Солнечный удар (рассказ)

Иван Бунин говорил, что рассказ «Солнечный удар» вырос из мысленного «представления о выходе на палубу после обеда, из света в мрак летней ночи на Волге»^[1][2][3].

Рассказ был написан Буниным в эмиграции, в 1925 году. Впервые опубликован в 1926 году в парижском журнале «Современные записки» (кн. XXXVIII).

Вошёл в одноимённый сборник рассказов, вышедший в 1927 году в Париже, в издательстве «Родник», в том же году переиздан в сборнике «Дело корнета Елагина» харьковским издательством «Космос». Также при жизни автора рассказ был включён в седьмой том собрания сочинений, вышедший в издательстве «Петрополис» (Берлин, 1934), и в книгу «Митина любовь. Солнечный удар» (Нью-Йорк: Издательство имени Чехова, 1953)^[4][5].

Поручик встретил на корабле с женщину, которая ехала из Анапы. Охваченные взаимной страстью, они сошли на пристань в небольшом уездном городе, зашли в гостиничный номер и, лишь за ними закрылась дверь, слились в поцелуе. Оба они потом много лет вспоминали эту минуту, потому что впервые испытали чувство такой силы. На следующее утро женщина, так и не назвавшая своего имени, уехала. Она просила его не ехать вместе с ней дальше, а дождаться следующего парохода, и он согласился. Она сказала, что с ней никогда такого не было прежде и не будет после и сравнила случившееся с ними с солнечным ударом.

Поручик проводил её на корабль и вернулся в номер, который был ещё полон ею и уже пуст, и это показалось ему странным. Ему было больно, и казалось противоестественным, что они больше никогда не встретятся. Но не мог же он приехать в город, где она жила с мужем и трёхлетней дочерью! Его охватило отчаяние и ощущение ненужности своей жизни без неё.

Ему нужно было чем-то себя отвлечь, и он отправился на базар, чувствуя себя самым несчастным человеком в этом городе. Не выдержав толпы и суеты базара, он отправился в собор, потом гулял по заброшенному саду на горе. Устав от жары, он вернулся в прохладную гостиницу. Поручик одновременно чувствовал радость, и его сердце разрывалось на части. Он был бы готов умереть за ещё один день с ней и думал, как же ему теперь избавиться от этой неожиданной любви. Он было отправился на почту, чтобы отправить ей телеграмму с признанием в любви, но понял, что не знает её имени и адреса (знал только город). Вчера он спрашивал, как её зовут, но она всякий раз, смеясь, отказывалась назвать имя.

Он вернулся в гостиницу в уже прибранный номер, где не было следов её присутствия, кроме одной шпильки. Лёг на кровать, закрыл глаза, из-под век его катились слёзы. Проснувшись утром, он, не торопясь, собрался и поехал на пристань. Извозчик сказал, что это он ночью привёз их в гостиницу. Поручик заплатил ему целых пять рублей. Потом он плыл на пароходе и чувствовал себя постаревшим на десять лет^[6].

В произведении экспозиция сжата до одной фразы («После обеда вышли из ярко и горячо освещённой столовой на палубу и остановились у поручней»), не раскрывающей предысторию героев^[7]. Автор сразу вводит читателя в действие, описывая их внезапную встречу. Логика событийного ряда в рассказе заменяется рядом психологически насыщенных деталей: тактильные ощущения, цвета, звуки, запахи («…ярко и горячо освещённой столовой», запах загара от рук героини, «тепло и запахи ночного летнего уездного города», «волжское щегольство» парохода, подходящего к пристани, и пр.)^[8].

У чувства, охватившего героев, нет психологической мотивировки, оно уподоблено «солнечному удару» и «сумасшествию». Это любовь-страсть, проявление иррациональной стихии бытия. Кульминацией рассказа становится момент физической близости героев, одухотворённой их чувством. Переживание времени в рассказе субъективно-лирическое. Автор описывает совместные переживания героев как миг любовной близости, в котором оказались сосредоточены их настоящее, прошлое и будущее^[8]:

…Оба так исступлённо задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой^[6].

От момента близости автор следует за переживаниями героя, его самопознанием и постижением сути любви. Отходя от традиций психологизма в реалистической литературе, Бунин вместо длинных внутренних монологов героев использует косвенные приёмы изображения их душевных движений. Сначала это портретные детали образа героини («запах её загара и холстинкового платья» и пр.), потом, когда герои расстаются, поручик постепенно начинает осознавать возникшее в нём новое и непонятное чувство, «которого совсем не было, пока они были вместе, которого он даже предположить в себе не мог». Бунин описывает, как меняется мировосприятие героя, как он осознаёт значимость произошедшего, как начинает ощущать счастье во всём, что его окружает, в самых будничных вещах. Однако безмерность его чувства оказывается несовместимой с обыденностью. Герою странно видеть людей, которые просто живут и не страдают, как он. Вглядываясь в фотографии незнакомых людей на витрине, он чувствует боль^[8]:

Как дико, страшно всё будничное, обычное, когда сердце поражено, — да, поражено, он теперь понимал это, — этим страшным «солнечным ударом», слишком большой любовью, слишком большим счастьем^[6].

Любовь приобщает героя к вечности и одновременно выводит за пределы обычного восприятия мира. Повествование в рассказе скреплено не логикой причинно-следственных связей, а лейтмотивами и ассоциациями. Финал рассказа реалистически достоверный и в то же время символически обобщённый, в нём исследователи видят отражение ностальгии автора по утраченной родине^[8]:

Тёмная летняя заря потухала далеко впереди, сумрачно, сонно и разноцветно отражаясь в реке, ещё кое-где светившейся дрожащей рябью вдали под ней, под этой зарёй, и плыли и плыли назад огни, рассеянные в темноте вокруг^[6].

Рассказ называют одной из вершин в осмыслении тайны любви иррациональных глубин человеческой души^[8].

В рассказе И. А. Бунина «Солнечный удар» каждая деталь несёт символическую нагрузку, превращаясь в элемент лирико-философской системы произведения^[9].

• Солнце — центральный символ рассказа. В начале оно олицетворяет жизнерадостность, свет, любовь; в середине — затмение, «солнечный удар» как метафора внезапного, всепоглощающего чувства; в конце — «бесцельное» солнце, подчёркивающее утрату смысла жизни героем после расставания.
• Жара и раскалённый воздух — лейтмотив, ассоциирующийся с жаром страсти, с «испепелением», «сожжением» души героя.
• Река — основной фон развития отношений: на пароходе по реке герои встречаются и расстаются. Река символизирует необратимое течение времени, изменчивость жизни, неизбежность разлуки.
• Пароходы — прежде всего, символ разлуки и движения времени. В рассказе трижды упоминаются пароходы: на первом — знакомство, на втором — отъезд женщины, на третьем — отъезд поручика.
• Шпилька, забытая героиней — последний вещественный след женщины, зримое напоминание о мимолётной, но глубокой любви.
• Детали портрета: запах загара, «маленькая сильная рука», лёгкое холстинковое платье — детали, подчёркивающие естественность, простоту и прелесть героини, а также её беззащитность и нежность.
• Вещественные детали: отодвинутая ширма, неубранная постель, чашка, шпилька — реалии, усиливающие впечатление реальности произошедшего, углубляющие драматизм расставания.
• Мундир, шпоры, стек — детали, акцентирующие социальную принадлежность героя, но также его стремительность, внутреннее смятение, «звон» пережитого потрясения.
• Жаркий, запущенный садик на обрыве — пейзаж, раскрывающий внутренний мир героя, его смятение и страсть^[9].

Проза И. А. Бунина, в том числе и рассказ «Солнечный удар», характеризуется лирической, импрессионистической манерой письма, где символическая ёмкость деталей-лейтмотивов играет ключевую роль^[10][11][12]. Для Бунина типичны:

• «Прерывистость» повествования, соединение далёких временных планов^[10][11].
• Музыкально-ритмическая насыщенность языка, создающая лирическую глубину^[11].
• Символические сцены и развёрнутые пейзажные описания, часто с притчевым потенциалом^[10].

Таким образом, в «Солнечном ударе» символика деталей (солнце, река, пароходы, шпилька, запах) не просто дополняет сюжет, а становится средством выражения философского осмысления любви, времени, судьбы. Это соответствует общей художественной тенденции прозы Бунина: лирико-философское повествование, где каждая деталь несёт символическую нагрузку и участвует в создании целостного художественного мира^[11][12].

2014 — фильм Никиты Михалкова «Солнечный удар» по мотивам рассказа, а также дневников 1918—1920 годов «Окаянные дни»^[13][14].