Филия

Британский философ Джерард Хьюз отметил, что в VIII и IX книгах «Никомаховой этики» Аристотель относил к проявлениям филии следующие типы взаимоотношений (в скобках приведены ссылки на соответствующие места «Никомаховой этики» по нумерации Беккера)^[2]:

• молодые влюблённые (1156b2);
• друзья на всю жизнь (1156b12);
• межгородские союзы (1157a26);
• политические или деловые контакты (1158a28);
• родители и дети (1158b20);
• попутчики и сослуживцы (1159b28);
• члены одного религиозного сообщества (1160a19) или одного племени (1161b14);
• сапожник и покупатель его обуви (1163b35).

Все эти связи подразумевали доброжелательные отношения. При этом Аристотель указывал, что для филии необходима искренняя взаимная симпатия. Описывая тип характера, который представляет собой золотую середину между раболепием (лестью) и угрюмостью (склонностью к ссорам), философ охарактеризовал данное состояние:

Этому [складу души] не дано никакого имени, но больше всего он походит на дружелюбие (philia), ибо если добавить привязанность (to stergein), то обладатель срединного [душевного] склада в общении именно таков, каким мы склонны считать доброго друга^[3].

Этот фрагмент указывает на то, что понятие «филия» обязательно включает взаимность. Следовательно, оно исключает чувства к неодушевлённым предметам, хотя философ и упоминал гипотетическую возможность «неодушевлённой любви». При этом Аристотель допускал существование филии по отношению к животным, например к домашним питомцам (1155b27-31)^[4]. В своей «Риторике» Аристотель определил проявление филии (τὸ τὸ φιλεῖν) следующим образом:

…желать другому того, что считаешь для блага, и желать притом не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо^[5].

Американский философ Джон М. Купер утверждал, что центральная идея филии заключается в совершении блага для другого человека ради него самого, из бескорыстной заботы. Таким образом, различные формы филии выступают лишь как разные контексты и обстоятельства, в которых проявляется это взаимное благодеяние^[6].

Аристотель рассматривал филию как необходимое средство для достижения счастья («никто не пожелает себе жизни без друзей, даже если б он имел все остальные блага»), а также как благородное и прекрасное (καλόν) само по себе явление^[7].

Аристотель классифицировал дружбу на три типа в зависимости от мотива её возникновения: ради выгоды, ради удовольствия и ради блага^[8][9].

• Дружба ради выгоды — это отношения, которые складываются без учёта личных интересов партнёра. Например, покупка товара требует взаимодействия с продавцом, однако подобные контакты носят поверхностный характер. В современной культуре участников таких отношений чаще называют знакомыми или партнёрами, а не друзьями. Единственной причиной для коммуникации здесь выступает коммерческий или иной практический интерес. Как только эта мотивация исчезает, прекращаются и сами отношения. В таком типе дружбы наиболее часто возникают взаимные претензии и разногласия.
• Дружба ради удовольствия основана на обоюдном наслаждении от совместного времяпрепровождения. Подобные связи часто возникают между людьми с общими увлечениями или совместно проводящими досуг. Такие отношения также нестабильны и распадаются, как только совместное занятие перестаёт приносить удовольствие или исчезает возможность им заниматься.
• Дружба ради блага (добра) — высшая форма филии, аналог понятия «истинная дружба». В её основе лежит взаимное уважение к личностным качествам и характеру друг друга. Эти отношения долговечны, пока их участники сохраняют свои добродетели, поскольку главным мотивом здесь выступает искренняя забота о друге.

Поэтому друзьями из соображений удовольствия и из соображений пользы могут быть и дурные [люди], но добрые [могут быть друзьями] дурным, и человек, который ни то ни се, — другом кому угодно; ясно, однако, что только добродетельные [бывают друзьями] друг ради друга, ведь порочные люди не наслаждаются друг другом, если им нет друг от друга какой-нибудь выгоды^[10].

Аристотель подчёркивал, что не все виды филии строго симметричны (взаимны). В качестве примеров асимметричных отношений он привёл любовь отца к сыну, отношение старшего к младшему или правителя к подданному. Тем не менее в своём классическом проявлении узы филии предполагают взаимность^[11].

Аристотель признавал наличие явного противоречия между своими суждениями о филии и тезисом о самодостаточности полноценной жизни, который разделяли его современники:

…Спорят и о счастливом, будет ли он нуждаться в друзьях или нет. [Некоторые] утверждают, что у блаженных и самодостаточных нет никакой надобности в друзьях, потому что как таковые блага (tagatha) у них имеются. А значит, как самодостаточные, они ни в чём дополнительно не нуждаются…^[12].

Для разрешения этого парадокса философ предлагал несколько аргументов.

Альтруистическая природа добродетели. Добродетель по самой своей сути требует совершения поступков во благо окружающих. Философ подчёркивал: «он [добропорядочный человек] многое делает ради друзей и отечества и даже умирает за них»^[13]. Следовательно, полноценная самореализация невозможна в изоляции, так как без объекта заботы жизнь человека остаётся неполной:

…Вероятно, нелепо также делать блаженного одиночкой, ибо никто не избрал бы обладание благом для себя одного; действительно, человек — общественное [существо], и жизнь сообща прирождена ему^[14].

Взаимное моральное совершенствование. Аристотель отмечал, что совместная жизнь добрых людей позволяет развивать добродетель^[15]. Общение с равными по духу выступает катализатором личностного и нравственного роста.

Концепция друга как второго «Я». Философ утверждал, что верный друг является «другим я» (альтер-эго). По этой причине удовольствие, которое добродетельный человек получает от собственного бытия, он проецирует и на жизнь своего близкого. Отсюда следует вывод: любой, кто хочет быть счастливым, должен иметь добропорядочных друзей^[16].

По мнению Аристотеля, высшая форма филии к другому человеку возможна лишь при условии правильного отношения к самому себе, поскольку истинный друг, в конечном счёте, является «другим я». Данный тезис не означает, что философ придерживался позиций эгоизма. Любовь к себе в аристотелевском понимании не противоречит альтруизму.

Философ строго разграничивал два типа любви к себе:

1. Осуждаемый тип. Те, кто «уделяет себе самые прекрасные и первейшие блага и угождает самому главному в себе, во всем ему повинуясь»^[17].
2. Одобряемый (достойный восхищения) тип. Свойственен человеку, который всегда стремится прежде всего совершать справедливые или умеренные поступки или любые другие поступки, согласующиеся с добродетелями, и в целом всегда обретает для себя то, что благородно [благое]^[18].

В «Никомаховой этике» это различие сформулировано следующим образом:

Следовательно, добродетельному надлежит быть себялюбом (ведь, совершая прекрасные поступки, он и сам получит пользу и окажет услуги другим), а испорченному не [должно быть себялюбом], ибо, следуя дурным страстям, он принесет вред и себе, и окружающим^[19].

Современный исследователь Джерард Хьюз отмечал: «Единственная в конечном счёте оправданная причина для любого поступка заключается в том, что такое поведение будет способствовать полноценной жизни». На этом основании действия, продиктованные филией, могут показаться эгоистичными: внешне направленные на помощь другим, они одновременно увеличивают счастье самого благодетеля^[20].

Однако подобная трактовка ошибочно смешивает природу действия с его мотивацией. Добродетельный человек помогает другу не ради получения личного удовлетворения^[20]. Его первичный мотив — бескорыстная помощь, но само совершение этого акта одновременно приносит радость и другу, и ему самому. Таким образом, нравственный поступок ценен как сам по себе, так и благодаря своему позитивному влиянию на внутреннее состояние действующего лица^[21][22].