dialects…»)^{[комм. 13]} на самом деле рассказывает о калькуттском варианте хиндустани^{[комм. 14]}, служившем здесь лингва франка, прежде всего, в торговле. Лебедев использовал в основном материал, который сам и собрал, а также пособия Г. Хэдли и Дж. Фергюссона^{[комм. 15]}. Построена грамматика по оригинальной схеме: в отличие от предыдущих и последующих, в ней была сделана попытка объединить европейскую и индийскую грамматические традиции — наряду с европейскими грамматическими терминами приводятся санскритские в бенгальском произношении; рассмотрено всё многообразие грамматических форм одного только хиндустани, использовавшегося в Калькутте, а не совокупности их из разных центров Индии^{[4]:106-108[5]:54-55[12]:357}.

В работе Лебедева много непоследовательностей и ошибочных представлений, связанных с его профессиональной неподготовленностью и плохим знанием санскрита, систему которого он пытался использовать при построении грамматики. Так, многообразные языковые явления изложены им без классификации и строгого отбора, что должно было затруднить практическое использование книги; ошибочно выделены рода, запутана система спряжения глаголов. Но много у Лебедева и верного, хотя и не всегда правильно выраженного^{[28]:40[31]:144, 146, 150}.

В предисловии к своей грамматике Герасим Лебедев резко критиковал работы предшественников — Хэдли и Фергюссона по хиндустани и Уильяма Джонса по санскриту, обвиняя их в большом количестве ошибок и неправильной транскрипции, искажающей смысл индийских текстов. Но критика эта возникла по недоразумению, связанному с тем, что хиндустани и санскрит, с которыми был знаком Лебедев, испытывали большое влияние бенгали; критикуемые же авторы, при всём несовершенстве их транскрипций, описывали классические формы этих языков. Это неудачное вступление, в совокупности с недостатками построения грамматики и рядом сомнительных определений, давали исследователям повод сомневаться и в изложенных фактах. Так, С. К. Чаттерджи в своих статьях, описывающих первые грамматики хиндустани^{[комм. 16]}, грамматику Лебедева не рассмотрел^[31]:144.

Лебедев полагал, что для передачи звуков индийских языков более подходит русский, а не английский алфавит и что индийские звуки очень близки к русским. В своей работе произношение звуков хиндустани он не объясняет. Его система транскрипции (собственная) не отличается последовательностью и имеет некоторые недостатки. В частности, не показаны различия между дорсальными и какуминальными согласными, как правило, не передаются аспирация согласных и назализация гласных, часты случаи различного написания одних и тех же слов, многочисленны опечатки^{[31]:144-145[32]}.

Основная ценность данной грамматики состоит в том, что она, как никакая другая, отображает явление изменения калькуттского хиндустани под воздействием бенгали и родных языков массовых в то время переселенцев в Калькутту со всей Индии: появление огромного количества однозначных форм и упрощение грамматического строя, множество диалектизмов и заимствований. Наибольшее влияния, помимо бенгали, оказывали диалекты восточного хинди, бихари, арабский и персидский^{[4]:106-108[5]:54-55[12]:357-358[16]:321-322[31]:144}.

«A grammar of the pure and mixed East Indian dialects…» дважды (в 1963 и в 1988) переиздавалась в Калькутте^{[комм. 17]}.

Опубликованное в 1805 году «Беспристрастное созерцание систем восточной Индии брамгенов священных обрядов и народных обычаев»^{[комм. 18]} было первой оригинальной изданной книгой об Индии на русском языке^{[комм. 19][5]}. Она состоит из введения, содержащего автобиографические сведения, и трёх частей.

Первая часть в 7 главах рассказывает об индийской мифологии, религии и космогонии: 1) «О сотворении мира сего», 2) «О святой единосущной и нераздельной Троице», 3) «Об ангелах индийцами распознаваемых», 4) «О светилах небесных первоначального Лунного века», 5) «О сотворении всей земной твари», 6) «О начальном счислении времён у индийцев», 7) «О четырёх индийских веках»^[8]. Лебедев, как и некоторые другие исследователи его времени, рассматривал индуизм и христианство как формы единой религии, например, отождествлял Тримурти с Троицей, Кришну с Сыном Божиим, прочих божеств с ангелами и т. п.; считал Индию страной, сохранившей «истинно христианские» духовные ценности^{[12]:354[17][18][33]}. Это отрицательно повлияло на ценность первой части^[5]:60.

Вторая часть книги в пяти главах содержит индийскую космографию, астрономию и бенгальский календарь: 1) «О разделении царств природы», 2) «О разделении света сего на планеты и градусы», 3) «О светилах небесных первоначального Солнечного века», 4) «О месяцах и знаках к оным принадлежащих, о шести разных временах годичных», 5) «О ключе и расположении табелей в индийском календаре». Описанная космографическая модель в точности не соответствует ни одной из пуранических моделей, хотя близка к моделям «Вишну-пураны» и «Ваю-пураны» и «Брихат-самхиты» Варахи Михиры^[12]:354.

В третьей части Лебедев описывает то, что видел в Индии сам, поэтому она представляет наибольший интерес: 1) «О священных брамгенских обрядах и пяти разных помазаниях младенцев», 2) «О храмах и украшениях к оным принадлежащих», 3) «О главных праздниках индийских и чудесно страдательных торжествах их», 4) «О разности чинов и званий индийского народа» (о кастовом строе Бенгалии), 5) «О народных обычаях индийцев», 6) «О изобилиях восточной Индии» (о географии и экономике Индии, а также доходах Ост-Индской компании), 7) «О торговле индийской» (о торговле Индии с другими странами, причём подчёркиваются многочисленные русские товары, привозимые сюда европейцами и делается вывод о необходимости для России прямой торговли с Индией)^[8].

Работа Герасима Лебедева написана с уважением и интересом к индийцам; деятельность же европейцев, особенно англичан, в Индии характеризуется как грабительская и развращающая^[5]:61. К сожалению, в книге много ошибок и неточностей, скоропалительных выводов и наивных (даже для того времени) суждений^[12]:351; Лебедев сам предвидел их и заранее извинялся^[8]:7.

В марте 2009 года в Ярославле «Беспристрастное созерцание систем Восточной Индии брагменов, священных обрядов их и народных обычаев» впервые было переиздано^{[комм. 20][34]}.

Герасим Лебедев к 1815 году полностью подготовил к печати «Арифметические восточных индийцев таблицы…», которые должны были служить для русских кратким пособием по изучению основ индийской арифметики. В книге даются полные таблицы соотношений между употребляемыми в Бенгалии денежными единицами; мерами длины; санскритскими, бенгальскими, калькуттской разговорной формы хиндустани и русскими числительными; таблица умножения на бенгальском. Рукопись Лебедев отправил своему начальнику графу К. В. Нессельроде с просьбой представить работу Александру I, что не привело ни к какому результату^{[5]:62-65, 70}.

В последний год жизни Лебедев работал над сочинением «Систематические восточных индийцев начальные, умозрительные и существенные основания арифметики…», которое должно было показать религиозно-философскую основу индийской арифметики, её «таинственные смыслы». Однако завершить он успел только первый раздел, рассматривающий числовую символику в индийской мифологии и философии. В ней, в том числе, воспроизведены в русском переводе значительные фрагменты одного из важнейших памятников индийской культуры — «Бхагавад-гиты»^[5]:68[18].

Ещё в Индии Герасим Лебедев составил словари и грамматики бенгали и разговорного хиндустани, учебник по арифметике на бенгальском^[5]:55-56, написал ряд работ по истории индийской культуры^[25]. Ему принадлежит самый ранний образец перевода текста Ветхого Завета (отрывок Екклесиаста) на новые индоарийские языки^[35].

В Калькутте же Герасим Степанович перевёл на русский часть поэмы Бхарата Чандра Рая «Оннода-монгол», рассказывающую о царевиче Видье (Бидде), в образе странника завоёвывающем любовь царевны Сундары (Шундор)^[36]:522. Русскому послу в Лондоне было отправлено письмо с вопросом о возможности публикации работ Бхарата Чандра Рая в России^[37] — это была первая в стране попытка напечатать произведение индийской литературы в переводе с языка оригинала^[14]. Приводимый Лебедевым бенгальский оригинал поэмы не совпадает ни с одним из её вариантов^[12]:355-356.

Находясь в Лондоне, Герасим Лебедев подготовил к печати одну из самых ранних записей музыкального фольклора Восточной Индии — «Собрание индостанских и бенгальских арий», однако удалось ли их издать не известно, а рукопись была утеряна.^[7]:258.

В марте 1815 года Герасим Лебедев, по просьбе поэта Г. Р. Державина, работавшего над трактатом «Рассуждение о лирической поэзии…», надеявшегося, изучив образцы её разных времён и народов, открыть законы поэтического творчества, послал ему записки «О стихосложении индийцев», в которых описывал характерные для индийской культуры стихотворные размеры, манеру исполнения, органическую связь поэзии и музыки и т. д., и «Имена отличнейших индийских песнопевцев…». В качестве примера он приложил специально напечатанную брошюру в три страницы на санскрите с транскрипцией и русском «Шлоке Мога Мудгаро. Стихи нравоучительные» — перевод популярного гимна «Моха-мудгара» («Бхаджа-говиндам»), приписываемого философу Шанкаре^{[комм. 21]}, первый известный русский перевод непосредственно с санскрита. Для этого перевода характерно сознательное стирание признаков Индии и особенно индуизма с целью подгонки текста под христианство (например, бог Вишну назван просто Творцом), а также более высокий, чем в оригинале, стиль. Державин не успел осуществить свой замысел, но в черновой рукописи трактата ссылки на Лебедева присутствуют неоднократно^{[12]:356-357[17]}.

Герасим Степанович готовил ещё несколько трудов: «Азбука брамгенского священного языка, называемого шамскрито (а не санскритский)» (рукопись не сохранилась); «Краткий словарь на бенгальском гражданском и простонародном языках с преложением на российский» и «Несколько разговоров, употребительных в общежитии, на гражданском бенгальском и народном индийском языках, преложенных на российский и английский языки…» (не были закончены, черновики не обнаружены); бенгальская и санскритская грамматики (остались в черновиках и не сохранились); комедия «Притворство» на бенгальском и русском, которая должна была служить для практического упражнения в бенгальском языке^{[5]:65-68[32]}. Бенгальский перевод комедии «Притворство» дважды издавался в Индии: в 1963^{[комм. 22]} (сокращённо) и в 1972 годах^[12]:358-359.

Из путешествия Лебедев привёз коллекцию индийских рукописей, ставшую первой в России; это были санскритский словарь синонимов «Амара-коша» («Словарь Амары»), составленный Амара Синхой в I тысячелетии нашей эры; санскритский дидактический сборник сказок «Хитопадеша» («Полезное поучение») — рукопись Лебедева использовалась в дальнейшем при первом критическом издании этого литературного памятника; стихотворная повесть на языке хинди «Матху Малати Джайта прасангакатха» («Повествование о Мадху, Малати и Джайта»); 4 календаря^[5]:57. Эта коллекция попала в Азиатский музей и была описана в 1835 году санскритологом П. Я. Петровым^[16]:323.

Несмотря на то, что Герасима Лебедева небезосновательно называют первым русским индианистом и основоположником российской индологии, его работы, посвящённые индийским языкам и культуре, носят характер практических пособий, описательны и почти не содержат элементов исследования^[16]:318.

Но в отличие от многих западных учёных Герасим Лебедев подходил к изучению Индии не с евроцентристских позиций и смог оценить значение индийской культуры для культуры общечеловеческой, увидеть её целостность и многообразие, важность её произведений вне зависимости от их возраста^{[12]:351-352[36]:523[38]}. В своих письмах влиятельным особам он старался представить изучение Индии необходимым для «укрепления между народами дружелюбия… и восстановления всеобщего и всемирного блага» и весьма важным для России как в духовном, так и в экономическом отношении. Свои материалы считал достойными опубликования, а себя — вознаграждения^{[8]:1-2[13]:2-3[15][23]:175-176}.

Стремления Лебедева в России опередили своё время^{[комм. 23][32]:197[комм. 24][39]}: ввиду отсутствия соответствующих учебных заведений ему некому было передать полученные знания, поэтому построенная им типография после его смерти бездействовала (следы её не сохранились^{[комм. 25]}), а его неизданные при жизни труды так и не увидели свет, часть из них утеряна…^[5]:72. Есть немало общего между Герасимом Лебедевым и Афанасием Никитиным: это были «„гости“-неудачники, бедолаги, впутавшиеся в безнадёжное дело»; схожи схемы их путешествия: познавательное пребывание в Индии; возвращение домой с багажом знаний, но без материальных приобретений; малая востребованность на Родине^[39][40]:45.

Жизнь и работы Лебедева сохраняют значение в политическом плане, особенно на фоне критики ориентализма, как признак симпатий русских к индийской культуре и стремление беспристрастно изучать её, что важно для укрепления российско-индийских отношений; а также для истории — как свидетельства очевидца о некоторых сторонах жизни Индии конца XVIII века^{[12]:352-353[28]:40[41][42]}.

На протяжении 150 лет имя Герасима Степановича Лебедева неоднократно появлялось в печати. О нём упоминает в 1806 году языковед И. Х. Аделунг, приводя некоторые биографические сведения, в основном со слов И. Ф. Крузенштерна^{[комм. 26]}. В 1815 году некоторые данные о Лебедеве приводит историк Ф. Аделунг^{[комм. 27]}. В 1832 году появилась анонимная статья (возможно, её автором был палеограф А. Ф. Малиновский^[7]), описывающая его путешествие в Индию^{[комм. 28]}. В ноябре 1880 года в «Историческом вестнике» впервые была напечатана обстоятельная статья о Г. С. Лебедеве — издателя Ф. И. Булгакова на основе черновых тетрадей Лебедева, хранившихся в архиве собирателя рукописей П. П. Вяземского^{[комм. 29]}. Но биография Герасима Лебедева оставалась слабо освещённой, рукописные материалы не изученными, да и печатные труды практически не привлекали к себе внимание индологов^{[5]:36[7]:241}.

Оживление возникло в середине XX века. В 1955 году Н. С. Хрущёв упомянул Лебедева при посещении Калькутты^[23]:156. В 1950-х — 1960-х годах появились научные труды В. С. Воробьёва-Десятовского (1956^{[комм. 30]}), Л. С. Гамаюнова (1956^{[комм. 31]}), Г. А. Зографа (1960^{[комм. 32]}, 1963^{[комм. 33]}), М. Г. Альтшулера (1963^{[комм. 34]}); публикации некоторых документов^{[комм. 35][комм. 36]}; публицистические статьи и художественные произведения о Герасиме Лебедеве и его творчестве^[11][25].

О Герасиме Лебедеве написано два исторических романа: «Индийский мечтатель» Е. Л. Штейнберга 1956 года^{[комм. 37]} и «Герасим Лебедев» В. А. Смирновой-Ракитиной 1959 года (переиздан в 1969 и 1980)^{[комм. 38]}. Герасиму Лебедеву посвящена первая пьеса писателя и телеведущего Э. С. Радзинского — «Мечта моя… Индия», которую он написал в возрасте 19 лет белыми стихами. Пьеса шла в 1958 году в Московском Театре юного зрителя: по словам автора, она закончилась провалом, выдержав 14 постановок^[11]. Дипломная работа Эдварда Радзинского также была посвящена Лебедеву: впоследствии её опубликовали в журнале «ЮНЕСКО-информейшн» на многих языках. Режиссёр Р. Р. Нахапетов в 1984 году планировал снять фильм «Мечтатель с жемчужного берега» о Г. С. Лебедеве, но съёмки фильма не были завершены^[43].

Хотя бенгальский театр появился вновь только в 1850-х годах^{[26][комм. 39]}, память о Лебедеве в Индии сохранилась^[24][36]:523. В Калькутте его именем названа улица^[22][44]. В 1965 году под руководством Тарун Рая «Театральный центр» города Калькутты поставил спектакль, который рассказывает о жизни и деятельности в Индии Г. С. Лебедева^[9]. Дважды в Калькутте переиздавалась «A grammar of the pure and mixed East Indian dialects…» и бенгальский перевод комедии «Притворство»^[12]:358-359. 27 марта 2009 года в Российском центре науки и культуры в Калькутте состоялся семинар «Герасим Лебедев — основатель современного бенгальского театра», организованный генконсульством России и членами театральной группы «Малый народный театр»; был показан документальный фильм бенгальского режиссёра У. Датты «В поисках театра» о жизни Лебедева в Калькутте^[41].

В 2005—2007 годах в Институте лингвистических исследований РАН действовал проект «Научное наследие первого русского индолога Г. С. Лебедева (1749—1817): комплексное исследование, подготовка текстов к изданию»^{[комм. 40]}. Произведён архивный поиск и оцифровка сохранившихся рукописей, текстологический анализ, комментирование трудов Лебедева, начат перевод «A grammar of the pure and mixed East Indian dialects…» на русский язык^[12]:353.

В Ярославле память о Герасиме Лебедеве поддерживают Музей истории города^[29] и Ярославское рериховское общество. В октябре 1999 года состоялась общероссийская научная конференция «Герасим Лебедев и его время», посвящённая его 250-летию^[45]. В январе 2008 года был открыт постоянный экспозиционный комплекс, посвящённый Г. С. Лебедеву, а также культурным и научным связям Ярославля и Индии^[44] — это было уже шестое мероприятие в честь уроженца города^[20]. В 2009 году тиражом 1000 экземпляров впервые переиздано «Беспристрастное созерцание»^{[комм. 41]}. 26 февраля 2010 года имя Герасима Степановича Лебедева присвоено библиотеке-филиалу № 11 Централизованной библиотечной системы Ярославля; в библиотеке оформлена посвящённая его жизни и трудам выставка^[46][47]. В 2011 году местной художницей написан недокументальный портрет Лебедева, подаренный послу Индии в России^[30].

Известное на 2009 год научное наследие Г. С. Лебедева включает в себя следующие работы^[12]:351

• A grammar of the pure and mixed East Indian dialects… — London, 1801.
  • A grammar of the pure and mixed East Indian dialects… — Calcutta: K. L. Mukhopadhyay, 1963. — 118 p. — 300 экз.
  • A grammar of the pure and mixed East Indian dialects… — Calcutta: Firma KLM, 1988. — 116 p. — ISBN 9780836423730.
• Беспристрастное созерцание систем Восточной Индии брагменов, священных обрядов их и народных обычаев, Всесвятейшему монарху посвящённое; собрано на Российском языке и издано жившим в Калкутте Герасимом Лебедевым. — СПб.: Типография автора, 1805. Вступление. Часть 1. Часть 2. Часть 3.
  • Беспристрастное созерцание систем Восточной Индии брагменов, священных обрядов их и народных обычаев. — Ярославль: Академия развития, 2009. — 128 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-7797-1297-2.
• Перевод с бенгальского поэмы Бхарот Чондра Роя «Красота познания» («Видья Сундара»). — Рук., РГИА, ф. 1673 (А. С. Шишков), оп. 1, № 12;
• «Притворство» (перевод на бенгальский язык комедии У. Джодрелла «The Disguise»). — Рук., ОР РНБ, ф. 7 (Ф. П. Аделунг), № 79; РГАЛИ, ф. 195 (архив Вяземских), оп. 1, ед. хр. 6075, 6076.
• «Шлоке Мога Мудгаро. Стихи нравоучительные». — Печ., ОР РНБ, ф. 247 (Г. Р. Державин), т. 5.
• Материалы по индийскому стихосложению. — Рук., ОР ИРЛИ, ф. 96 (Г. Р. Державин), оп. 1, № 37; ОР РНБ, ф. 247 (Г. Р. Державин), т. 5.
• Материалы по грамматике «калькуттского хиндустани»; материалы по бенгальско-русскому и хиндустани-русскому разговорнику; переводы отрывков различных текстов на бенгали и хиндустани. — РГАЛИ, ф. 195 (Вяземские), оп. 1, ед. хр. 6081.
• Систематические восточных индийцев начальные, умозрительные и существенные основания Арифметики, называемой Нам мата, сокращённо Намта или Гунона на Шомскрито, Бенгальском и российском языках…. — Архив востоковедов СПб. ФИВ РАН, ф. 90, № 2—1226/2; РГАЛИ, ф. 195, оп. 1, ед. хр. 6081.
• Арифметические восточных индийцев таблицы, заключающие в себе сообразное основание философской и богословской брамгенских систем… — Рук., Архив востоковедов СПб. ФИВ РАН, ф. 90, № 1—1226/1.