Злорадство
Полужирное начертание
Злора́дство (нем. Schadenfreude — «радость от чужого несчастья») — социальная эмоция, определяемая как чувство удовольствия, возникающее при наблюдении за неудачей, страданием или унижением другого человека или группы. Данный феномен традиционно рассматривается как одна из морально-порицаемых эмоций, однако современные исследования указывают на его эволюционную и социально-психологическую обусловленность, а также на важную роль в регуляции социального статуса и межгрупповых отношений[1].
Общие сведения
| Злорадство | |
|---|---|
| нем. Schadenfreude | |
| Область использования | психология, социальная психология, нейронаука |
| Дата появления | 1890-е годы |
История изучения
Термин Schadenfreude, образованный из немецких слов Schaden (вред, ущерб) и Freude (радость), был заимствован в английский язык в XIX веке и широко используется в психологической литературе для обозначения данного феномена. Систематическое научное изучение злорадства началось в конце XX века в рамках социальной психологии и связано прежде всего с работами Ричарда Х. Смита (англ. Richard H. Smith), профессора психологии Университета Кентукки, который посвятил изучению этой эмоции значительную часть своей научной карьеры[1].
В 2013 году Смит опубликовал монографию «The Joy of Pain: Schadenfreude and the Dark Side of Human Nature», в которой интегрировал результаты многолетних исследований, показав, что злорадство выполняет адаптивную функцию в контексте социального сравнения[2].
Механизмы злорадства
Нейробиологические корреляты
Современные исследования с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) позволили выявить нейронные субстраты, лежащие в основе переживания злорадства. Прилежащее ядро является ключевой структурой, активность которой коррелирует с интенсивностью переживания злорадства. Прилежащее ядро входит в состав вентрального стриатума и является центральным узлом системы вознаграждения мозга. В исследовании Ф. М. Паулюса (англ. Frieder M. Paulus) и коллег (2018) было показано, что активность этой области мозга коррелирует с интенсивностью переживания злорадства, в отличие от сопереживания чужому смущению, которое активирует иные нейронные контуры. Передняя островковая кора, напротив, демонстрирует снижение активации при фокусировке на злорадстве по сравнению с состоянием эмпатического смущения. Это снижение активности может отражать подавление эмпатических процессов, необходимое для возникновения удовольствия от чужого страдания. При этом функциональная связность между прилежащим ядром и левой передней островковой корой выше в контексте злорадства, чем в контексте переживания стыда за чужие действия[3].
Исследования межгрупповых предубеждений показывают, что активность в областях системы вознаграждения, включая стриатум и медиальную орбитофронтальную кору, повышена при переживании злорадства по отношению к неудачам аутгруппы (чужой группы) по сравнению с ингруппой[4].
Психологические предикторы
В основе злорадства лежат процессы социального сравнения. Согласно теории социального сравнения Л. Фестингера (1954), люди имеют фундаментальную потребность оценивать свои способности и мнения, что они делают через сравнение себя с другими. Существуют два основных типа социального сравнения. Восходящее социальное сравнение (upward social comparison) — сравнение себя с теми, кто превосходит в релевантных областях. Такие сравнения могут вызывать чувство неполноценности, зависть и, при определённых условиях, злорадство при последующих неудачах более успешных других. Нисходящее социальное сравнение (downward social comparison) — сравнение себя с теми, кто находится в худшем положении. Наблюдение за неудачей других может косвенно повышать самооценку наблюдателя, что приносит психологическое вознаграждение.
Исследования показывают, что когда самооценка человека оказывается под угрозой, он более склонен испытывать удовольствие от новостей о неудаче успешного человека[5].
Зависть как предиктор
Зависть является одним из наиболее значимых предикторов злорадства. В рамках современной психологии зависть разделяется на два типа Недоброжелательная зависть — возникает, когда индивид воспринимает объект зависти как не заслуживающий своего преимущества и считает невозможным достичь того же. Эта форма зависти сопровождается враждебными чувствами по отношению к объекту. Доброжелательная зависть — чувство, которое возникает, когда человек видит в объекте зависти то, что заслуживает восхищения, и верит в возможность достичь такого же уровня. Доброжелательная зависть связана с мотивацией к самосовершенствованию. Недоброжелательная зависть положительно связана с переживанием злорадства. Влияние недоброжелательной зависти на агрессивное поведение (включая буллинг) полностью опосредовано злорадством[6].
Исследования показывают, что зависть, как и злорадство, демонстрирует половую дифференциацию: мужчины чаще завидуют конкурентам в сферах, связанных с ресурсами и социальным статусом, тогда как женщины — в сферах, связанных с физической привлекательностью[7].
Восприятие справедливости
Выраженность злорадства существенно усиливается, когда неудача другого воспринимается как заслуженное возмездие. Наиболее сильно злорадство проявляется в ситуациях, когда пострадавший предварительно был уличён в лицемерии. Этот механизм объясняет, почему публичные разоблачения и скандалы вызывают столь широкий общественный резонанс[7].
Групповая идентичность
Межгрупповые конфликты и соревнование являются мощными модуляторами злорадства. Болельщики спортивных команд испытывают большее удовольствие от травм игроков команды-соперника по сравнению с травмами нейтральных игроков. Активация системы вознаграждения в мозге сильнее, когда любимая команда побеждает принципиального соперника, чем когда побеждает нейтральную команду[7].
Социальные функции
Злорадство выполняет ряд адаптивных социальных функций, которые способствуют поддержанию психологического благополучия индивида и стабильности социальной группы.
Злорадство выступает как социально-функциональный регулятор, снижающий воспринимаемый статус того, кому завидуют, и тем самым косвенно повышающий собственный статус наблюдателя. Когда человек, занимающий более высокое положение, терпит неудачу, это воспринимается как «выравнивание» иерархии, что приносит удовлетворение тем, кто находится в менее выигрышной позиции. В этом смысле злорадство может рассматриваться как механизм, восстанавливающий субъективное чувство справедливости: если изначально успех другого казался незаслуженным или чрезмерным, его последующая неудача воспринимается как заслуженное возмездие, вызывая положительные эмоции у наблюдателя[8].
Выражение злорадства по отношению к представителям аутгруппы (чужим) укрепляет внутригрупповую солидарность и усиливает различия между «своими» и «чужими». Совместное переживание радости от неудачи внешней группы создаёт общее эмоциональное переживание, которое сплачивает членов ингруппы и усиливает их идентификацию с собственной группой. Этот механизм особенно выражен в ситуациях межгруппового соперничества (спорт, политика, профессиональная конкуренция), где неудача оппонента воспринимается как косвенная победа собственной группы. Злорадство выполняет функцию поддержания положительного социального самосознания на групповом уровне.
Радость от неудачи более успешных других помогает поддерживать позитивную самооценку в условиях неизбежных восходящих социальных сравнений. Поскольку в повседневной жизни люди постоянно сталкиваются с примерами тех, кто превосходит их в различных аспектах, это может создавать хроническую угрозу для самооценки. Злорадство действует как психологический защитный механизм: когда превосходящий другой терпит неудачу, он перестаёт восприниматься как угроза, и наблюдатель может почувствовать себя более комфортно в сравнении с ним. Кроме того, в случаях, когда успех другого изначально воспринимался как незаслуженный, его неудача восстанавливает субъективное ощущение справедливости, что также способствует поддержанию положительной самооценки[9].
Злорадство также может выполнять сигнальную функцию, информируя индивидов о социальных нормах и последствиях их нарушения. Если члены группы проявляют злорадство в ответ на чью-то неудачу, это служит сигналом для других о том, что определённые виды поведения или достижения не одобряются. Таким образом, ожидание злорадства со стороны окружающих может удерживать индивидов от действий, которые могли бы вызвать зависть. Это способствует поддержанию социальной гармонии.
Несмотря на негативную этическую оценку, злорадство является многомерным феноменом, который наряду с деструктивными (ухудшение межличностных отношений, усиление враждебности) выполняет и конструктивные функции, способствуя регуляции социальной иерархии, поддержанию групповой идентичности и психологической самозащите личности[10][11].
Злорадство представляет собой сложную социальную эмоцию с выраженной нейробиологической основой, включающей активацию системы вознаграждения (прилежащее ядро) и снижение активности в эмпатических сетях (передняя островковая кора). Будучи аморальным по своей сути, этот феномен играет важную адаптивную роль в регуляции социального статуса и защите самооценки в условиях неизбежных социальных сравнений. Понимание механизмов злорадства имеет значение для разработки интервенций, направленных на снижение буллинга и улучшение межгрупповых отношений[2][6][7].
Развитие в онтогенезе
Понимание злорадства и его переживание развивается в процессе социализации, проходя через несколько стадий, начиная с дошкольного возраста.
Дошкольный и младший школьный возраст
Эмпирические исследования показывают, что дети уже в возрасте от 4 до 8 лет демонстрируют селективные эмоциональные реакции на успехи и неудачи других людей. При этом дети не проявляют злорадства по отношению к антисоциальным сверстникам. Избирательность эмоциональных реакций детей на боль просоциальных и антисоциальных других увеличивается с возрастом, что говорит о постепенном формировании моральной оценки поведения окружающих.
В возрасте 7—13 лет дети уже способны различать чувство зависти и злорадства в ситуациях социального сравнения. В исследовании с использованием денежной задачи поощрения и наказания было показано, что когда дети выигрывали, они чувствовали себя лучше, если конкурент проигрывал (злорадство), а когда проигрывали — хуже, если конкурент выигрывал (зависть). Уровень проявления как зависти, так и злорадства снижался с увеличением возраста детей. Кроме того, возрастные изменения в проявлении зависти и злорадства предсказывали развитие решений, связанных с неприятием неравенства (неравенство всех) и мстительностью (собственная выгода при максимальном ущербе для другого). Эти данные свидетельствуют о важной роли социальных эмоций в развитии просоциального поведения у детей[6][12].
Подростковый возраст
Подростковый возраст, особенно период 13—17 лет, характеризуется значительными социальными, эмоциональными и когнитивными изменениями, а также возрастающей значимостью социального статуса в группе сверстников. В этом возрасте злорадство становится значимым фактором, опосредующим связь между недоброжелательной завистью и буллингом.
В лонгитюдном исследовании на выборке из 2172 учащихся средних школ было показано, что эффект недоброжелательной зависти на буллинг полностью опосредован злорадством. При этом ни недоброжелательная, ни доброжелательная зависть напрямую не связаны с буллингом — ключевым механизмом, превращающим зависть в агрессивное поведение, является именно переживание злорадства. Исследователи также обнаружили, что эти пути различаются в зависимости от пола: у девочек недоброжелательная зависть влияет на буллинг только через злорадство, тогда как у мальчиков буллинг, вероятно, обусловлен другими процессами.
Используя нарративный подход, исследователи изучили рассказы 12- и 15-летних подростков о ситуациях, в которых они испытывали злорадство по отношению к различным сверстникам и взрослым. Анализ показал, что злорадство у подростков чаще всего связано с физическим вредом, причинённым другому, и его неудачами, а в основе лежат соображения заслуженности (объект неудачи «заслужил» её) и личной выгоды наблюдателя. Характер неудач и упоминаемые причины злорадства различались в зависимости от того, кто был объектом эмоции. Важно отметить, что рассуждения о заслуженности неудачи были особенно выражены у 15-летних подростков по сравнению с 12-летними, что свидетельствует о созревании морального компонента злорадства в процессе взросления. Эти данные обсуждаются в контексте эмоциональных переживаний подростков в конфликтных ситуациях.
В онтогенезе злорадства можно выделить несколько этапов: от раннего формирования базовых эмоциональных реакций на успехи и неудачи других в дошкольном возрасте (4—8 лет), через развитие способности различать социальные эмоции в младшем школьном возрасте (7—13 лет), до сложных опосредованных форм, где злорадство выступает механизмом, связывающим зависть и агрессивное поведение в подростковом возрасте (13—17 лет)[12][6][13].
Модуляция злорадства
Исследования показывают, что тренинг сострадания может быть эффективным средством снижения злорадства. В 5-недельном рандомизированном контролируемом исследовании было показано, что участники, прошедшие тренинг сострадания, сообщали о достоверно меньшем уровне злорадства по отношению к нелюбимому человеку после тренинга по сравнению с контролем.
Участники тренинга когнитивного переоценивания также демонстрировали снижение злорадства. Участники контрольной группы (изучение итальянского языка) не сообщали о значимых изменениях уровня злорадства. В этом исследовании важно отметить, что объект, к которому человек испытывал негативные чувства, не был целью тренинга. Это позволяет предположить, что присутствовал эффект переноса. Это открывает новые перспективы для применения эмоционально-регуляторных вмешательств в разрешении конфликтов, так как тренинг сострадания может изменять эмоции по отношению к нелюбимому человеку даже без прямой работы с ним.
Кроме того, только участники тренинга сострадания сообщили о значительном увеличении ощущения близости с нелюбимым человеком после 5 недель вмешательства. Это увеличение чувства близости может быть центральным механизмом улучшения социальных взаимодействий.
Различия между тренингами сострадания и когнитивного переоценивания объясняются тем, что тренинг сострадания был направлен преимущественно на культивирование положительных эмоций, тогда как тренинг переоценивания был в основном направлен на снижение отрицательных эмоций. Положительные эмоции, в свою очередь, способствуют социальной инклюзивности и формированию более тесных связей.
Важным ограничением исследования является использование самоотчётных данных, поскольку злорадство может быть подвержено эффекту социальной желательности в силу его аморальной природы. Для преодоления этого ограничения исследователи предлагают использовать имплицитные меры злорадства, такие как лицевая электромиография или показатели вариабельности сердечного ритма в будущих исследованиях[14].
Влияние эмпатии
Злорадство рассматривается как форма контр-эмпатии: понимание чужого страдания, но переживание радости вместо сострадания. Эмпатийный ответ ограничен восприятием справедливости и групповой принадлежностью страдающего.
Ключевые модуляторы:
- справедливость, эмпатия к страдающему снижается, если он воспринимается как заслуживающий наказания; у мужчин при этом активируются центры удовольствия — нейрокоррелят злорадства;
- групповая принадлежность: эмпатия выше к членам своей группы; к аутгруппе она ослаблена, а злорадство возникает легче;
- идеологические установки, социально-доминантная ориентация (SDO) связана со снижением эмпатии и усилением злорадства к аутгруппам[15].
Социальные нормы
Злорадство как социально неодобряемая эмоция регулируется нормами. Согласно теории системной мотивации, оно чаще возникает к нарушителям норм, чья неудача подтверждает справедливость порядка. Злорадство может маскироваться под «справедливое возмездие», снижая когнитивный диссонанс[16].
Примечания
Литература
- Прихидько А. И. Межгрупповые эмоции: основные направления исследований // Психология. Журнал Высшей школы экономики. — 2009. — № 4. — С. 103—116.
- Субботина Н. Д. Триада «Справедливость зависть месть» как результат естественной и социальной эволюции // Учёные записки Забайкальского государственного университета. Серия: Социологические науки. — 2012. — С. 227—236.
