Фицджеральд, Фрэнсис Скотт

Фрэнсис Скотт Ки Фицджеральд родился 24 сентября 1896 года в городе Сент-Пол (штат Миннесота) в достаточно обеспеченной семье выходцев из Ирландии^[6][8]. Его мать, Мэри «Молли» Маккуиллан, была дочерью ирландского иммигранта, разбогатевшего на оптовой торговле, а отец, Эдвард Фицджеральд, происходил из обедневшего мерилендского рода и был коммивояжёром в Procter & Gamble^[9]. Считается, что имя «Фрэнсис Скотт» он получил в честь троюродного родственника — автора текста государственного гимна США Фрэнсиса Скотта Ки. У писателя была младшая сестра Луиза, с которой он вместе учился в католической школе^[10].

С детства у Фрэнсиса было богатое воображение. Уже в 12 лет он написал детективную повесть, а в 13 лет рассказ «Тайна закладной Рэймонда». Его напечатали в школьном журнале^[6][11].

С 1908 по 1910 годы Фицджеральд учился в в Академии Сент-Пола, с 1911 по 1913 — в Newman School. Летом 1911 года он создал свою первую пьесу — мелодраму из жизни Дикого Запада «Девушка из Лейзи-Дж.»^[11].

В 1913—1917 годах Фицджеральд учился в Принстонском университете в штате Нью-Джерси^[12]. Во время учёбы он играл в университетской футбольной команде, писал рассказы и пьесы. К этому времени у него уже сформировалась мечта стать писателем и автором музыкальных комедий^[13]. В университете Фицджеральду пришлось столкнуться с классовым неравенством. Он ощущал различия между собой и детьми из более богатых семей. Позднее он писал, что именно там у него зародилось «прочное недоверие, враждебность к классу бездельников — не убеждения революционера, а затаённая ненависть крестьянина»^[14]. Обучение Фрэнсис не завершил: незадолго до выпускных экзаменов он ушёл добровольцем в армию, однако в боевых действиях Первой мировой войны участия не принимал^[6]. На военной службе он дослужился до должности адъютанта генерала^[8]. Отсутствие фронтового опыта писатель воспринимал как невосполнимый пробел, однако, как отмечал критик Ю. Лидский, именно неповреждённость его сознания «военным шоком» позволила Фицджеральду раньше многих современников разглядеть социальные механизмы западного мира 1920-х годов^[15].

Над первой версией романа «Романтический эгоист», получившего в окончательном виде название «По эту сторону рая», Фицджеральд начал работать в 1916 году, будучи второкурсником Принстона. Рукопись была завершена в том же году, но опубликовать её не удалось. В 1917 году, находясь в учебном офицерском лагере, автор переработал текст, однако издательство отвергло и этот вариант^[13]. После демобилизации в 1919 году Фицджеральд приехал в Нью-Йорк и поступил служащим в рекламное агентство. Сочинение рекламных текстов не приносило ни материального благополучия, ни морального удовлетворения; оставив эту работу, он уехал в родной Сент-Пол, где переписал и дополнил роман в третий раз.

В сентябре 1919 года издательство Скрибнера приняло рукопись. Как полагал Лидский, неудача первых вариантов текста объяснялась не только неопытностью начинающего автора: материала рукописей 1916 и 1917 годов было недостаточно для отображения законченного периода жизни героя, а взыскательность издательства в итоге позволила расширить социальную сферу романа и лучше проработать характер центрального персонажа^[15].

Ещё во время армейской службы Фицджеральд познакомился с юной Зельдой Сейр, дочерью состоятельного судьи штата Алабама. Девушка увлекалась балетом, литературой, живописью, была хороша собой и считалась одной из самых завидных невест штата. Зельда обожала вечеринки, вызывающе одевалась, вела себя очень смело, что вызывало неодобрение местного общества. Семья Сейр была против брака, поскольку у Фицджеральда не было постоянного заработка, и помолвка была разорвана^[15]. Зельда продолжала встречаться с другими поклонниками, что вызывало у Фрэнсиса ревность. Переломным моментом стал успех дебютного романа Фицджеральда «По эту сторону рая», после которого Зельда согласилась выйти за него замуж^[6]. Свадьба состоялась 3 апреля 1920 года в соборе Святого Патрика в Нью-Йорке. Позднее Зельда стала прототипом многих героинь писателя, в том числе Дэйзи Бьюкенен из «Великого Гэтсби»^[6][16]

Успех романа «По эту сторону рая» открыл Фицджеральду доступ в крупные литературные журналы и газеты^[6]. Достаток позволил супругам вести шикарный и экстравагантный образ жизни, а их имена не сходили со страниц светской хроники^[6][8]. По оценке А. Зверева, современники воспринимали Фицджеральда скорее как символ эпохи, чем как художника с уникальной творческой индивидуальностью, а сама биография писателя и его жены во многом строилась ими как сюжет романа о «потерянном поколении»^[10].

В 1921 году в семье родилась дочь Фрэнсис Скотт («Скотти», 1921—1986), впоследствии посвятившая жизнь журналистике^[6]. В 1922 году вышли второй роман «Прекрасные и проклятые» описывающий мучительный брак двух одарённых и привлекательных представителей артистической богемы и сборник «Сказки Века Джаза»^[6][11]. В том же году Фицджеральд купил особняк на Манхэттене, построенный в средиземноморском стиле, с несколькими спальнями, дровяным камином и арочными окнами. В этом доме писатель приступил к работе над романом «Великий Гэтсби» и написал три главы^[17]. Ради высоких гонораров Фицджеральд сотрудничал с популярными журналами, но эта работа не приносила ему удовлетворения. В письме Эдмунду Уилсону 1922 года он сообщал: «Я написал два замечательных рассказа и получил хвалебные письма от шести редакторов с добавлением, что „наши читатели, однако, были бы оскорблены“. Очень обескураживает»^[11].

В 1924 году Фицджеральды отправились в путешествие по Европе^[8]. Значительную часть 1920-х годов супруги провели преимущественно в Париже, где вошли в круг творческой молодёжи^[10]. В Париже Фицджеральд познакомился с Эрнестом Хемингуэем и там же завершил и опубликовал роман «Великий Гэтсби»^[8]. В тот период Зельда начала писать статьи и короткие рассказы для журналов, а также возобновила занятия балетом.

К 1926 году издательство Скрибнера выпустило три сборника рассказов Фицджеральда, и семья сняла виллу в фешенебельном Жуан-ле-Пене, где писатель приступил к работе над романом «Ночь нежна». Работа шла тяжело, на фоне усилившейся тяги к спиртному и учащавшихся ссор с женой. У Зельды начали проявляться признаки серьёзного психического расстройства. Вскоре ей поставили диагноз «шизофрения».

Осенью 1929 года Фицджеральд вернулся в США^[10]. Период «века джаза» оборвался после биржевого краха в октябре 1929 года, сменившись экономическим и социальным кризисом невиданного масштаба. Этот перелом драматически сказался на творческой судьбе писателя^[10].

В 1930 году у Зельды случился нервный срыв, после чего её поместили в психиатрическую клинику^[6]. Несмотря на недуг жены, Фицджеральд поддерживал её до конца жизни^[9]. Он тратил огромные суммы на лечение Зельды, что усугубляло его собственное финансовое положение и творческий кризис. Писатель всё чаще обращался к алкоголю, чтобы справиться с эмоциональным напряжением^[14]. В 1932 году Зельда опубликовала роман «Спаси меня, вальс», в котором использовала сведения из их личной жизни^[6].

Крайне стеснённые денежные обстоятельства заставляли Фицджеральда писать для коммерческих еженедельников^[10].

После выхода романа «Ночь нежна» Фицджеральд начал исторический роман о раннем средневековье, однако работа шла тяжело, и он бросил её, не доведя до конца. Долги росли, здоровье пошатнулось — сказались усталость и многолетнее злоупотребление алкоголем. Неожиданно открывшийся туберкулёз потребовал длительного лечения^[18].

Летом 1937 года Фицджеральд отправился в Голливуд, где, заключив контракт с фирмой «Метро-Голдвин-Майер», проработал сценаристом в течение двух лет^[18]. Новая работа мало подходила писателю, ему было тяжело подчиняться законам киноиндустрии^[18].

Участие Фицджеральда в кинопроизводстве началось задолго до переезда в Калифорнию: в 1923 году он выступил автором титров немой ленты «В лучах мерцающей луны» студии «Феймоус плеерс» по роману Эдит Уортон, а в 1932 году написал для «Метро-Голдвин-Майер» вариант сценария картины «Женщина с рыжими волосами»^[19].

Единственной работой, за которую писатель получил указание в титрах, стала экранизация романа Эриха Марии Ремарка «Три товарища», вышедшая в 1938 году. Режиссёром картины был Фрэнк Борзейги, продюсером — Джозеф Лео Манкевич^[19]. Права на экранизацию у Ремарка приобрёл Луис Барт Майер, поручивший написание сценария Фицджеральду^[20]. Роман Ремарка Фрэнсису нравился, с сценарии он поднимался от общих нападок на нацистский режим до конкретных обвинений в нарушении прав немецких евреев. Однако Манкевич активно вмешался в процесс: он привлёк Эдварда И. Парамора-младшего к работе и существенно переписал текст, из-за чего итоговый сценарий получился более сглаженным и сентиментальным, потеряв часть изначальной остроты^[20]. Съёмки завершились в июне 1938 года, критики отозвались о картине в основном положительно. «Нью-Йорк таймс» назвала ленту одной из десяти лучших в 1938 году^[20]. Исполнительница роли Пат Хольман Маргарет Саллаван была номинирована на премию «Оскар» за лучшую женскую роль^[20].

Большинство сценарных опытов Фицджеральда в конце 1930-х годов так и не дошли до экрана в том виде, в каком он над ними работал — либо их существенно переписали, либо писателя вообще не упомянули в титрах. Он три недели работал над сюжетной трактовкой и диалогами картины «Янки в Оксфорде» (1938), написал сценарий картины «Мария-Антуанетта» (1938) по биографическому роману Стефана Цвейга, в течение недели работал над последовательностью сцен и диалогами фильма «Унесённые ветром» (1939). Его вариант сценария «Женщины» (1939) был переписан Анитой Лус и Джейн Марфин^[19].

Из проекта «Зимние каникулы» (1939), для которого Фицджеральд совместно с Баддом Шульбергом должен был разработать сюжетную трактовку, он был уволен после скандальной поездки на натурные съёмки в Дартмут^[19]. В конце 1938 года писатель два месяца работал над новым вариантом сценария биографической картины «Мадам Кюри». Проект неоднократно замораживался и был реализован лишь в 1943 году по сценарию других авторов^[19].

Знакомство двух литераторов состоялось в 1925 году в парижском баре «Динго». На тот момент Фицджеральд уже был автором успешных романов «По эту сторону рая» (1920)^[9] и «Прекрасные и проклятые» (1922), а также готовился к публикации «Великого Гэтсби». В портфолио Хемингуэя на тот момент был лишь небольшой сборник рассказов «В наше время», который разошёлся скромным тиражом. Фицджеральд был впечатлён талантом молодого коллеги и решил помочь ему пробиться в литературный мир. Он представил Хемингуэя своему редактору Максвеллу Перкинсу из издательства Scribner и активно продвигал его дебютный роман «И восходит солнце^[9]». Впоследствии Хемингуэй счёл такое покровительство оскорбительным^[9].

Хемингуэй с самого начала не находил общего языка с Зельдой и полагал, что она мешает мужу работать над крупной прозой, обвиняя её в том, что она потакает слабостям Фицджеральда. Тот в свою очередь считал, что Хемингуэй предпочитает решать супружеские проблемы побегом от них^[9].

Отношения ухудшились после публикации Фицджеральдом статей, в которых он рассказывал о собственных провалах: Хемингуэя ужаснули столь откровенные признания, поскольку он считал, что человек должен справляться с проблемами самостоятельно, не вынося их на общественный суд^[9]. В рассказе «Снега Килиманджаро» он напечатал воображаемый диалог с «бедным Скоттом Фицджералдом»^[18].

О романе «Ночь нежна» Хемингуэй отозвался преимущественно негативно, однако несколько лет спустя перечитал произведение и изменил отношение к нему^[9]. Главы, посвящённые Фицджеральду в книге «Праздник, который всегда с тобой», он открыл словами: «Его талант был таким же естественным, как узор из пыльцы на крыльях бабочки. Одно время он понимал это не больше, чем бабочка, и не заметил, как узор стёрся и поблёк»^[9].

Во время работы в Голливуде Фицджеральд познакомился с писательницей и колумнисткой Шейлой Грэм, с которой состоял в отношениях в последние годы жизни^[6][8].

В сентябре 1939 года была начата работа над романом «Последний магнат». Постепенно к писателю вернулась уверенность в себе, а с ней желание взять реванш за неудачи последних лет^[18]. В ноябре 1940 года у Фицджеральда случился первый сердечный приступ. Несмотря на плохое самочувствие, он продолжал работать и к середине декабря написал шесть глав из предполагаемых девяти^[18].

21 декабря 1940 года, новый приступ оказался роковым. Писатель скончался в Голливуде в возрасте 44 лет^[8][6]. Он был похоронен в Роквилле, штат Мэриленд, на кладбище «Юнион-семетри»^[6].

Зельда Фицджеральд погибла в 10 марта 1948 года во время пожара в Хайлендской больнице для душевнобольных.

Дебютный роман вышел в марте 1920 года^[15]. В нём Фицджеральд первым в американской литературе обратился к изображению американской молодёжи 1920-х годов — времени, названного им «веком джаза»^[12]. В центре сюжета история взросления и внутреннего кризиса главного героя, Эмори Блейна. Через его судьбу автор показал путь целого поколения, для которого «все боги умерли, все войны отгремели, всякая вера исчезла». Писатель постарался передать настроение тех, кто, не успев попасть на фронт, тем не менее пережил войну как переломное событие^[10]. Роман стал одним из первых произведений, открыто заявивших о разрыве между «отцами» и «детьми» после Первой мировой войны. Фицджеральд показывает, как традиционная мораль, религия и социальные нормы рушатся под натиском новой реальности, где царят индивидуализм и жажда сиюминутных удовольствий.

Фицджеральд вложил в книгу много автобиографического материала. Например, его собственный опыт учёбы в Принстоне и богемной жизни лёг в основу истории Эмори. Прототипом Розалинды стала жена писателя Зельда.

Критика встретила роман в целом доброжелательно, хотя были и резкие отрицательные отклики — например, рецензент «Нью-Йорк геральд трибюн» Хейвуд Браун обвинял автора в наивности и незрелости. Читатели, особенно молодёжь, приняли книгу восторженно: она вошла в число бестселлеров, а Фицджеральд мгновенно стал знаменит как «глашатай поколения»^[15].

Второй роман, опубликованный в 1922 году, продолжает тему американской молодёжи «века джаза»^[12]. Автор показывает, как внешне блестящая, но внутренне опустошённая жизнь богатых наследников приводит к моральной деградации. В центре сюжета — судьба Энтони Пэтча, наследника мультимиллионера, и его жены Глории. Они живут в Нью-Йорке, ожидая смерти дедушки Энтони, чтобы унаследовать его богатство, и в ожидании ведут праздную, полную развлечений жизнь. Однако со временем становится ясно, что гедонизм и бегство от реальности не приносят счастья. Энтони, образованный и остроумный, но безвольный и прокрастинирующий, не способен реализовать свои амбиции. Глория, красивая, но поверхностная и эгоистичная, разделяет с ним путь саморазрушения.

Сюжет книги во многом основан на истории отношений писателя с женой^[6]. Заглавие отражает свойство персонажей, которые были особенно близки автору: в автобиографическом эссе «Ранний успех» Фицджеральд отмечал, что у него все сюжеты «непременно заключали в себе какое-то несчастье», а самые дорогие ему герои оказывались «прекрасными, но обречёнными»^[10]. В русских переводах роман известен также под названиями «Прекрасные и обречённые»^[12] и «Красивые и проклятые»^[8].

Роман, законченный в 1925 году, признан классическим произведением американской литературы XX века. В нём Фицджеральд сочетает романтическое видение жизни с острой социальной критикой: внешне вульгарный нувориш Гэтсби одновременно является мечтателем-романтиком, трагически одиноким среди корыстных и аморальных людей, в числе которых и любимая им Дэзи. Трагедия героя состоит в том, что его романтические иллюзии связаны с «американской мечтой», подчинённой идее материального преуспевания^[12].

Сцены праздника, устроенного главным героем в своём поместье, раскрывают смысл метафоры карнавала, которая, по Фицджеральду, наиболее выразительно характеризует атмосферу «века джаза»: магнат, дарящий радость обществу, оказывается спекулянтом, разбогатевшим на незаконной торговле спиртным^[10]. Важную роль в финальных эпизодах играет прилегающая к усадьбе свалка — Долина Шлака, контрастный образ по отношению к «нетронутому зелёному лону нового мира»^[10]. Сам автор определял основной конфликт книги как крах «иллюзий, которые придают миру такую красочность, что, испытав эту магию, человек становится безразличен к понятию об истинном и ложном»^[10].

Композиция романа состоит из девяти глав; повествование ведётся от первого лица — от имени Ника Каррауэя, выступающего одновременно наблюдателем, участником и критиком^[16]. Ключевыми символами выступают зелёный огонёк, воплощающий мечту и надежду героя, и глаза доктора Т. Дж. Эклберга — выцветшие глаза в очках на рекламном щите, которые для Джорджа Уилсона становятся Глазами Бога^[16]. Один из ключевых конфликтов — противостояние «старых денег», представленных Томом и Дэйзи Бьюкенен, чьё состояние получено по наследству, и «новых денег» в лице Гэтсби, заработавшего состояние самостоятельно, что вызывает недоверие старой аристократии^[16].

При жизни писателя книга не стала бестселлером: её первый тираж в 25 тысяч экземпляров не был распродан^[6]. В 1998 году роман занял вторую позицию в списке 100 лучших англоязычных романов XX века по версии издательства Modern Library, а суммарный тираж превысил 25 млн экземпляров^[6]. На русском языке роман впервые опубликован в 1965 году^[12].

Четвёртый и последний завершённый роман, работа над которым шла с перерывами почти десять лет, был окончен в 1934 году^[6]. Книга рассказывает о постепенной деградации талантливого врача-психиатра, идеалиста Дика Дайвера. В отличие от более цельного Гэтсби, Дик становится на путь компромиссов: он женится на дочери миллионера и впустую растрачивает силы, приняв моральные нормы и образ жизни её среды^[12]. Описанная трагедия носит автобиографический характер: в основу романа легли переживания, вызванные кризисом брака писателя и болезнью Зельды^[10][6].

Название и эпиграф взяты из «Оды соловью» Джона Китса. Как отмечала переводчица Нора Галь, смысл названия состоит в том, что под видимой нежностью и красотой таится тёмное, отнимающее волю к жизни и влекущее к смерти: в романе всё пагубное и смертоносное поначалу прикрыто жизнерадостными утренними или полуденными красками, а ощущение глубинного неблагополучия возникает постепенно, проступая во всём, начиная с пейзажа^[22]. Классическим переводом романа на русский язык признана работа Евгении Калашниковой, которая, по оценке Норы Галь, «не уступает подлиннику»^[22].

Большинство критиков, не поняв замысла, отозвались о книге отрицательно, после чего усилились разговоры о том, что Фицджеральд потерял свой «естественный» талант и исписался^[18]. Впоследствии литературные критики называли роман самым трогательным из произведений писателя^[6].

По замыслу автора «Последний магнат» должен был представлять собой записки молодой девушки Сесилии Брэди, безответно влюблённой в знаменитого кинопродюсера Монро Стара^[18]. Прототипом главного героя послужил Ирвинг Тальберг, многие годы бывший вице-президентом студии «Метро-Голдвин-Майер». Фицджеральд познакомился с ним в 1920-е годы и описал в рассказе «Безумное воскресенье» (1932)^[18]. Внутренне Монро Стар сродни прежним героям писателя — романтикам-идеалистам типа Гэтсби^[18].

Действие романа разворачивается в среде кинозвёзд и режиссёров, операторов и сценаристов, финансовых боссов и руководителей тред-юнионов. Рассказывая историю Стара, автор намеревался показать весь Голливуд от «верхов» до «низов», нарисовав широкую картину американской жизни 1930-х годов^[18]. Голливуд в романе — одновременно место необыкновенных метаморфоз и коммерческое предприятие, главная цель которого «делать деньги»^[18]. Внутренний конфликт героя, пытающегося примирить в себе художника и бизнесмена, подтачивает его силы, заранее обрекая на поражение^[18].

Начальные главы вышли в печати примерно через год после смерти автора^[18]. По словам А. Горбунова, по сравнению с «Великим Гэтсби» язык «Последнего магната» проще и строже: в нём нет импрессионистичности и броской метафоричности, а сложные мысли и эмоции передаются при помощи минимума тщательно отобранных слов^[18]. Русский перевод вышел в 1977 году^[12].

При жизни писателя вышло четыре сборника его рассказов. Первый — «Эмансипированные и глубокомысленные» — был опубликован вслед за романом «По эту сторону рая» в 1921 году и включает восемь рассказов, написанных в 1920 году. В сборник «Сказки Века Джаза» (1922) вошли одиннадцать рассказов 1920—1922 годов, книга «Все эти печальные молодые люди» (1926) составлена из девяти рассказов 1922—1926 годов, а последний прижизненный сборник «Сигналы побудки» (1935) включает восемнадцать рассказов 1928—1935 годов^[11]. Принятое в критике общее количество рассказов писателя составляет сто шестьдесят^[11].

Были также опубликованы циклы рассказов, объединённые общим героем: о Бейзиле Ли, отражающие впечатления автора школьных лет; о Джозефине Перри, рисующий характер «эмансипированной» девушки 1920-х годов; и цикл из семнадцати рассказов о Пэте Хобби, спивающемся голливудском сценаристе^[11]. Лидский отмечает, что ни одна прижизненная книга рассказов Фицджеральда не отмечена тем внутренним единством, которое характерно, например, для сборников Хемингуэя: наряду с серьёзными произведениями в них входят рассказы «коммерческие»^[11]. Исследователь М. Коренева, напротив, утверждает, что лучшие рассказы Фицджеральда «несомненно входят в золотой фонд американской новеллистики»^[11].

Среди рассказов 1920 года особого внимания, по оценке Лидского, заслуживают «Ледяной дворец», «Хрустальная чаша», «Дэлиримпл идёт по дурной дорожке» и «Первое мая»^[11]. Критик А. Старцев называл «Первое мая» конспективной разработкой большого социального романа о современности, подчёркивая, что уже в этом раннем рассказе писатель набросал трагическую панораму американской жизни, разорванной социальными и политическими противоречиями^[11]. Характерным художественным средством новеллистики Фицджеральда Лидский считает своеобразное вступление, прямо связанное с основной темой произведения и в то же время отделённое от конкретного действия, в котором откровенная ирония почти всегда дополняется скрытой иронией сюжета^[11].

Центральное место в поздней эссеистике занимают три биографических эссе, объединённых под общим названием «Крушение» (1936)^[18]. Текст, впервые опубликованный в феврале 1936 года в журнале Esquire, открывается тезисом о том, что «жизнь вся, конечно, процесс разрушения»^[23]. Описывая своё состояние «эмоционального банкротства», писатель сравнил себя с треснувшей тарелкой^[18]. Публикация вызвала резкие атаки прессы, обвинявшей автора в малодушии и недостатке силы воли^[18]. Сам Фицджеральд возражал критикам, что все три статьи были созданы в настроении «поэтической интроспекции» и по духу близки лирической исповеди^[18].

Дом, в котором Фицджеральд завершил работу над романом «По эту сторону рая», сохранился в Сент-Поле по адресу Саммит-авеню, 599. Здание, известное также как Саммит-Террас, возведено в 1889 году и входит в группу домов, спроектированных архитекторами Уильямом Г. Уиллкоксом и Кларенсом Х. Джонстоном. В 1971 году оно получило статус национального исторического памятника США и было внесено в Национальный реестр исторических мест^[24]. Над рукописью автор работал в небольшой комнате на третьем этаже, откуда открывался вид на улицу. Дом остаётся частным жилым владением и для посещения закрыт^[25].

Помимо этого здания, с биографией писателя связан ряд домов в США и Европе — от Сент-Пола и Принстона до Ниццы и Нью-Йорка^[26].

Советский читатель познакомился с творчеством Фицджеральда сравнительно поздно. В 1958 году был переведён остросоциальный рассказ «Первое мая» (перевод Т. А. Озерской), однако подлинным открытием писателя стал выход в 1965 году в издательстве «Художественная литература» романа «Великий Гэтсби» в переводе Евгении Калашниковой. В 1971 году в том же переводе увидел свет роман «Ночь нежна», в 1977 году журнал «Иностранная литература» напечатал неоконченный роман «Последний магнат» (перевод О. П. Сороки), и в том же году «Художественная литература» выпустила трёхтомник избранных произведений^[27].

Изучением наследия писателя занимались Ясен Засурский, Морис Мендельсон, Михаил Ландор, Абель Старцев, Алексей Зверев, Андрей Горбунов и Нина Колесникова^[27]. Важной вехой стали 1960-е годы: статьи Ландора «Трагедия американского писателя» (1960), Мендельсона «Второе зрение Скотта Фицджеральда» (1965) и Старцева «Горькая судьба Фицджеральда» (1965) впервые поставили проблему метода и стиля писателя^[27].

Одним из результатов этих исследований стал отказ от бытовавшего долгое время представления о Фицджеральде как о «трубаче века джаза», лишь прославлявшем жизнь богачей^[27]. Отдельным предметом обсуждения в советской критике была типологическая близость «Великого Гэтсби» и «Американской трагедии» Драйзера: по замечанию Засурского, первопричина краха Джея Гэтсби и Клайда Гриффитса одна — «трагедия человека, погубленного буржуазной Америкой с её девизом „деньги всё могут“»^[27]. Горбунов, в свою очередь, полагал, что Фицджеральд создал «свой, оригинальный вариант „американской трагедии“»^[27].

Название последнего прижизненного сборника рассказов Taps at Reveille (1935) в русской традиции передаётся по-разному — «Сигналы побудки», «Побудка на заре», «Стук на рассвете». Кубанев считает такие варианты формальными и искажающими символику заглавия, предлагая переводить его как «Отбои на заре»: сборник посвящён нравственному оскудению американцев на фоне экономического процветания и утрате духовных идеалов в юности^[27].