Великомученик Евстафий

Житие Евстафия первоначально создано на греческом языке в VI—VIII веках, предположительно в Константинополе. Преподобный Иоанн Дамаскин цитирует Житие в своём «Третьем слове в защиту иконопочитания»^[2]. Существуют греческие и латинские редакции текста, одна из которых приписывается Симеону Метафрасту^[3]. Также Никита Пафлагон написал похвальное слово в честь Евстафия и его семьи. Известны армянская, грузинская, сирийская и коптская версии жития^[4].

Согласно житию, Плакида был знатным военачальником (стратилатом) во время правления императора Траяна в Риме. Вместе с женой Татианой (в латинских текстах встречается также имя Траяна) они были добродетельным язычниками, воспитали двух сыновей, чьи языческие имена житие не называет. Однажды во время охоты Плакида увидел необыкновенного оленя с крестом между рогами, который заговорил человеческим голосом («Что Меня гонишь?») и открыл, что это явление Иисуса Христа с целью обратить Плакиду в христианство. Строй диалога оленя с Плакидой во многом аналогичен явлению Христа Савлу из книги Деяний. После чудесного явления вся семья приняла крещение от священника Иоанна, получив новые имена: Евстафий (дословно: твердостоящий), Феопистия (Богу верная), Агапий (от ἀγάπη — любовь) и Феопист. Затем Евстафий Плакида возвратился на место явления для молитвы. Там ему снова было видение, в котором Иисус Христос возвестил ему, что, подобно ветхозаветному праведнику Иову, ему предстоит претерпеть множество бедствий и испытаний. Евстафию было обещано, что если он сохранит веру и стойко преодолеет диавольские искушения, то сподобится вечного спасения^[4].

Вскоре предсказание начало исполняться: в доме Евстафия начался мор, унёсший жизни всех его слуг и скота. Приняв эту напасть как волю Божию, Евстафий проявил глубочайшее смирение. Вместе с супругой Феопистией и двумя малолетними сыновьями он добровольно оставил свой дом, отказавшись от всего имущества, и, уподобляясь Святому Семейству, отправился в бегство в Египет. Во время путешествия их постигли новые тяжкие испытания. При посадке на корабль выяснилось, что у Евстафия нечем заплатить за перевоз. Судовладелец, в качестве компенсации, силой забрал его жену. Евстафию же с сыновьями пришлось сойти на берег. При переправе через реку произошла новая трагедия: лев унёс одного из детей, а волк — другого. Евстафий, будучи уверенным в гибели сыновей, пребывал в глубочайшей скорби, полагая, что его испытания превзошли даже страдания Иова, который, по крайней мере, находился на родине и был окружён друзьями. Однако, следуя примеру ветхозаветного страдальца, он не возроптал на Бога. Как выяснилось впоследствии, дети не погибли: жители близлежащего селения спасли их и взяли на воспитание, не зная об их родстве. Сам же Евстафий, достигнув селения Вадисис, прожил там пятнадцать лет, добывая пропитание подённой работой и охраной посевов^[5].

В это время на границах Римской империи началась война с иноплеменниками-варварами, которые захватили множество областей. Озабоченный этим император (Траян) вспомнил о храбром и опытном воеводе Плакиде, исчезновение которого оставалось загадкой. Готовясь к военному походу, император поручил двум воинам, Антиоху и Акакию, ранее служившим под началом Плакиды, разыскать его. После долгих поисков по многим странам воины достигли селения Вадисис, где встретили Евстафия, но не узнали его. На их расспросы о Плакиде он сперва пытался скрыть свою личность, однако был опознан по характерному шраму на шее. Получив императорское послание, Евстафий согласился вернуться на службу и отправился с воинами ко двору. Выслушав рассказ Евстафия о всех перенесённых им испытаниях, император вернул ему звание стратилата (военачальника), вручил меч и поручил набрать новое войско для войны с варварами. Жители селения, воспитавшие его сыновей, которые по-прежнему не знали о своём родстве, отправили их в римскую армию как иноземных наёмников. Евстафий, заметив двух рослых и красивых юношей, взял их в свою личную охрану. По Божественному Провидению, военный поход привёл войско Евстафия в ту самую страну, где находилась его жена, Феопистия. Ей удалось сохранить целомудрие, избегнув посягательств судовладельца, и все эти годы она проживала там, сторожа сады местных жителей. По стечению обстоятельств, шатёр стратилата был разбит по соседству с её жилищем. Однажды Феопистия случайно подслушала разговор двух юношей из охраны (своих сыновей), которые, вспоминая детство, рассказывали друг другу о своих родителях. Из их слов она с изумлением поняла, что это её сыновья, а юноши осознали, что они братья. Феопистия немедленно явилась к стратилату и поведала ему свою историю. По шраму на его шее она узнала в нём своего мужа. Таким образом, Евстафий обрёл считавшуюся погибшей супругу. Затем Феопистия рассказала ему о разговоре юношей. Стратилат призвал их к себе, и в ходе расспросов окончательно удостоверился, что они — его дети. Семья чудесным образом воссоединилась^[4].

Одержав победу над варварами, Евстафий устроил большой праздник, воздавая хвалу Господу. Он возвратился с семьёй на родину, где обнаружил, что император Траян скончался, и трон занял Адриан. Новый император потребовал от прославленного полководца принести жертвы языческим богам в благодарность за победу. Получив решительный отказ, Адриан лишил Евстафия всех званий и почестей и приказал предать всю его семью мучительной казни — бросить на съедение голодному льву. Однако лев не тронул мучеников, а стал смиренно лизать им ноги. Увидев это чудо, император Адриан, усугубляя жестокость, повелел казнить семейство святого, бросив их в раскалённого медного быка. По молитве святых мучеников Господь преобразил смертоносный жар в прохладу, и они мирно скончались, воспевая Ему хвалу. Спустя три дня император приказал открыть медного быка, и все присутствовавшие увидели, что тела святых остались совершенно невредимыми, сияя неизречённым светом, подобно снегу. Многие язычники, ставшие свидетелями этого великого чуда, уверовали во Христа и приняли крещение. Христиане же выкрали честные мощи мучеников и с почестями погребли их^[4].

Житие Евстафия содержит библейские мотивы (обращение апостола Павла, испытания Иова) и элементы античного романа, включая сюжет о чудесном олене и о разлучении и воссоединении семьи^[6]. Собственно агиографические мотивы — чудесное видение, побудившее Плакиду креститься, и мученическая смерть за веру Евстафия, его жены и детей — лишь обрамляют повествование^[7].

Cуществует теория о тождестве Евстафия Плакиды с упомянутым в «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия римским военачальником Плакидой. Связь этого персонажа с Евстафием была принята в том числе Димитрием Ростовским для создания его редакции Жития^[8][5].

Почитание святого Евстафия Плакиды, его супруги Феопистии и их сыновей получило широкое распространение как в западной, так и в восточной христианской традиции. Исследователи-болландисты отвергают римское происхождение культа, выдвигая гипотезу о его восточном генезисе и последующей миграции в Рим. Это предположение находит подтверждение в раннем появлении многочисленных изображений Евстафия Плакиды на территории Каппадокии и Грузии, датируемых уже VI—VII веками.

Что касается западных источников, то имя Евстафия отсутствует в Мартирологе блаженного Иеронима (за исключением одной рукописи XI—XII веков из Корби) и в древнеримском календаре «Depositio martyrum Ecclesiae Romanae» середины IV века. Церковь (диакония) во имя Евстафия Плакиды известна в Риме с IX века, однако есть основания полагать, что она существовала уже в VII столетии^[4].

На православном Востоке память святого Евстафия и его семьи традиционно праздновалась 20 сентября. На Западе дата памяти была менее фиксированной: она отмечалась 20 сентября или в первых числах ноября. Существует гипотеза, что первоначально память совершалась 1 ноября, но в связи с установлением в этот день праздника Всех святых была последовательно перенесена на 2 ноября, а затем, из-за совпадения с днём поминовения усопших, на последующие дни. Наиболее распространённой в поздней традиции (с XVI века) и в итоге общепринятой благодаря Римскому Мартирологу кардинала Барония (1586) стала дата 20 сентября^[4].

На Западе Евстафий Плакида входил в группу так называемых Четырнадцати святых помощников. Его житие пользовалось популярностью и было переведено на многие местные языки. В позднем Средневековье святой почитался как покровитель охотников и лесников. Позднее Евстафий стал также считаться небесным покровителем Мадрида. С 1969 года празднование памяти Евстафия Плакиды не является обязательным для католических приходов^[9].

В Грузии Евстафию Плакиде посвящена церковь Эртацминда, название которой, как предполагается, произошло от искажённого грузинского «эстатецминда» (святой Евстафий). Святой считается небесным покровителем потомков грузинского царя-мученика Луарсаба II и полководца Георгия Саакадзе. Эта традиция восходит к 1609 году, когда грузинские войска одержали победу над турками близ села Эртацминда, которую связали с заступничеством Евстафия Плакиды^[10].

На Руси Евстафий почитался прежде всего как воин-великомученик, «княжеский» и «царский» святой, прообразующий равноапостольного Константина Великого. В «Чтении о Борисе и Глебе» автор именует крестителя Руси, равноапостольного князя Владимира, новым Евстафием Плакидой. Имя Евстафий получил в крещении внук Владимира, сын Мстислава Черниговского. Уподобление князя Владимира Евстафию Плакиде (а через него — Константину Великому) нашло отражение в программе росписей Софийского собора в Киеве, собора Ферапонтова монастыря, в рельефах Дмитриевского собора во Владимире и других памятниках. Князья уподоблялись Евстафию в отказе от язычества, высоком общественном положении, своих военных заслугах и милосердии^[11].

Со временем акценты сместились. Помимо «княжеской» функции, Евстафий стал почитаться как целитель и защитник посевов, что связано с эпизодом его жития о работе сторожем полей. Кроме того, его житие, изображающее святого в окружении семьи, стало одним из образцов для «Повести о Петре и Февронии», посвящённой теме христианского брака. Определённую конкуренцию византийскому святому составил собственный русский мученик, князь Михаил Черниговский, чья память также празднуется 20 сентября и чей подвиг осмыслялся книжниками в прямой связи с подвигом Евстафия Плакиды. Это привело к тому, что в некоторых минейных сборниках под 20 сентября помещалось лишь житие Михаила Черниговского^[4]. Существует обычай молиться святому Евстафию и Феопистии при потере детей.

Также в честь великомученика Евстафия назван остров в Карибском море Синт-Эстатиус (Карибские Нидерланды).

В Российском императорском флоте состоял 66-пушечный корабль с названием «Святой Евстафий Плакида»^[12], принимавший участие в Чесменском сражении в Эгейском море (1770).

Память Евстафия Плакиды впервые отмечается в VII в. в Иерусалимском лекционарии, но ещё не содержит гимнографических элементов. В студийских типиконах IX—XI веков служба святому включает в себя гимнографию и имеет ряд праздничных особенностей^[4].

В русских типиконах память имеет знак «три точки в полукруге» (шестерик), однако в 1765 году в Москве была издана бденная служба Евстафию по случаю рождения в этот день царского наследника Павла. Недостающие песнопения были взяты из Общей Минеи^[13].

Кондак святому (глас 2-й) Τὰ πάθη Χριστοῦ σαφῶς μιμησάμενος («Страсти Христове явно подражав») акцентирует ключевую тему жития — сознательное уподобление страданиям Христа и следование по пути, указанному в откровении во время встречи с оленем. Тропарь святым используется общий («Мученицы твои, Господи»)^[14].

Традиции изображения великомученика в храмовых декорациях, мелкой пластике и рукописях во многом обусловлены его житием. В византийском и зависимом от него искусстве существует три основных сюжета с изображением святого:

• Евстафий — полководец-христианин. Изображается в воинских доспехах, с копьём или мечом.
• Видение Евстафию. Изображает чудесное обращение Плакиды: он видит между рогов преследуемого им оленя образ распятого Христа.
• Мученическая кончина. Изображение святого вместе с женой и сыновьями в раскалённом медном быке.

Особенностью иконографии Евстафия Плакиды является частое изображение его вместе с семьёй, что уникально для византийской традиции и напрямую вытекает из специфики его жития, где все члены семьи разделяют его путь и мученический венец. Известно большое количество изображений святого в грузинском церковном искусстве, а также в Каппадокии, где культ Евстафия Плакиды был широко распространён. В западной традиции святой изображается преимущественно как воин с мечом (например, в соборе Нотр-Дам в Шартре)^[4].