Среднеазиатские владения Российской империи

Первые контакты Русского государства со Средней Азией начались в XVI веке, когда бухарский хан стремился наладить торговые связи с Россией. В XVII—XVIII веках Россия ограничивалась обороной границ и разведывательными миссиями, расширившими знания о регионе. Попытки Петра I закрепиться в Средней Азии, включая экспедиции И. Бухгольца, завершились частичным успехом: был основан Омск и укреплены границ в Прииртышье. Однако попытка покорить Хиву окончилась неудачей.

К XVIII веку Россия создала линии укреплений на юго-восточных границах для защиты от кочевников, но набеги и угон русских в рабство продолжались.

В 1581 году Россия начала освоение Сибири. В XVII—XVIII веках русские казаки основали укреплённые пункты Гурьев (ныне Атырау), Семипалатинск (ныне Семей) и Усть-Каменогорск. В то время казахи, делившиеся на Младший, Средний и Старший жузы, кочевали в Казахских степях среди ногайцев, джунгар и туркмен. В 1731 году Младший жуз, а в 1732 году Средний жуз добровольно приняли российское подданство, что обеспечило им защиту от джунгар. Старший жуз оказался под влиянием Кокандского ханства, но позднее так же принял подданство Российской империи.

В 1822 году по указу Александра I в казахских жузах была упразднена ханская власть (кроме Букеевской Орды, где ханская власть официально существовала до 1845 года). Управление казахскими землями велось через Оренбургскую комиссию и Коллегию иностранных дел. В степи строились новые города: Кокчетав (ныне Кокшетау), Акмолинск (ныне Астана, столица Казахстана), Верный (ныне Алма-Ата) и другие. В 1882 году было создано Степное генерал-губернаторство, куда вошли казахские земли.

В 1840-х годах в государственной политике России на юго-востоке происходит переход к мероприятиям по «выдвижению границ» для контроля безопасности на степном пространстве. Политика представляла собой серию военных походов русской армии против среднеазиатских ханств и племён во второй половине XIX века.

Комплекс военно-политических мероприятий русского правительства, проведённых на протяжении 40-60-х годов XIX века, привёл к полному контролю над центральной и южной частями Киргизской степи и вплотную пододвинул границы страны к земледельческой зоне Средней Азии. Кокандское ханство было ликвидировано, Хивинское ханство и Бухарский эмират были разгромлены и превращены в вассалов Российской империи. Кроме того, была присоединена Туркмения, Памир и другие области, в результате чего границы России расширились до Афганистана и территорий непосредственного влияния Великобритании. К 1890-м присоединение Средней Азии (Туркестана) было завершено.

До середины 60-х годов дела, связанные со Средней Азией, находились в ведении оренбургского генерал-губернатора. С созданием Туркестанской области со столицей в Ташкенте положение мало изменилось: регион по-прежнему находился в подчинении Оренбурга. Казахская степь, отделявшая их, отнюдь не способствовала эффективной и своевременной реакции на происходящее, а натянутые отношения между генерал-губернаторской администрацией и властями области усугубляли и без того нестройную систему управления краем. Присоединение среднеазиатских территорий к России осуществлялось с двух направлений, что наложило свой отпечаток на организацию управления. На захваченных у Кокандского ханства землях были созданы Сыр-Дарьинская и Ново-Кокандская линии, надёжно перекрывшие кокандцам пути набегов на российские территории. На основе территорий, подчинённых командованию этих линий, указом от 12 февраля 1865 года была создана Туркестанская область, делившаяся на левый фланг, центр и правый фланг. Формально здесь учреждалось не только военное, но и гражданское управление, но фактически всем руководили военные во главе с военным губернатором. Используя кавказский опыт, здесь ввели военно-народное управление для местных жителей (впервые в Средней Азии) — из числа последних состояло низшее звено администрации, подчинённое российским офицерам. Для оседлого населения сохранялся народный суд по шариату, для кочевого — по адату.

Зимой 1866/67 годов для обсуждения проблемы статуса Туркестанской области и административного устройства новых районов был создан Особый комитет под председательством военного министра Д. А. Милютина, в состав которого входили: оренбургский генерал-губернатор Крыжановский, начальник Главного штаба Гейден, непосредственные участники военных действий в Средней Азии — Черняев, Романовский и Воронцов-Дашков, а также члены так называемой «Степной комиссии» — Гирс, Гутковский, Гейнс, Проценко и другие.

Члены комитета практически единогласно (за исключением Крыжановского) пришли к выводу о целесообразности отделения Туркестанской области от Оренбургского генерал-губернаторства и создания самостоятельной администрации и отдельного военного округа^[1]. Было предложено сосредоточить всю гражданскую и военную власть в руках одного лица, ответственного только перед императором — туркестанского генерал-губернатора. Понимая, что установить прямое российское управление можно лишь до определённого уровня (тем более что процент русского населения здесь был ничтожным), генерал-губернатор ставил во главе губерний и уездов генералов и офицеров, но традиционное местное самоуправление на уровне городских кварталов, общин, родов осталось неизменным. Суд по шариату или адату также сохранялся, если речь шла о местном населении. Российская администрация вмешивалась лишь в тех случаях, когда без её участия спор невозможно было решить. В данном случае каждое справедливое решение укрепляло авторитет российской власти в глазах местных жителей^[2].

11 [23] апреля 1876 года император Александр II утвердил проект Особого комитета об образовании Туркестанского генерал-губернаторства (соответствующий именной указ вышел 23 июля). Появление новой имперской провинции ознаменовало собой завершение начального этапа покорения среднеазиатских территорий, так как расширение границ империи и освоение новых территорий требовали решения вопроса об административном устройстве края. Кроме того, Туркестанскому генерал-губернаторству была предназначена роль плацдарма, обеспечивающего дальнейшее продвижение России в регионе и в то же время — бастиона против развёртывания дальнейшей британской военно-политической экспансии в Центральной Азии.

Необходимость решения этих задач обусловила специфику российской политики в Туркестане на долгие годы и определила её принципиальные направления. 23 апреля было утверждено «Временное положение об управлении в областях Туркестанского генерал-губернаторства», согласно которому туркестанскому генерал-губернатору предоставлено право, «применяясь к указанным в проекте основаниям, принимать все те меры, какие будут им признаны полезными для устройства края».

Таким образом, к концу XIX в. российские владения в Средней Азии представляли собой две неравные по площади и населению территории — Туркестанский край, состоявший из четырёх областей, и Закаспийскую область, между которыми находились российские протектораты — Хивинское ханство и Бухарский эмират^[2].

Проведение железной дороги, соединившей Закаспийскую область с Ташкентом, полностью изменило стратегическую ситуацию — переброска войск стала возможной в кратчайшие сроки в оба направления. Теперь было целесообразно объединить управление всеми российскими территориями в Ташкенте, и высочайшим указом от 26 декабря 1897 г. Закаспийская область была присоединена в административном отношении к Туркестанскому генерал-губернаторству, а в военном — к Туркестанскому военному округу^[3].

Сравнение этнического состава Средней Азии времён Российской империи и сегодняшнего дня способно вызвать некоторое замешательство, в связи с тем, что в официальных правительственных документах употреблялись именования, отличные от самоназвания тех или иных народов, а также в связи с упоминанием народов, ныне вошедших в титульные народы республик Центральной Азии либо ассимилированных с ними. Во времена Российской империи этнический состав среднеазиатских владений выглядел следующим образом:

• Узбеки, распределение, например, населения Самаркандской области по родному языку по состоянию на 1897 год было следующим^[4]: узбекский — 507 587, таджикский — 230 384, киргиз-кайсацкий — 63 091, кашгарский — 19 993, сартский — 18 073.

Российские посланники и представители иностранных дипломатических миссий дают обширные сведения об узбеках Центральной Азии. Побывавший в Хорезме в 1820-х года Е. К. Мейендорф отмечал «жители Хивы — узбеки, покорители и хозяева страны»^[5]. Венгерский востоковед Вамбери в 1863 году писал: «Узбеки — господствующий народ в Бухарском ханстве, так как сам эмир — тоже узбек из племени мангыт, и поэтому они составляют вооружённые силы страны»^[6]. Рассуждая об узбеках Кокандского ханства Вамбери отмечал: Узбеки Коканда «образуют истинно оседлую часть населения…»^[7].

• Киргизы
  • Кара-киргизы или горные киргизы (алайские и алатавские киргизы) — собственно киргизы сегодняшней Киргизии.
  • Киргиз-кайсаки (употреблялись также именования — зауральские киргизы, кочевые киргизы, равнинные или степные киргизы) кочевавшие на территории нынешнего Казахстана и территории сопредельных с ним российских областей, а также на территории Каракалпакии, Голодной степи и Ташкентского уезда, частично вошедших в состав Узбекистана. С 20-х годов XX века именуются казахами.
  • Киргиз-каракалпаки — современные каракалпаки. Иногда исследователи не выделяли их в отдельный народ, относя к этнографической группе киргиз-кайсаков.

• Сарты — общее наименование части оседлой части населения в Фергане и Хорезме в XIX—начале XX веках. Согласно БСЭ, до Октябрьской революции 1917 года название «сарт» по отношению к оседлым узбекам и отчасти равнинным таджикам употребляли преимущественно полукочевая часть узбеков, киргизы и казахи. В Ташкентском, Ферганском и Хорезмском оазисах и Южном Казахстане оно являлось самоназванием оседлого населения^[8]. Исконно оседлое население Средней Азии, вошедшее в состав современных узбеков^[9].

• Таджики — иранский народ, говорящий на различных диалектах персо-таджикского континуума и населяющий регионы к востоку и северо-востоку от современного Ирана, расположенные в Афганистане, Таджикистане, Узбекистане и Пакистане. Традиционные земли таджиков охватывают Ферганскую долину, Чач (область в долине реки Чирчик), долину реки Зеравшан, бассейн верховий Амударьи (Пянджа), Муграба и Кабула, а также бассейны Гильменда и Аргандаба.
• Кипчаки — кочевое население бывшего Кокандского ханства, занимающее верховенствующую роль в его управлении, по сравнению с оседлыми сартами и кочевыми киргизами. Собственно кипчаков как обособленного народа к концу XIX века не существовало, под кипчаками подразумевались роды узбеков, казахов и киргизов, занимавшие ключевые позиции в управлении ханством.
• Татары — татары Поволжья играли значительную роль в торговых отношениях между русскими городами, казахами, среднеазиатскими государствами, благодаря своей принадлежности к мусульманской вере и общности языка и в то же время принадлежности к российскому государству. Практически в каждом городе российской Азии существовали татарские районы, практически в каждом городе Казахстана первые мечети были выстроены на деньги татарских купцов. Часть татар служила в казачьих войсках.
• Туркмены — кочевое население Хивинского ханства и Ахал-Текинского оазиса, в отличие от правящих в Хиве узбеков.
• Бухарские евреи — население городов Бухарского и Кокандского ханств. По некоторым преданиям появились в Средней Азии в период Ассирийского царства, переселившего пленных иудеев в подвластные азиатские города.
• После поражения уйгуро-дунганского восстания 1862—1877 годов и вывода российских войск из Кульджи в 1881 году в Семиреченскую область перешли несколько десятков тысяч уйгуров и дунган.

Области были разделены на округа, волости, аулы (кишлаки). Аул имел в своём составе от 50 до 70 кибиток, 10—12 аулов образовывали волость, 10—15 волостей — округ, имевший определённую территорию. Старшие султаны, за которыми правительство сохраняло административную власть, в основном были призваны обеспечивать упрочение позиции правительства. Во главе волостей стояли волостные султаны, приравнивавшиеся к чиновникам 12 разряда, во главе аулов аульные старшины, в своих правах приравнивавшиеся к сельским старостам. Выборы местной администрации и назначение на низшие административные должности из числа «туземцев»: волостных управителей, пятидесятников, кишлачных и аульных старост, старост городов (курбаши) и старшин родов, султанов, местных судей (казий и биев), толмачей (переводчиков), — превращались в аукционы, так как вложенные в подкуп деньги впоследствии окупались системой взяток и подношений. При этом сами выборы могли быть отменены царской администрацией в любой момент. Один из показательных случаев, когда Ч. Валиханов в 1862 году, горя желанием улучшить жизнь своих земляков, был выбран султаном, но генерал-губернатор отменил итоги выборов без какого-либо объяснения причин^[10].

Русская администрация после присоединения края, стремясь не нарушить жизненный уклад местных мусульманских народов, сохранила с небольшими изменениями суд казиев по шариату (мусульманскому религиозному праву) для оседлых народов и суд биев по адату (обычаю) для кочевников. Однако вскоре выяснилось несовершенство этих судов.

Казии и бии (народные судьи с 1886 года) повсеместно брали взятки. Дела тянулись долгие месяцы, а иногда годы. Судьи, особенно бии, связанные крепкими родовыми узами, выносили решения в пользу своих соплеменников. Кроме этого, судьи плохо знали мусульманское законодательство, адат, а также русское судебное законодательство. Особенно неподготовленными были бии. Многие из них были неграмотны. Мусульманское население постоянно жаловалось на решения народных судей, однако апелляций в вышестоящий русский суд не подавало, опасаясь мести. Русская администрация, не имея достаточного количества чиновников вообще, а особенно со знанием местных языков, почти не проверяла постановления народных судей.

Многие представители русской общественности, познакомившись с туркестанским народным судом, писали о необходимости его отмены. Н. Дингельштедт, исследователь края, хорошо изучивший систему судопроизводства в Туркестане, писал, что при всей массе недостатков народный суд имеет одно преимущество — он ничего не стоит администрации. Оплатой за труды народному судье был биялык — 10 % с присуждаемой суммы^[12].

Немногие из чиновников знали местные языки. Обычно администраторы обращались за помощью к переводчикам, должности которых большей частью занимали татары, понимавшие тюркские языки. От перевода, сделанного часто неграмотным переводчиком, зависела судьба многих административных и судебных дел^[12]. В 1905 году туркестанский генерал-губернатор Д. И. Субботич указывал:

Лишив мусульманское духовенство государственной поддержки, русская власть первоначально не вмешивалась в религиозную жизнь местного населения. Духовенство после завоевания было полностью освобождено от подушных налогов, но права вакуфов были ограничены. Они облагались поземельными податями и другими налогами, от которых раньше были освобождены. Часть вакуфных земель была конфискована в государственный земельный фонд.

Первыми переселенцами из России в Среднюю Азию были казаки. На протяжении четырёх столетий, начиная с XVI века, переселение лишь в отдельных случаях носило организованный характер, обычно же оно было стихийным, российское правительство, реагируя на этот процесс, принимало меры для регулирования сложившихся отношений между пришлым населением и местными жителями. В зависимости от конкретной ситуации, центральные власти либо поощряли этот процесс, либо, наоборот, пытались сдерживать^[14].

Сложившееся во многом стихийно казачество в пограничных с казахской степью районах с одной стороны предотвращало проникновение кочевников вглубь российской территории, с другой — ограждало самих казахов от набегов джунгаров с юго-востока. При этом казачество способствовало появлению сети российских поселений, развитию промыслов и сельского хозяйства на контролируемых им участках, а также — торговых отношений с местным населением. Тем самым решалась важная задача — установление экономических связей между казахскими степями и остальной Россией^[15].

Теоретически, русские переселенцы должны были создавать опору российской государственности на недавно присоединённых территориях. Однако, царская администрация была вынуждена постоянно балансировать, опасаясь недовольства русской властью и волнений среди местных жителей^[16].

Переселение на туркестанские земли крестьян из российских и украинских губерний началось лишь к концу XIX века. По «Положению об управлении Туркестанского края», к переселению допускались лишь «русские подданные христианского вероисповедания, принадлежащие к состоянию сельских обывателей». Крестьяне-переселенцы должны были получать на новых местах по 30 десятин земли на душу. Этот процесс усиливался в голодные годы и особенно с началом столыпинских реформ. Согласно переписи 1897 года, русское население Туркестана составляло около 700 тыс. человек из 8 миллионов общего населения (без учёта Уральской области и Букеевской орды)^[17]. Более половины его проживало в Семиреченской и Сырдарьинской областях. К 1916 году русские составляли, соответственно, 1/4 и 1/10 часть населения данных областей. В период с 1906 по 1912 год в Акмолинскую, Тургайскую, Уральскую и Семипалатинскую области переселилось свыше 438 тыс. крестьянских хозяйств. Более половины прибывших было занято в сельском хозяйстве, примерно четверть — в административных, судебных и военно-полицейских структурах, каждый десятый — в промышленности. Переселенцы-крестьяне привезли привычные для них культуры: яровую пшеницу, рожь, овёс, кукурузу, картофель, клевер, лён, капусту, помидоры, сахарную свеклу, которые прежде присутствовали в Туркестане незначительно. Кроме того, местное население начало перенимать такой элемент животноводства, как заготовку сена, так как до этого существовал только отгонный зимний выпас с регулярно случавшимися зимними падежами. В целом существовало некое разделение труда: местное население было занято в животноводстве, выращивании хлопчатника и бахчевых, традиционных промыслах, русские переселенцы снабжали хлебом, овощами, занимались молочным стойловым животноводством.

Одним из важнейших факторов колонизации стал приезд врачей, инженеров, землеустроителей, ирригаторов, агрономов, ветеринаров и представители других профессий, до этого абсолютно неизвестных в этих местах. Одним из путей приобщения местного населения к европейской культуре, по мысли царского правительства, должно было быть создание русско-туземных школ и училищ с преимущественно русским языком обучения.

В конце 1880 годв были начаты работы по строительству Закаспийской железной дороги. Эта дорога связывала Каспийское море через Кизил-Арват (1881) и Асхабад (1885) с Новой Бухарой (Каган) в 1886 г. А к 1888 году дорога достигла Самарканда. На доведение линии к Андижану (1898) и Ташкенту (1899) ушло много лет. Хлопок для доставки на текстильные фабрики Европейской России свозили из Сыр-Дарьинской и Ферганской областей на арбах и верблюдах к Самарканду. Затем перегружали груз на поезд, на котором доставляли его к Каспийскому морю, перегружали на пароходы, а дальше вновь перегружали на поезд. Проблему многократной перегрузки хлопка решила построенная в 1906 году Оренбург-Ташкентская железная дорога, которая сократила время доставки груза из Ферганы в Москву с полутора месяца до 18-20 дней. К 1915 году были построены ветки, охватывающие Ферганскую долину с севера и Бухарский эмират с юга. В обслуживании Среднеазиатской железной дороги было занято около двух тысяч человек, преимущественно русских^[12].

Начавшееся строительство железных дорог имело огромное значение, так как железные дороги связывали Среднюю Азию с промышленными центрами России и втягивали в общероссийский экономический рынок. Резко возрос товарообмен. Железные дороги также имели военно-стратегическое значение для перебрасывания войск и подавления народных выступлений и волнений. Строительство Закаспийской дороги было решающим фактором при покорении туркменских оазисов Скобелевым в 1880—1881 годах. Железнодорожные мастерские и депо были оплотом возникающего рабочего класса в Азии, основными источниками формирования которого были обезземеленные шаруа, дехкане и крестьяне-переселенцы, разорившиеся ремесленники и кустари.

В начале XX века, как и во всей России, стал ощущаться значительный экономический подъём, начали развиваться первые промышленные предприятия, в основном хлопкообрабатывающие и текстильные, а также мельницы, маслодельни, предприятия по переработке сельскохозяйственного сырья: кожевенные, салотопенные, мыловарные, винокуренные, соледобывающие промыслы. Горная промышленность развивалась на Алтае и в Центральном Казахстане, где разрабатывались богатые месторождения цветных металлов и угля, железные рудники. В Западном Казахстане, Урало-Эмбинском районе стартовала добыча нефти.

Большие опасения туркестанской администрации вызвало растущее обезземеливание мусульманского сельского населения. Основной причиной его было разорение дехкан в результате неспособности выплачивать долги по ссудам. В 1912 г. общая сумма долга крестьян Туркестанского края составляла 156,7 млн рублей. Ссуды в крае выдавались под 25-60 % и выше годовых, и были выгодной статьёй доходов частных лиц и хлопковых фирм. Сами хлопковые фирмы получали в банке кредит по 8 %. Особые условия выдачи дешёвого банковского кредита делали его недоступным для хлопкоробов. В центре хлопководства — Фергане кабальные условия выдачи ссуд привели к обезземеливанию к 1914 году четверти всех хозяйств.

Многие русские чиновники, хорошо изучившие проблему разорения дехкан, видели решение проблемы в создании мелкого, доступного, государственного кредита. Однако их обращения к полномочным инстанциям долгое время оставались безрезультатными. Лишь в 1909 году Государственный Банк взялся за организацию такого кредита. Вскоре стали возникать ссудосберегательные и кредитные товарищества в Туркестане. В 1914 году 482 таких товариществ получили ссуд на общую сумму 9,78 млн рублей^[12].

• Восстание Сырыма Датова (1783―1797)
• Восстание Исатая Тайманова (1836―1838)
• Восстание Кенесары Касымова (1837―1847)
• Адаевское восстание (1870)

Результатом подавления восстаний стала ликвидация ханской власти в Киргизском крае и окончательное присоединение к России.

• Андижанское восстание (1898)

• Среднеазиатское восстание (1916)

Крупнейшее восстание в Российском Туркестане, вызванное призывом местного населения на тыловые работы в ходе Первой мировой войны. Поводом к восстанию, охватившему Самаркандскую, Сырдарьинскую, Ферганскую, Закаспийскую, Акмолинскую, Семипалатинскую, Семиреченскую, Тургайскую, Уральскую области с более чем 10-миллионным многонациональным населением, послужил расстрел 4 июля 1916 года в Ходженте манифестации с требованием уничтожения списков мобилизованных. По официальным данным, в июле в Самаркандской области произошло 25 выступлений, в Сырдарьинской — 20 и в Фергане — 86. Наиболее организованный характер восстание приобрело в Тургайской области, где под руководством Амангельды Иманова и Алиби Джангильдина развернулись полномасштабные боевые действия, охватившие всю центральную часть Казахстана, восставшие осадили центр области Тургай. Кроме антиправительственного, восстание приобрело и отчётливый антирусский характер, так как именно в переселенцах-колонистах местное население видело источник своих бед. Восставшие жгли хутора, убивали семьи переселенцев, казаков, рабочих. В ряде мест, особенно в Ферганской долине, добавлялись и религиозные оттенки, погромами руководили экзальтированые проповедники-дервиши с призывами к газавату. Действия повстанцев привели к прекращению телеграфной связи между Верным, Ташкентом и центром России.

Правительство было вынуждено направить в Среднюю Азию регулярные войска, с приходом которых к весне 1917 года удалось в целом подавить восстание.