Хивинский поход (1873)

Первый поход Русской армии в Хиву был организован Петром I в 1717 году. Русский царь надеялся привести к присяге Хивинское и Бухарское ханства и проложить речной торговый путь в Индию по Амударье. Поход, возглавляемый князем А. Бековичем-Черкасским, поначалу проходил успешно. Не сумев победить русское войско в бою, хивинский хан пошёл на мирные переговоры и пригласил Черкасского в Хиву. Однако позднее хивинцы вероломно напали на русских солдат, Черкасский был убит во время пира^[1].

В ответ на постоянные набеги хивинцев на приграничные области Российской империи и пленение русских для обращения их в рабство, в 1839—1840 годах был предпринят новый поход в Хиву. Однако из-за пло­хой ор­га­ни­за­ции в ус­ло­ви­ях не­обыч­но су­ро­вой зи­мы отряд под руководством В. А. Перовского был вынужден по­вер­нуть назад. На обратной дороге из-за болезней войска понесли значительные потери^[2].

Неудача зимнего похода в Хиву привела к распространению мнения о неприступности хивинского ханства, потому покорение Хивы было отложено российскими властями ещё на долгие годы^[2].

К 1870-м годам Российская империя покорила два крупнейших государства в Средней Азии — Бухарский эмират и Кокандское ханство. Последним независимым государством в регионе оставалось Хивинское ханство. Направляемая британскими и турецкими агентами, Хива проводила враждебную политику по отношению к России, продолжая совершать набеги на приграничные области. В начале 1873 года российским правительством было принято решение о снаряжении нового похода в Хиву для ликвидации последнего очага напряжённости в Средней Азии^[3].

В 1860-х годах агенты Хивинского ханства проводили агитацию среди кочевников Оренбургского генерал-губернаторства с тем, чтобы поднять их на вооружённую борьбу России. Среди жителей степи распространялись сведения, что России якобы намерена насильно обратить их в христианство и заставить вести оседлый образ жизни. Начавшиеся беспорядки в Оренбургских степях нарушили сообщение столицы империи с недавно образованным Туркестанским генерал-губернаторством^[2].

В 1869 году генерал-губернатор Туркестана К. П. фон Кауфман направил хивинскому хану Мухаммеду Рахиму послание, в котором предостерёг его от дальнейших враждебных действий в отношении к России и пригрозил военным походом. Хан не ответил на послание Кауфмана, а посла взял в плен. Кауфман пришёл к выводу о невозможности решения проблемы мирными средствами^[4]. К военному походу против Хивы призывал и генерал-губернатор Оренбургского края Н. А. Крыжановский. Он направил в Петербург подлинники листовок хивинского хана, распространяемых среди кочевников российских степей. В том же 1869 году началась подготовка к военной экспедиции^[5].

Закрепление России на восточном побережье Каспийского моря и нейтрализации постоянной угрозы, исходящей от хивинского хана, отвечали интересам и российских деловых кругов. На заседании Общества для содействия русской промышленности и торговле в апреле 1869 года было принято решение ходатайствовать перед правительством об открытии торгового пути от Каспийского моря к Амударье и далее в Среднюю Азию^[5].

Несмотря на все эти объективные причины, Министерство иностранных дел Российской империи после поражения России в Крымской войне проводило очень осторожную внешнеполитическую линию. В ответе на письмо Кауфмана директору Азиатского департамента П. Н. Стремоухову, генерал-губернатор Туркестана получил неутешительный ответ:

Лишь в 1872 году Кауфману удалось получить Высочайшее разрешение на снаряжение военной экспедиции против Хивинского ханства^[6].

Военная экспедиция, отправленная в Хиву состояла из четырёх отрядов, выступивших в конце февраля и начале марта 1873 из Ташкента (генерал-адъютант и генерал-губернатор Северо-Западного края К. П. Кауфман), Оренбурга (генерал-майор Н. А. Верёвкин), Мангышлака (полковник Н. П. Ломакин) и Красноводска (полковник В. И. Маркозов) (по 2—5 тысяч человек) общей численностью 12—13 тысяч человек и 56 орудий, 4600 лошадей и 20 тысяч верблюдов. Командование всеми отрядами было поручено туркестанскому генерал-адъютант К. П. Кауфману.

Выступив 26 февраля с Эмбинского поста, Оренбургский отряд генерал-майора Н. А. Верёвкина через степи, занесённые глубокими снегами, направился к Хиве. Поход был в высшей степени труден: начат суровой зимой, он закончился в палящую жару в песках. Во время пути почти ежедневно происходили стычки с хивинцами. 14 мая авангард Оренбургского отряда соединился с Мангышлакским отрядом полковника Н. П. Ломакина.

20 мая и 21 мая хивинцы попытались преградить путь русским отрядам сначала у Ходжейли, затем у Мангыта. Выдержав атаки туркмен русские разбили хивинцев и взяли Мангыт, который был сожжён. Потери хивинцев в двухдневном бою до 3000 убитыми^[7]. Несмотря на потери, 22 мая хивинцы вновь попытались атаковать русских у Кята, но снова потерпели поражение и попытались вступить с русскими в переговоры. Однако Н. А. Верёвкин не принял послов и продолжил движение к Хиве.

26 мая соединившиеся Оренбургский и Мангышлакский отряды подошли к Хиве с севера и 28 мая оба отряда расположились на позиции напротив Шах-абадских ворот Хивы; 28 мая соединённые отряды штурмовали ворота, Н. А. Верёвкин при штурме был ранен в голову и командование перешло к полковнику В. С. Саранчёву^[8]. 29 мая к Хиве с юго-востока подошёл Туркестанский отряд генерал-адъютанта К. П. Кауфмана и вступил в Хиву с южной стороны, было объявлено перемирие и хивинцы капитулировали. Однако из-за господствовавшего в городе безвластия, северная часть города не знала о капитуляции и не открыла ворота, что вызвало штурм северной части стены. Михаил Скобелев с двумя ротами штурмовал Шахабатские ворота, первым пробрался вовнутрь крепости и хотя был атакован неприятелем, но удержал за собой ворота и вал. Штурм был прекращён по приказу К. П. Кауфмана, который в это время мирно вступал в город с противоположной стороны.

Красноводский отряд полковника В. И. Маркозова из-за отсутствия воды был вынужден вернуться в Красноводск и во взятии Хивы участия не принимал.

В Хиве было освобождено 10 тысяч рабов, на хивинского хана была наложена контрибуция в 2,2 млн рублей. Однако со взятием Хивы боевые действия не закончились. Туркменские племена отказывались подчиняться России. Для наказания непокорных племён К. П. Кауфман выслал 2 отряда, которые настигли туркмен 14—15 июня у Кокчука и разбили их. Потери туркмен составили более 2 000 убитыми, было сожжено 14 селений^[9].

Боевые потери русских войск составили 33 убитых (4 офицера и 29 нижних чинов) и 124 раненых (2 генерала, 18 офицеров и 104 нижних чина)^[10]:

• туркестанский отряд: убиты 2 офицера и 6 нижних чинов, ранены 1 генерал, 8 офицеров и 41 нижний чин;
• оренбургский отряд: убиты 1 офицер и 5 нижних чинов, ранены 1 генерал, 2 офицера и 11 нижних чинов;
• мангышлакский отряд: убиты 7 нижних чинов, ранены 7 офицеров и 45 нижних чинов;
• эскадра Аральской флотилии: убиты 1 офицер и 11 нижних чинов, ранены 1 офицер и 7 нижних чинов.

Между Россией и Хивинским ханством был заключён Гендемианский мирный договор. Хивинское ханство признало протекторат Российской империи над собой.

22 июля 1873 года император Александр II специально для участников похода учредил государственную награду — медаль «За Хивинский поход». Также ряду воинских подразделений в «награду за подвиги мужества и храбрости …, оказанные в делах с неприятелем во время Хивинского похода 1873 года, а также в делах с Туркменами 15 и 16 июля того же года» были вручены Георгиевские серебряные трубы с надписью «За отличие в Хивинском походе 1873 года» или знаки на головные уборы с той же памятной надписью^[11].

Генерал-адъютант К. П. Кауфман был награждён орденом Святого Георгия 2-й степени, а в 1874 году произведён в инженер-генералы.

Полковник Н. П. Ломакин, командовавший Мангышлакским отрядом, за отличие получил чин генерал-майора (старшинство от 22 июля 1873 г.), золотую саблю с надписью «за храбрость» и был награждён орденами св. Владимира 3-й степени с мечами, германским Красного Орла 2-й степени с мечами и звездой, персидским Льва и Солнца 1-й степени.

Полковник В. И. Маркозов был отстранён от командования и обвинён в катастрофе Красноводского отряда. Вследствие этого вышел в отставку, но, после того как стали известны результаты разведки М. Д. Скобелевым колодцев в Каракумах, все обвинения были сняты и 14 августа 1874 года В. И. Маркозов вернулся на службу.