Военная журналистика

Военная журналистика берёт начало с возникновением коммуникативных технологий. Довольно рано значение военных сообщений осознал Александр Македонский. В походах его сопровождали специально обученные люди, которые фиксировали его военные успехи и увековечивали их в истории^[1].

Ситуация изменилась с изобретением Иоганном Гутенбергом в 1450 году печатного станка, что позволило оповещать широкую публику о событиях на войне. Одним из первых таких упоминаний было взятие острова Лесбос французскими и венецианскими войсками. Далее войны стали основным сюжетом для газет^[1].

Первая британская газета Weekly news своим появлением обязана Тридцатилетней войне (1618—1648).

Доминиковски приводит такую историческую ретроспективу военной журналистики^[1]:

Первые профессиональные военные корреспонденты появились во время Крымской войны. Н. Берг отправился в Севастополь, откуда писал для журнала «Москвитянин» М. П. Погодина. С британской стороны осаду Севастополя освещал приобретший большую известность корреспондент В. Х. Рассел.

Хотя уже во время Крымской войны передача данных посредством телеграфа была возможна, она редко использовалась из-за недостатка инфраструктуры. Военные сообщения передавались при помощи обычной почты. К этому времени фотография также применялась. Английский журналист Роджер Фентон сопровождал британские войска в Крыму с передвижной фотолабораторией. Работа Фентона финансировалась британским правительством, с той целью, чтобы «показывать скорректированную картину войны» и перекрывать наблюдения Рассела^[2].

Филипп Найтли обозначил период между Крымской войной и Первой мировой войной как «Золотой век» военной журналистики^[3].

Во время Русско-турецкой войны 1878 года при русской армии было уже более двух десятков русских и иностранных корреспондентов, а во время русско-японской войны в маньчжурских армиях побывало 102 русских корреспондента и 38 иностранных.

В войнах XX века значение военных корреспондентов значительно возросло, так как исход войн зачастую существенно зависит от общественного мнения воюющих стран.

В России «Временное положение о военной цензуре» было подписано на следующий же день после начала Первой мировой войны, 20 июля 1914 г. По нему военная цензура устанавливалась в «полном объёме» в местах военных действий и «частично» — вне их. 20 июля 1914 г. по распоряжению начальника Генерального штаба в Петрограде была учреждена военно-цензурная комиссия. В марте 1915 г. военная цензура была введена и в Москве.

С вступлением США в Первую мировую войну в апреле 1917 года резко усилилась антигерманская пропагандистская деятельность американского правительства. Это было в русле подходов к информации со стороны других стран — участниц Антанты, которые придавали этому направлению своей деятельности исключительно большое внимание^[4]. Как отмечает С. И. Беглов, «союзники по Антанте стремились держать в поле зрения все цели: противника и его тылы, собственную и союзную аудиторию, а также нейтралов»^[5].

Были созданы специальные правительственные органы по управлению прессой. Комитет общественной информации (Си-Пи-Ай) при правительстве США с мая 1917 года публиковал правительственный орган информации «Оффишиэл буллетин», тираж которого к концу войны составлял 118 тыс. экземпляров^[6].

Правительство США оказывало и прямое давление в нужном ему направлении на журналистику внутри страны. Американское правительство пошло в годы Первой мировой войны на введение прямой официальной цензуры. Под особо жёсткий цензурный контроль были поставлены любая информация военного характера и все её источники, включая солдатские письма. Военное министерство регулировало все вопросы, связанные с деятельностью военных корреспондентов, хотя за ними в принципе сохранялось право «правдиво» информировать народ о фактах, касающихся операций армии, но категорически запрещалось выдавать врагу «сведения»^[7].

В условиях мировой войны в США были задействованы «Закон о шпионаже» от 15 июня 1917 года, предусматривавший привлечение к уголовной ответственности за «подрыв правительственных кампаний», и принятый в мае 1918 года «Закон о подстрекательстве к мятежу». Тогда же была введена цензура зарубежной почты. Осенью 1917 года был лишён почтовых привилегий и, по сути, закрыт левый общественно-литературный журнал «Мэссиз» («Массы»)^[7].

Опыт, приобретённый в годы Первой мировой войны, использовался американским правительством и в последующих войнах и конфликтах. Он стал предметом всестороннего изучения и обобщения, показал плюсы и минусы организации правительственной пропаганды внутри страны и за рубежом^[6].

Деятельность армейских пресс-центров в период иракской войны 2003 года критиковалась. Многие журналисты страдали от нехватки информации и выражали неудовлетворённость деятельностью армейских пресс-центров. Корреспондент Би-би-си Питер Хант жаловался в эфире: «Мы ждём здесь, в этом безликом ангаре в Катаре, новостей о текущих операциях». Его коллега Пол Адамс назвал тесную комнату, в которой проводились брифинги, «неадекватным рабочим пространством». Особенно возмущали журналистов брифинги невозмутимого бригадного генерала Винса Брукса. После них американские журналисты «рвали на себе волосы в связи с отсутствием информации». Критиковалась также американская практика «вживления» журналистов в армейские части. Журналист Аднан Хан назвал «вживление» одной из причин того, что писать репортажи о войне становится все труднее", так как из-за этого журналисты воспринимаются местными жителями как «инструменты оккупантов» или даже шпионы^[8].

Особенностью военной журналистики СССР было то, что освещением военных конфликтов с непосредственным пребыванием на местах событий занимались, как правило, журналисты, находившиеся непосредственно на месте событий. Нередко это были действующие военнослужащие.

Начиная с 1992 года военные конфликты на постсоветском пространстве массово освещали уже гражданские журналисты, представляющие огромное разнообразие СМИ.

В журналистском мире этика играет важную роль, а в рамках военной журналистики этот вопрос становится ещё острее. В первую очередь на первый план выходит достоверность информации. В этом моменте нужно понимать, что достоверность в большинстве случаев будет неполной, так как некоторые вещи, относящиеся к военной теме, нельзя демонстрировать. Например, настоящие имена и лица военнослужащих. Достоверность должна быть, но только в рамках, которые устанавливаются в целях безопасности и самого журналиста и военнослужащих. С правдивостью и объективностью происходит таже история, что и с достоверностью. Они должны быть, но само военное положение прорисовывает рамки, которые касаются безопасности тех людей, которых затрагивает журналист в своем материале. Ответственность становится очень важной так как от нее зависит абсолютно все, включая жизнь самого журналиста и людей его окружающих. От одного неверного или даже непродуманного действия может случится что-то абсолютно непоправимое, поэтому ответственность становится главным принципом. Ответственность ложится на журналиста и в плане психологического состояния потерпевших, стоит быть деликатным в вопросах и в целом в информации, которую журналист собирается узнать от потерпевшего^[9].

В реалиях военной журналистики погоня за сенсационным материалом сводится к нулю, а в идеале и вовсе отсутствует. Многие военные корреспонденты из разных редакций работают в рамках одной военной части, связываются с одними и теми же людьми с боевых постов.

Этика в военной журналистике понятие довольно зыбкое и сложное. При соблюдении высоких стандартов журналист должен также заботиться о людях, которые находятся рядом с ним. Он платит за свои ошибки не сколько репутацией своего СМИ, сколько реальными человеческими жизнями.

Потребность в квалифицированных военных журналистах растет с объемом информации военно-политического характера в СМИ на протяжении последних десятилетий^[10]. Профессиональную подготовку корреспондентов, специализирующихся на работе с конкретной тематикой, предоставляют программы высшего образования.

В СССР была организована структурированная система высшего образования для военных журналистов, одним из ведущих образовательных учреждений было Львовское высшее военно-политическое училище. Однако воспроизводство профессиональных журналистских кадров для освещения военно-политической тематики после распада Советского Союза было приостановлено^[10].

На сегодняшний день профессия журналиста, ориентированного на работу с военно-политической тематикой, считается актуальной и востребованной в современном обществе^[11]. Особенность системы обучения военных журналистов заключается в ее приближенности к условиям реальной воинской службы, что способствует профессиональной адаптации студентов. Направленность образования предполагает трудоустройство непосредственно в военные СМИ. Программа «Военная журналистика» представлена в двух ВУЗах России:

• Военный университет имени князя Александра Невского — высшее военное учебное заведение Министерства обороны Российской Федерации, главный военно-гуманитарный учебный и научный центр Вооруженных Сил РФ.
• Воронежский государственный университет — первый набор на специализированную подготовку журналистов для военных ведомств был осуществлен в 2016 году^[10].

Учебная программа военных журналистов отличается от классического плана обучения на факультете журналистики: помимо традиционных журналистских дисциплин студенты изучают ряд специальных курсов, осваивают военное дело, а также проходят плановые сборы и стажировку в будущей должности.