Русско-персидская война (1804—1813)

Русско-персидская война стала итогом длительного нарастания региональных и общеевропейских противоречий, в центре которых были судьба Восточной Грузии (Картли-Кахетинского царства) и баланс сил в Закавказье^[4].

К концу XVIII века мелкие феодальные государства Закавказья были объектами соперничества между Османской империей и Персией. Персидское влияние было непостоянным из-за длившейся в течение 80 лет кровавой внутренней распри, приведшей в итоге к распаду империи Афшаридов^[5]. Пришедшая к власти династия Каджаров рассматривала феодальные государства Закавказья, некогда входившие в персидскую державу Ахеменидов, как «свои земли». Воинственный Ага-Мухаммед Шах Каджар, объединив Иран, вознамерился привести к покорности и сопредельные земли^[6].

Однако грузинский царь Ираклий II, сам имевший территориальные амбиции^[7], не спешил переходить под власть мусульманской Персии и потому стал искать защиты у России. Он обратился к Екатерине II с просьбой стать российским поданным. Императрица, не без колебаний, удовлетворила это прошение. По Георгиевскому трактату (1783) Восточная Грузия стала российским протекторатом^[6]. Однако в начавшейся вскоре русско-турецкой войне (1787—1791) Ираклий II отказался выступить на стороне России и даже хотел перейти под покровительство турецкого султана. В ответ на нарушение условий трактата, в 1787 году русские войска были выведены из Грузии. Недальновидная политика Ираклия II дорого обошлась грузинскому народу. Когда в 1795 году иранский шах решил совершить поход в Закавказье, отправленные из России войска не успели прийти на помощь. Тифлис был разграблен и разрушен, многие жители убиты и уведены в плен^[6].

Русская армия добралась до Закавказья в 1796 году, началась русско-персидская война^[6]. Русские войска заняли Дербент, Баку, Шемаху и помогли Ираклию II восстановить контроль над Гянджинским ханством. Однако смерть Екатерины II прервала русское наступление^[8]. Взошедший на престол Павел I отозвал войска из Закавказья^[9].

Персидский шах, вдохновлённый таким поворотом событий, объявил о своей победе и начал планировать новый поход в Закавказье. Однако в 1797 году Ага-Мухаммед был убит, а в 1798 году умер грузинский царь Ираклий^[10].

Новый персидский шах Фетх-Али потребовал от нового царя Картли-Кахетии Георгия XII признания вассальной зависимости. Георгий отверг эти притязания и обратился за помощью к Павлу I. В 1800 году русский император отправил письмо персидскому шаху, в котором напомнил, что Восточная Грузия находится под протекторатом Российской империи. В Грузию были направлен 6-тысячный корпус русской армии. Решительные действия России заставили Фетх-Али отвести свои войска^[11].

Несмотря на то, что кризис был преодолён, опасность персидского вторжения сохранялась. Павел I заявил, что покровительство, «какое доселе Россия давала Грузии, имеет взаимных неудобств столько, что между совершенным оставлением последней и принятием её в подданство… нет средины»^[12].

Грузинский царь также понимал бедственность своего положения, потому обратился к Павлу с просьбой о включении своих владений в состав империи^[8]. 18 (30) января 1801 года Павел I удовлетворив эту просьбу, издав указ о присоединении Картли-Кахетии к России, однако Георгий XII не успел получить его ответ, потому как в декабре 1800 года скончался^[13]. Вскоре был убит и Павел I, грузинская проблема досталась по наследству его сыну — молодому императору Александру I^[14].

Несмотря на то, что присоединение Грузии было уже свершившимся фактом, Александр I изначально сомневался в геополитической целесообразности это акта, потому как осваивать, защищать и приводить в порядок далёкую землю за Кавказским хребтом требовало огромных ресурсов. Другим вопросом, которым тяготился воспитанный в либеральном духе молодой император, был юридический аспект упразднения грузинской Багратионов, о которой распорядился Павел I^[15].

На место была отправлена специальная комиссия во главе с генерал К. Ф. Кноррингом, которая должна была выяснить способна ли Грузия остаться независимой и своими силами защищаться от внешних вторжений и действительно ли желание о вхождении в состав России, высказанное Георгием XII отражает чаянья всего грузинского народа. Доклад Кнорринга убедил Александра в том, что Грузия находится в бедственном положении, чем не преминули бы воспользоваться её соседи. Кроме того, сохранение в Грузии монархической формы правления привело бы к началу неизбежной войны за власть между наследниками Георгия XII.

По существу, на заседаниях Непременного совета «имперская» доктрина одержала верх не над «либеральными», «культурно-гражданственными» идеями времени, а над средневековой концепцией сюзеренитета^[16]. Манифест Александра I от 12 (24) сентября 1801 года окончательно ликвидировал грузинскую монархию и ввёл российское наместническое управление^[17].

На ход событий влияли и европейские страны. Вторая половина XVIII — начало XIX века прошли под знаком «восточного вопроса»: вмешательства европейских держав в дела Османской империи и прилегающих регионов, конкурентной игры за влияние на Ближнем и Среднем Востоке^[18]. Обострение соперничества Англии и Франции в эпоху Наполеоновских войн проецировалось и на Персию. Лондон, озабоченный безопасностью Индии, c конца 1790-х стремился закрепить за собой приоритет в Тегеране и в 1801 году заключил с шахом договор, обещавший помощь против французов и фактически запрещавший французское присутствие в стране; британские военные специалисты начали реорганизацию персидских сил и развитие каспийской инфраструктуры^[19].

Париж, в свою очередь, периодическими миссиями заигрывал с идеей «южного давления» на Россию и косвенного удара по Индии через Иран и Афганистан, что Тегеран использовал для торга с обеими сторонами^[20]. Впрочем, и в Лондоне, и в Петербурге уже сознавали: противостояние Наполеону требует их взаимодействия в Европе, поэтому англо-персидская карта не становилась для Британии безусловным обязательством войны за Грузию^[21].

Присоединение Грузии к России вызвало резкий протест со стороны Персии. Фетх Али-шах, унаследовавший от своего отца проблему легитимности династии, остро нуждался в символах «собирания» территории. Возвращение Восточной Грузии — как сакральной составляющей Сефевидского наследия — воспринималось в Тегеране как средство укрепления новой власти и восстановления регионального авторитета^[22].

Российская политика после 1801 года исходила не только из обязательств перед грузинским населением, пострадавшим от набегов и работорговли, но и из стратегических соображений. Новые владения представляли собой «эксклав» между Чёрным и Каспийским морями, открытый для ударов как со стороны Персии, так и со стороны Османской империи; устойчивость коммуникаций через Военно-Грузинскую дорогу была сезонной и уязвимой, а восточные рубежи терзали набеги лезгинов^[23].

В этих условиях командование на Кавказе под началом П. Д. Цицианова стремилось выстроить «пояс безопасности»: опереться на лояльные Петербургу ханства Восточного Закавказья, обеспечить снабжение по Каспию и, насколько возможно, «вынести границу» к более естественному рубежу — по линии Аракса^[24]. Для этого надо было заручиться поддержкой и лояльностью тех владений (Гянджа, Эривань, Нахичевань), через которые традиционно проходили персидские вторжения в Грузию. Попытки решить вопрос дипломатией успеха не имели из-за переменчивой ориентации местных правителей^[25].

Внутриполитический фактор в самой Грузии также подталкивал Россию к закреплению контроля. Местное дворянство и часть царевичей поддерживали «патриотическую фронду», вступая в союзы с горскими старшинами и враждующими ханами, что вело к набегам и разорению окраин, прежде всего — мирного населения^[26]. Российская администрация в Грузии понимала, что не закрепившись в Тифлисе и не нормализовав там порядок, невозможно эффективно противостоять внешнему вмешательству и стабилизировать край. Энергичная линия Цицианова — от подчинения Гянджи до расширения опоры на прикаспийские порты — была следствием этих соображений и неизбежно обостряла отношения с Тегераном^[27].

Кульминацией предвоенной фазы стала прямая конфронтация требований. Успехи русских в Восточном Закавказье и укрепление в Грузии вызвали растущее недовольство Фетх Али-шаха: 23 мая (4 июня) 1804 году он ультимативно потребовал вывода российских войск из Грузии; отказ Петербурга и контртребование выдать беглых грузинских царевичей лишь зафиксировали необратимость столкновения^[28]. В июне 1804 года шах приказал начать военные действия^[28].

Главные события кампании 1804 года проходили на Эриванском направлении.

Князь Цицианов требовал от Мухаммед-хана Каджара чтобы тот признал русского кандидата в качестве католикоса Армянской церкви в близлежащем Эчмиадзине, дал заложников, выплачивал 80 тыс. рублей дани ежегодно и сдал русским все военные запасы^[29]. В конце июня 1804 года Цицианов повёл меньше, чем 3 тыс. русских, грузинских и армянских солдат через границу Эриванского ханства. Его первой целью был армянский религиозный центр в Эчмиадзине, где он столкнулся с армией Аббаса-Мирзы в 18 тыс. человек.

20 и 30 июня 1804 года Цицианов нанёс поражения персам во главе с сыном шаха Аббас-Мирзой при Эчмиадзине и Канагире^[30]. Не выдержав удара, персидская армия бросилась в бегство, оставляя в руках русских множество трофеев. Добычу составило всё, что находилось в персидском лагере, — огромные запасы провианта, несколько десятков верблюдов, сто пудов пороха. Русские также взяли у бегущих персов 4 знамени и 4 фальконета^[31]. При этом русские потеряли всего одного убитым и 37 ранеными. Противник был так устрашён, что не оказал серьёзного сопротивления при обороне предместий Эриванской крепости, которые попали в руки русских без больших потерь^[32][33]. Несмотря на победу, Цицианов не стал штурмовать монастырь, опасаясь значительных потерь и не желая ослаблять корпус, направлявшийся на Эривань. 14 июля 1804 года главная персидская армия Фетх Али-шаха, численностью 40 тыс. человек, прямо с марша атаковал войска Цицианова. Русские попали в клещи: с одной стороны наступала шахская конница, с другой — совершил вылазку эриванский гарнизон. Однако в сражении русские разгромили персов. Потери русских составили убитыми и ранеными 13 офицеров и 166 солдат; персов на поле боя с рассветом подобрали более 1000, и ещё 500 убитых персов было со стороны гарнизона Эривани^[32][33]. За эту победу Цицианов получил орден Святого Владимира 1-й степени.

Цицианов решил воспользоваться разобщением персидских сил и приказал генералу Портнягину, с отрядом в 900 человек пехоты и конницы, сделать нападение на Гарни-чай, где находился лагерь наследного персидского принца Аббаса-Мирзы. Узнав о движении Портнягина, персидский шах Фетх Али, находившийся в Калаахире, успел соединиться с сыном и утром 24 июля 1804 года Портнягин очутился лицом к лицу с 40-тысячной персидской армией. Перестроившись в каре, он медленно, шаг за шагом, стал отходить назад, отбиваясь на протяжении 20 вёрст в течение 14,5 часов от окружавшего его со всех сторон врага. Отступление велось в таком порядке, что ни одного трофея не осталось в руках персов, — даже тела убитых принесены были в лагерь^[34].

Однако из-за отсутствия осадной артиллерии и прерывания персами коммуникаций с Тифлисом, Цицианов не смог взять Эривань. 2 сентября русские сняли осаду и вернулись в Тифлис^[35].

В 1805 году персы предприняли поход в Грузию с целью полностью выбить русских из Закавказья. Однако героический поход полковника Карягина не позволил персам вторгнуться в Грузию. Персидские войска в ходе боёв у Шах-Булаха и Аскерана были остановлены и отброшены, и наконец были разбиты в сражении при Дзегаме^[36], после чего отступили на исходные позиции. В том же году к России были присоединены Карабахское, Ширванское и Шекинское ханства, Шурагельский султанат^[35].

Тем временем, 23 июня Каспийская флотилия под командованием капитан-лейтенанта Е. В. Веселаго высадила десант, возглавляемый генерал-майором Завалишиным и занявший Энзели. Однако уже 20 июля им пришлось покинуть Энзели и взять курс на Баку. 12 августа 1805 года Каспийская флотилия бросила якорь в Бакинской бухте. Генерал-майор Завалишин предложил бакинскому Гусейнгулу-хану проект договора о переходе в подданство Российской империи. Однако переговоры успеха не имели, бакинцы решили оказать серьёзное сопротивление. Всё имущество населения было вывезено заранее в горы. Тогда в течение 11 дней Каспийская флотилия бомбардировала Баку. К концу августа высадившийся отряд овладел передовыми укреплениями перед городом. Ханские войска, вышедшие из крепости, были разбиты. Однако большие потери от столкновений, а также нехватка боеприпасов вынудила 3 сентября снять осаду с Баку, и 9 сентября флотилия полностью покинула бакинскую бухту.

30 ноября 1805 года отряд Цицианова перешёл через Куру и вторгся в пределы Ширванского ханства; 27 декабря ширванский Мустафа-хан подписал договор о переходе в подданство Российской империи.

30 января 1806 года Цицианов с 2000 штыков подходит к Баку. Вместе с ним к Баку подошла Каспийская флотилия и высадила десант. Цицианов потребовал немедленной сдачи города. 8 февраля должен был состояться переход Бакинского ханства в подданство Российской империи, однако во время встречи с ханом генерал Цицианов и подполковник Эристов были убиты двоюродным братом хана Ибрагим-беком. Голова Цицианова была отправлена Фетх Али-шаху. После этого генерал-майор Завалишин принял решение покинуть Баку.

Назначенный вместо Цицианова И. В. Гудович летом 1806 года разгромил Аббас-Мирзу при Каракапете (Карабах) и покорил Дербентское, Бакинское (Баку) и Кубинское ханства (Куба)^[35]. 3 октября 1806 года русские войска под командованием генерала Булгакова вошли в Баку.

Начавшаяся в ноябре 1806 года Русско-турецкая война заставила русское командование заключить зимой 1806—1807 годов Узун-Килисское перемирие с персами. Но 4 мая 1807 года Фетх-Али вступил в антирусский союз с наполеоновской Францией. Английский дипломат Джон Малькольм взятками и щедрыми подарками сумел по сути аннулировать франко-персидский союз уже через 10 месяцев после его заключения. Был подписан англо-персидский договор, направленный фактически против России, которую всерьёз опасались как персы, так и англичане.

Генерал Гудович попытался вступить в переговоры с Персией, как напрямую, так и через посредничество французского посла. Россия требовала, чтобы персы отказались от любых притязаний на территории к северу от Аракса и Куры, на том основании, что притязания были незначительными и что эти территории имели малую ценность^[37].

В 1807 году Гудович разбил в Арпачайском сражении турецкий корпус, не позволив туркам соединиться с персами и тем самым предотвратив их совместное наступление. Избавившись от угрозы со стороны турок, Гудович решил взять Эривань. В октябре 1808 года русские окружили эриванскую крепость, которая имела многочисленный гарнизон и была хорошо снабжена арсеналом и провизией; но старые турецкие пушки были в целом непригодны и сняты с постаментов. 28 ноября — 10 декабря 1808 года две несовершенные бреши были пробиты и перестрелка продолжалась до 15 декабря, когда началось общее наступление и была сделана попытка взломать ворота и ворваться на стены. Русские были отбиты во всех точках. Всего за время осады крепости русские потеряли 315 убитыми и 970 ранеными^[38]. Гудович не смог взять Эривань и отступил в Грузию. Одновременно с этими действиями генерал Небольсин двинулся с 3-тысячным отрядом для покорения Нахичеванского ханства. На пути русские столкнулись с 25-тысячной армией Аббас-Мирзы, и 28 октября нанесли персам решительное поражение. Разбитый Аббас-Мирза оставил Нахичевань без защиты, и Небольсин немедленно занял её^[39]. В 1809 году, по причине болезни, Гудович был заменён на Тормасова.

В 1810 году главнокомандующий в Грузии генерал Тормасов, желая предупредить вторжение персов, приказал генералу Котляревскому с одним батальоном 17-го егерского полка занять пограничное село Мегри. Котляревский взял Мегри, несмотря на численное превосходство персов. Занятие этого пункта заблокировало персидской армии путь в Карабах. Персидская десятитысячная армия Ахмет-хана, блокировала отряд Котляревского в Мегри. Внезапной атакой отряда из пяти сотен русские разбили персидский корпус^[40]. В том же году Гусейн-Кули-хан Эриванский, оперировавший против русских войск на границе своего ханства, получил приказ шаха двинуться к Ахалкалаки, для того, чтобы отвлечь от границ Персии возможно большее число русских и вместе с тем побудит союзников-турок к более решительным действиям против Грузии. В середине августа Гусейн подошёл к Ахалкалаки, где предполагал соединиться с 17-тысячным отрядом Шерифа-паши Ахалцыхского. Генерал Тормасов, для того, чтобы окончательно разрушить надежды персов на совместные действия с турками выслал отряд в составе 2-х батальонов (9 и 15 егерских полков), 2 сотен казаков и 150 человек татарской конницы, при 5 орудиях, под командованием генерала Паулуччи. Русские атаковали персидский лагерь на рассвете и разгромили персидский корпус. Потери персов более 1000 убитых^[41].

В 1812 году в битве при Султанабуде персы, при значительном превосходстве в силах, смогли разбить русский отряд, после чего вторглись в Карабах. Однако взять Шушу, обороняемую русским отрядом, персы не смогли, и избегая решительного сражения отступили за Аракс.

В августе 1812 года Аббас-мирза занял Ленкорань (Талышское ханство вновь переходило к Персидской империи). Со взятием крепости Аркиван открывались дороги на Ширван и Баку. Командующим элитного корпуса пехоты был назначен Садык-хан Каджар. Британские офицеры вскоре были отозваны из-за русско-британского альянса против Наполеона. Персы готовили вторжение в азербайджанские ханства, подстрекая в то же время волнения среди горцев.

Генерал Котляревский нанёс удар на опережение. Перейдя Аракс^[42], он 19—20 октября (31 октября — 1 ноября) разгромил во много раз превосходящие силы персов в битве при Асландузе^[43]. Персидская армия была разгромлена и уже не представляла опасности для русских.

В декабре 1812 года Котляревский вступил на территорию Талышского ханства^[42]. В январе 1813 года Котляревский осадил Ленкорань. 1 (13) января 1813 года Ленкорань была взята штурмом. Сам Котляревский в самом начале штурма крепости получил тяжёлые ранения и был завален погибшими русскими воинами. В штурме также принимал участие морской батальон (400 чел.) под началом капитан-командора Каспийской флотилии Е. В. Веселаго^[44]. Русская армия потеряла убитыми и ранеными 41 офицера и 909 нижних чинов, то есть более половины отряда, причём в некоторых частях потери достигали 75 %^[45]. Персидский гарнизон численностью 4 000 человек был уничтожен полностью, командующий Садык-хан погиб.

После поражения персидской армии при Асландузе Тегеран колебался между продолжением войны и поиском компромисса, питая надежды на поражение России от Наполеона и на содействие дагестанских союзников. Одновременно Фетх Али-шах дал британскому посланнику Г. Оусли право представлять интересы Ирана в контактах с русскими властями в Закавказье^[46]. Главнокомандующий на Кавказе Н. Ф. Ртищев снял у Тегерана надежды на британскую военную помощь демонстрацией готовности к десантной операции на каспийском побережье. Параллельно в Хорасане вспыхнули беспорядки, увеличившие для Каджаров цену быстрого мира^[47][48]. Лондон стремился к прекращению боевых действий без формального посредничества, ограничивая участие технической помощью и давлением на шаха; ключевой задумкой Оусли стал «сепаратный акт» — моральная страховка на случай будущего пересмотра отдельных статей договора^[49].

Переговоры были организованы в карабахском селении Гюлистан и завершились подписанием Гюлистанского мирного договора 12 (24) октября 1813 года. Россия получила международно-правовое признание своих ключевых приобретений в Восточном Закавказье: под её власть перешли восточные грузинские земли (включая Картли-Кахетию) и ряд ханств — Карабахское, Гянджинское, Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское и часть Талышского; закреплялось исключительное право России держать флот на Каспии, устанавливался режим свободы торговли с 5-процентной пошлиной, предусматривались взаимные гарантии безопасности подданных и амнистии для перебежчиков^[50].

Вместе с тем за Ираном оставались Эриванское и Нахичеванское ханства — стратегический «выступ», через который сохранялись важные дороги Тавриз—Тифлис и Тифлис—Эрзерум; формулировки о границе по ряду участков оставались расплывчатыми, что закладывало будущие поводы для трений^[51]. Обмен ратификационными грамотами после подписи состоялся в Тифлисе 15 (27) сентября 1814 года, поскольку император Александр I в то время находился за границей; свою ратификацию он совершил в Париже^[50].

Последствия мира носили долговременный характер. Во-первых, юридически закреплялось преимущество России, достигнутое в войне: обеспечив безопасность восточно-грузинских территорий и получив плацдарм для интеграции Восточного Кавказа, Петербург установил контроль над каспийским побережьем и торговыми путями^[52]. Во-вторых, сочетание Гюлистанского и Бухарестского договоров вызвало стойкую подозрительность в британских, особенно англо-индийских кругах, видевших в расширении России угрозу безопасности Индии; это усиливало соперничество держав на Кавказе^[53]. В-третьих, прекращение приграничных набегов и изменение хозяйственных маршрутов обострили отношения с рядом горских обществ Северного Кавказа, где лишение привычной добычи вело к росту конфликтности^[53]. Наконец, «сепаратный акт» стал иллюзией для Тегерана: он не отменял признания основных российских приобретений и лишь отсрочил неизбежное возвращение к территориальной проблематике — уже после новой войны 1826—1828 годов^[54].