Национал-социалистическая немецкая рабочая партия

Идеологические основы национал-социализма сложились задолго до появления самой партии. Уже на рубеже XIX—XX веков в Германии распространились три идеи, позднее ставшие центральными в идеологии НСДАП: социал-дарвинизм с принципом борьбы за существование, требование завоевания для немцев «жизненного пространства» на востоке Европы и расовая теория, центром которой был антисемитизм^[6]. О превосходстве германцев над другими народами писали П. Лагард и Ю. Лангбен, а труд Х. Чемберлена «Основы XIX века» (1899) оказал большое влияние на будущего главного теоретика и идеолога нацистской партии А. Розенберга^[7].

Наиболее последовательно политическую программу германского национал-социализма изложил в 1912 году лидер Пангерманского союза Г. Клас в книге «Если бы я был кайзером»^[8]. Он предлагал лишить евреев гражданских прав, отменить всеобщее избирательное право, присоединить к империи восточноевропейские земли и вверить судьбу нации сильному вождю^[8]. При встрече с Класом в 1920 году А. Гитлер признал, что в этой программе «есть всё необходимое для возрождения Германии»^[8].

Организационно НСДАП выросла из Немецкой рабочей партии, созданной 5 января 1919 года в Баварии. В сентябре в партию вступил ефрейтор Адольф Гитлер. Благодаря ораторскому таланту он начал быстро продвигаться в партийной иерархии. 20 февраля 1920 года по предложению Гитлера партия была переименована в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию^[9]. По его замыслу слово «социализм» в названии партии должно было отобрать избирателей у социал-демократов и вызвать симпатию у профсоюзов^[10]. О смене названия объявили 24 февраля на митинге в мюнхенской пивной «Хофбройхаус», а 1 апреля была принята программа обновлённой партии — «25 пунктов»^[11]. Для создания видимости многочисленности партии нумерация членских билетов начиналась с 501-го номера, и Гитлер получил билет № 555^[9].

29 июля 1921 года Гитлер стал председателем НСДАП. Прежний председатель А. Дрекслер стал почётным председателем, его реальные полномочия и влияние неуклонно снижались^[12]. К тому времени у нацистской партии уже была своя газета: в декабре 1920 года Д. Эккарт и Э. Рём купили «Фёлькишер беобахтер», отчасти на деньги секретного фонда рейхсвера^[13]. С ноября 1921 года Гитлер поставил газету под свой полный идеологический контроль, сделав из неё пропагандистский рупор партии^[13].

НСДАП быстро росла: к концу 1922 года у неё были 44 местные группы в Баварии и 56 в других немецких землях, а в 1923 году — 178 и 169 соотвественно^[14]. Созданные для охраны партийных собраний штурмовые отряды (СА) вскоре перешли к погромам в рабочих кварталах и политическим убийствам^[15]. На это власти Веймарской республики ответили частичными запретами партии: в январе 1922 года НСДАП запретили в Пруссии, а к осени 1923 года — во всех землях, кроме Баварии^[16].

Неудачная попытка государственного переворота, предпринятая лидерами НСДАП во главе с Гитлером 9 ноября 1923 года^[17], обернулся полным запретом партии, конфискацией её имущества, закрытием газеты и тюремным сроком для заговорщиков, включая А. Гитлера^[16]. Поражение заставило Гитлера сменить тактику. Он отказался от подпольно-революционных методов, решив сделать ставку на разрушение демократии изнутри легальными средствами. Неудача научила его не доверять союзникам и избегать коалиций^[18].

В феврале 1925 года запрет на деятельность НСДАП был снят, и партию воссоздали на собрании в «Бюргербройкеллере»^[16]. Выйдя из тюрьмы, Гитлер объединил правоконсервативные организации Баварии с тяготевшими к социализму группами Северной Германии^[10]. С мая 1926 года он официально именовался фюрером НСДАП. Выборных органов в партии сознательно не предусматривались, а партийные съезды служили не для обсуждения политического курса, а для демонстрации силы и единства партии^[19]. Электоральный успех, однако, пришёл к НСДАП не сразу: на выборах 1928 года партия получила лишь 810 тыс. голосов избирателей и 12 мест в рейхстаге^[16].

Положение изменил экономический кризис: число безработных в Германии выросло с 1,5 млн в сентябре 1929 года до 6 млн в январе 1933 года^[20]. На выборах 14 сентября 1930 года НСДАП получила 18,3 % голосов и 107 мандатов, образовав вторую по величине фракцию рейхстага^[21]. За неё голосовали мелкие предприниматели и люди свободных профессий, чьё благополучие поставил под угрозу экономический кризис^[21]. Партия обрела и влиятельных покровителей. Член НСДАП Г. Геринг стал желанным гостем берлинских салонов, а в кассу партии потекли отчисления промышленников^[18].

В 1932 году Гитлер баллотировался в рейхспрезиденты и во втором туре набрал 13,4 млн голосов против 19,4 млн у П. фон Гинденбурга^[16].

На выборах 31 июля 1932 года НСДАП получила 37,4 % голосов и 230 мест, став крупнейшей партией рейхстага^[22][16]. 13 августа на встрече с Гинденбургом Гитлер потребовал пост рейхсканцлера и отказался быть младшим партнёром в коалиции^[23].

После досрочного роспуска парламента в сентябре 1932 года, на ноябрьских выборах НСДАП потеряла около 2 млн голосов^[16]. В её руководстве царили настроения, близкие к панике, касса опустела, а новый канцлер К. фон Шлейхер попытался расколоть НСДАП, предложив пост вице-канцлера нацисту Г. Штрассеру, однако тот отказался^[24].

Именно отток избирателей открыл Гитлеру дорогу к власти: окружение президента Гинденбурга решило, что с ослабевшей партией будет легче договориться^[25]. 19 ноября Гинденбург получил письмо двадцати предпринимателей, в том числе Я. Шахта и Ф. Тиссена, в поддержку лидера нацистов^[25]. 30 января 1933 года Гитлер был назначен рейхсканцлером, но кроме него в правительство вошли лишь два нациста — Геринг и В. Фрик^[26].

Стремясь получить абсолютное большинство в парламенте, Гитлер уже 1 февраля добился роспуска рейхстага и назначения выборов на 5 марта^[27]. После поджога рейхстага в ночь на 28 февраля, в котором нацисты обвинили коммунистов, президентский указ «О защите народа и государства» отменил основные конституционные права и фактически запретил деятельность Коммунистической партии Германии^[28]. К середине марта в одной только Пруссии в тюрьмах и концлагерях оказались 100 тыс. противников нацистского режима^[29].

На выборах в марте 1933 года НСДАП получила 44 % голосов и 288 мест, в коалиции с другими националистами получив абсолютное большинство^[30]. Опираясь на февральский указ, власти аннулировали 81 мандат коммунистов^[31]. 23 марта рейхстаг принял закон о чрезвычайных полномочиях, разрешивший правительству издавать законы без одобрения парламента; против проголосовали только социал-демократы^[29].

Затем НСДАП начала проводить политику унификации. Законы от 31 марта и 7 апреля лишили федеральные земли самостоятельности, подчинив их имперским наместникам^[32]. 2 мая штурмовики НСДАП заняли здания профсоюзов и разогнали их, вместо них 6 мая был создан Германский трудовой фронт во главе с Р. Леем^[33]. 22 июня была запрещена Социал-демократическая партия, а к началу июля о самороспуске объявили остальные партии^[34][35]. «Закон против образования новых партий», принятый 14 июля 1933 года, сделал НСДАП единственной законной партией страны^[36].

Закон от 1 декабря 1933 года закрепил единство партии и государства, и её вожди заняли высшие государственные посты^[36]. На съезде 1935 года Гитлер заявил: «Не государство даёт нам приказы, а мы даём приказы государству»^[37]. Тот же съезд принял Нюрнбергские расовые законы, ставшие основой государственного антисемитизма^[38].

Вскоре власть Гитлера оказалось под угрозой со стороны собственных штурмовиков, численность которых к тому моменту достигла 2-3 млн человек^[39][40]. Их шеф Э. Рём призывал ко «второй революции» и требовал сделать СА ядром новой армии, чем тревожил генералов рейхсвера^[41]. В «ночь длинных ножей» 30 июня 1934 года большинство руководителей СА были расстреляны; погибли также Штрассер и Шлейхер^[42].

После смерти рейхспрезидента Гинденбурга 2 августа 1934 года Гитлер провозгласил себя фюрером и рейхсканцлером, сконцентрировав всю власть в стране в своих руках^[43].

В годы войны вес партийного функционера всё больше определялся его доступом к фюреру. Секретари Гитлера вроде М. Бормана имели больше власти, чем второстепенные министры^[44]. К началу 1940-х годов в НСДАП состояло около 8 млн человек, многие из которых вступили в партию ради карьеры^[45].

В годы войны партия взяла на себя множество бытовых задач: помощь пострадавшим от бомбёжек, расселение оставшихся без крова, отправку детей из городов, заботу о беженцах и раненых, распределение продовольственных карточек^[46]. Одновременно остро встал вопрос нехватки кадров: в мае 1943 года свыше 40 % политических руководителей партии призвали в армию^[47].

Большие ресурсы партии тратились на военную пропаганду. Тираж «Фёлькишер беобахтер» вырос с 1 млн экземпляров в 1940 году до 1,7 млн в 1944 году^[17].

Когда настроения населения стали выходить из-под контроля пропаганды, 18 февраля 1943 года Й. Геббельс провозгласил «тотальную войну»^[48]. Смертная казнь грозила теперь даже за распространение враждебных слухов; всего за годы войны за государственные преступления казнили около 30 тыс. человек^[48]. В армии ввели должность офицера по национал-социалистическому воспитанию, однако падения боевого духа это не остановило^[49].

Провал покушения на Гитлера 20 июля 1944 года ознаменовал начало агонии режима; по делу заговорщиков репрессировали около 7 тыс. человек^[50]. 25 сентября Гитлер приказал сформировать фольксштурм, а местные организации НСДАП безуспешно пытались формировать партизанские отряды^[51]. 19 марта 1945 года Гитлер отдал приказ о тактике «выжженной земли»^[51].

В бункере рейхсканцелярии фюрер продиктовал политическое завещание, исключив из НСДАП Геринга и Г. Гиммлера и назначив преемником адмирала К. Дёница^[52]. 30 апреля он покончил с собой, за ним последовал Геббельс^[52]. В тот же день вышел последний номер «Фёлькишер беобахтер», а последним руководителем партии до 2 мая был Борман^[53].

Союзники отказывались иметь дело с политическими наследниками нацизма, поэтому капитуляцию 7—8 мая подписали только военные^[54]. 23 мая был арестован Дёниц, а 5 июня власть в стране перешла к военным администрациям союзников^[54]. НСДАП прекратила существование и 10 октября 1945 года была официально запрещена союзниками^[12].

Главным принципом партийной организации НСДАП было фюрерство, которое исключало выборность любых партийных должностей и органов управления. Общее руководство партией осуществлялось через Имперское руководство НСДАП^[75]. Имперское руководство состояло из главных управлений и служб, большинство которых возглавляли рейхсляйтеры — высшие иерархи партии^[79][80].

Важнейшими ведомствами были Внешнеполитическое управление НСДАП, ведомство имперского руководителя пропаганды, Аграрно-политическое, Правовое и Расово-политическое управления, а также Главный архив партии. Частью Имперского руководства считалась и фракция НСДАП в рейхстаге^[79]. Центральный аппарат партии делился на две части: одна вела практическую партийную работу, другая представляла собой теневой кабинет, который готовили для перенятия государственной власти и после 1933 года сохранили ради идеологического контроля над соответствующими ведомствами^[80].

Вторым лицом в иерархии был Заместитель фюрера по партии. Должность ввели 21 апреля 1933 года, чтобы разгрузить ставшего рейхсканцлером А. Гитлера от текущих партийных дел. Занял её Р. Гесс^[81]. Он надзирал за гаулейтерами и подразделениями партии, рассылал директивы, ведал кадрами, с декабря 1933 года был имперским министром, а с июля 1934 года получал на согласование все законопроекты^[81]. Реального политического веса это ему не прибавило: Гесс не использовал своё положение для усиления личной власти и со временем начал проигрывать во внутренней борьбе более настойчивым соперникам^[82]. После перелёта Гесса в Великобританию 10 мая 1941 года новый заместитель фюрера не назначался^[81]. Его штаб преобразовали в Партийную канцелярию во главе с М. Борманом, получившим полномочия имперского министра^[83]. Теперь все партийные дела, включая обращения гаулейтеров, шли к фюреру через канцелярию^[83]. Борман решал, кого допускать к Гитлеру, а кого нет. После покушения на Гитлера 20 июля 1944 года Борман остался едва ли не единственным, кому тот доверял^[84].

Хозяйственными делами партии распоряжался имперский казначей Ф. К. Шварц, занимавший этот пост с 1925 года до краха режима^[85]. Он один имел право выступать от имени НСДАП в судах и государственных финансовых органах, ведал взносами, распределением средств и лотереями, контролировал финансы СС, СА и Гитлерюгенда^[86].

Организационную работу вёл имперский организационный руководитель — сначала Г. Штрассер, затем Р. Лей^[87]. После 1933 года он получил право издавать обязательные для исполнения директивы по любым организационным вопросам, кроме тех, что касались СА, СС, автокорпуса и Гитлерюгенда^[85].

Фюрер лично назначал функционеров имперского уровня и уровня гау, а также крайзлейтеров, прочих назначали заместитель фюрера, гаулейтеры и крайзлейтеры, однако официально считалось, что все функционеры назначены фюрером и отвечают лично перед ним^[88]. Ежегодно они приносили присягу: «Клянусь Адольфу Гитлеру в нерушимой верности»^[89]. За «чистотой» рядов партии следил Высший партийный суд НСДАП, выросший из созданных в 1921 году комитетов по расследованию и мирному урегулированию: он мог исключить из партии, вынести выговор, наложить штраф, а правом помилования обладал сам Гитлер^[90].

В административно-территориальном отношении партия делилась на гау (области), крайзы (округа), ортсгруппы (местные организации), целле (ячейки) и блоки^[16]. Цепочка подчинения на 1939 год выглядела так: фюрер и его заместители — рейхслейтеры — гаулейтеры — 827 крайслейтеров — 28 376 ортсгруппенлейтеров — 89 378 целленлейтеров — 463 048 блоклейтеров^[91]. Число гау росло вместе с территорией рейха: в 1933 году их было 32, в 1941 году — 43^[92]. Отдельной единицей, приравненной в правах к гау, была Зарубежная организация НСДАП, ведавшая немцами за границей^[93].

Ключевой фигурой этой системы был гаулейтер. Он назначался лично фюрером и подчинялся ему или заместителю фюрера, а позже начальнику Партийной канцелярии^[94]. Компетенция гаулейтера зависела исключительно от «поставленной фюрером задачи» и фактически ничем не ограничивалась: ему подчинялись все политработники области, в политическом отношении — все жившие в ней члены партии, он мог запрещать любые мероприятия, не отвечавшие партийным целям^[95]. Гитлер сознательно не давал усилиться центральному руководству партии, отдавая власть гаулейтерам, которые стали полновластными хозяевами в своих «доменах»^[92]. В годы войны положение гаулейтеров ещё больше усилилось: все они стали имперскими комиссарами обороны^[84].

Крайз объединял несколько ортсгрупп, а его границы совпадали с границами государственных округов^[96]. Крайзлейтер отвечал за политическую, культурную и хозяйственную организацию жителей округа и их воспитание в духе национал-социализма; в 1939 году 60 % крайзлейтеров одновременно были бургомистрами городов^[96]. Его аппарат включал адъютантуру, управления обучения, кадров, пропаганды и печати, организационное управление со статистической службой и кассу^[96].

Низшим звеном был блок из 40—60 домовых ячеек, то есть семей, живущих в одной квартире, включая квартирантов и домработниц. Четыре—восемь блоков составляли целле^[97]. Блоклейтер, низший ранг функционера, обязан был состоять в партии и доказать своё немецкое происхождение с 1800 года^[97]. Он ежемесячно собирал актив, взимал партийные взносы, вёл пропаганду, боролся с распространением слухов и следил за жителями блока, а заодно занимался бытовыми делами — помощью нуждающимся и семьям военнослужащих, привлечением молодёжи в нацистские организации^[98].

Содержание партийной вертикали обходилось дорого. Партийные функционеры получали заметно больше государственных служащих: рейхслейтеру полагалось 1200 марок в месяц, гаулейтеру — 1500, крайслейтеру — 400, тогда как банковский служащий в 1938 году зарабатывал 127 марок^[99].

На первых порах существовании НСДАП дороже всего обходилось содержание штурмовых отрядов СА^[100]. После политических неудач касса пустела: в ноябре 1932 года Й. Геббельс записал в дневнике, что финансовое положение берлинской организации неутешительно^[101].

На первых порах значительная часть средств поступала от рейхсвера: его субсидии наряду с пожертвованиями эмигрантских групп позволили малоизвестной партии развернуть пропаганду и начать издание «Фёлькишер беобахтер»^[102]. К началу 1920-х годов на партию работала группа баварских промышленников, среди которых были издатель Х. Брукман и председатель Баварского союза промышленников Х. Ауст^[103]. В 1923 году немецкий предприниматель Ф. Тиссен передал партии 100 тыс. золотых марок на подрывную деятельность против Веймарской республики^[104]. С января 1931 года по инициативе Э. Кирдорфа Рейнско-Вестфальский угольный синдикат отчислял партии по 5 пфеннигов с каждой проданной тонны угля, что давало около 6 млн марок в год^[105].

Накануне прихода к власти долги партии составляли около 12 млн марок^[106]. 20 февраля 1933 года в служебном помещении президента рейхстага Г. Геринга Гитлер встретился с 20—25 крупнейшими промышленниками и банкирами, объявил им программу ликвидации остатков парламентского строя и потребовал новых субсидий^[107]. Собравшиеся согласились выделить 3 млн марок, которые предстояло разделить между партиями правительственной коалиции; львиную долю получили нацисты^[108].

Роль крупного капитала в прихода нацистов к власти остаётся предметом научных дискуссий. А. Галкин заключал, что значительная часть немецких промышленников в той или иной степени участвовала в финансировании НСДАП и тем самым создала условия для её прихода к власти^[109]. О. Пленков считает такое мнение справедливым лишь отчасти: из общей суммы, которую промышленники выделяли политическим партиям, нацистам доставалось 10—15 %, а в ноябре 1932 года 339 представителей крупной промышленности высказались за правительство Ф. фон Папена и лишь двадцать требовали назначить Гитлера канцлером^[110]. По приводимой им оценке, не менее трёх четвертей доходов партии давало самофинансирование: регулярные членские взносы и продажа билетов на массовые мероприятия^[110].

Партийный взнос составлял одну рейхсмарку в месяц, столько же стоил вход на партийный митинг; при численности в 200 тыс. человек доходы партии в 1930—1931 годах достигли примерно 12 млн рейхсмарок в год^[111].

В июне 1933 года был создан Фонд Адольфа Гитлера. Формально идею выдвинули сами предприниматели, а руководство фондом взял на себя Г. Крупп^[112][113]. Члены фонда отчисляли в него формально добровольно, а фактически принудительно 0,5 % от фонда заработной платы за прошлый год; одновременно партийным организациям запретили вести собственные сборы в промышленных кругах^[114]. Ежегодно фонд собирал до 50 млн марок, которые поступали в личное распоряжение Гитлера, а всего к 1945 году он собрал около 700 млн рейхсмарок^[115].

Депутаты-нацисты были объединены во фракцию НСДАП в рейхстаге, организационно входившую в Имперское руководство партии; её руководитель имел ранг рейхслейтера^[116]. Задачей фракции объявлялось гарантировать, что рейхстаг «будет сознательно и дисциплинированно повиноваться национал-социалистическому государственному руководству»^[117]. Закон от 3 июня 1934 года дал её руководителю право исключать депутатов, что автоматически влекло потерю места в рейхстаге, и самому назначать им замену^[118]. Фракцию с 1925 по 1945 год возглавлял В. Фрик^[118].

Монополия партии складывалась в течение 1933 года. После поджога рейхстага вне закона была поставлена компартия; 10 мая полиция захватила помещения СДПГ и редакции её газет, а 22 июня деятельность партии запретили как «подрывную и враждебную государству»^[34]. 29 июня самораспустилась Немецкая национальная народная партия, штабы которой заняли штурмовики, а 4 июля о самороспуске объявили Баварская народная партия, партия «Центра» и Немецкая народная партия^[34]. Декрет от 14 июля объявил НСДАП единственной партией в стране и пригрозил каторжными работами до трёх лет всякому, кто попытается сохранить или создать другую^[119].

На выборах 11 ноября 1933 года, прошедших в условиях полного господства нацистов, за НСДАП отдали голоса 92 % пришедших на участки при явке в 96 %^[34]. Итог был закреплён законом об обеспечении единства партии и государства, подписанным 1 декабря 1933 года Гитлером и Фриком^[120]. Партия объявлялась «носительницей германской государственной идеи», неразрывно связанной с государством, и публично-правовой корпорацией, устав которой определяет фюрер^[120]. Заместитель фюрера и начальник штаба СА вводились в состав имперского правительства, а члены партии и СА получали «повышенные обязательства» перед фюрером, народом и государством и подлежали юрисдикции особых партийных судов^[121].

Распоряжение от 29 марта 1935 года разделило примыкавшие к партии структуры на подразделения — СА, СС, Гитлерюгенд, союз студентов и женский союз — и присоединённые формирования: союзы врачей, юристов, доцентов, служащих и немецкой техники, народную благотворительность и организацию помощи жертвам войны^[122]. Подразделения не имели ни собственного юридического лица, ни собственности: в имущественном отношении партия и её подразделения составляли единое целое, а распоряжался им имперский казначей^[122]. Крупнейшими организациями внутри НСДАП были:

• Германский трудовой фронт — учреждён 10 мая 1933 года во главе с Леем. Вскоре после того, как 2 мая профсоюзные центры были закрыты, а фонды немецких профсоюзов арестованы, вся собственность прежних профсоюзных объединений перешла к нему^[123]. Закон от 24 октября 1934 года объявил его единственной профсоюзной организацией Германии и подразделением НСДАП; к 1942 году он объединял свыше 25 млн членов^[124].
• Гитлерюгенд — создан 13 мая 1922 года, официально учреждён на съезде партии в 1926 году^[125]. Закон от 1 декабря 1936 года обязал вступать в него всю немецкую молодёжь, а дополнение от 25 марта 1939 года ввело молодёжную служебную повинность с 10 до 18 лет; родителям, препятствовавшим этому, грозили штраф или арест^[126]. К концу 1938 года численность организации превысила 7,7 млн человек^[126].
• Национал-социалистический автокорпус — образован в 1931 году в составе СА, а после «ночи длинных ножей» отделён от неё 23 августа 1934 года^[12]. Корпус вёл курсы водителей и техников: к 1943 году на них было подготовлено 200 тыс. человек для моторизованных и танковых частей вермахта^[127].
• Национал-социалистический женский союз — объединил в 1931 году национальные и нацистские женские организации, а в 1935 году был перестроен по образцу партии, получив 32 гау, 725 крайзов, 22 593 ортсгруппы, 59 802 целле и 223 024 блока^[128]. С 1936 года приём резко сократили, принимая лишь женщин на руководящей работе^[128].
• Национал-социалистический союз учителей — официально создан в апреле 1929 года, а с ноября 1935 года членство в нём стало обязательным: не входившим в союз преподавание запрещалось^[129]. Численность выросла с 12 тыс. человек в марте 1933 года до 250 тыс. к концу того же года^[129].
• Национал-социалистический союз немецких доцентов — создан в июле 1935 года; членство было обязательным для преподавателей высшей школы^[130]. Подбором университетских кадров занимались партийные функционеры, часто не имевшие нужного образования, что отрицательно сказалось на уровне высшего образования; активисты союза выступали инициаторами изгнания из университетов еврейской профессуры^[130].
• Национал-социалистический союз врачей — создан 3 августа 1929 года, чтобы консультировать партию «по всем вопросам общественного здравоохранения и расовой биологии» и привлекать врачей на сторону нацизма^[131]. В октябре 1933 года в нём состояло около 11 тыс. человек, к 1942 году — около 42 тыс. человек^[132].
• Фольксштурм — народное ополчение, о создании которого объявили 25 сентября 1944 года, задумывалось под полным контролем партии: его командиром был начальник Партийной канцелярии Борман, округа создавались в границах гау и возглавлялись гаулейтерами, а батальоны формировались по крайзам^[133].

После прихода к власти приток желающих вступить в партию принял неуправляемый характер, и 19 апреля 1933 года приём был закрыт до мая 1939 года^[134]. Ветеранов, вступивших до 30 января 1933 года, насчитывалось 850 тыс. против 1,6 млн новичков, а между январём и маем 1933 года численность партии утроилась^[134]. Особенно заметной была доля новичков среди чиновников и учителей: если до 1933 года в НСДАП состояли 44 тыс. чиновников и 13 тыс. учителей, то сразу после прихода Гитлера к власти в неё вступили 179 тыс. чиновников и 71 тыс. учителей^[135].

В 1939 году ограничения сняли, и Гитлер поставил задачу, чтобы в партии состояла десятая часть немцев; к концу войны НСДАП насчитывала 6 млн членов^[136]. Она была уже не кадровой организацией, а средством организации, контроля и дисциплинирования нации максимально широкого охвата^[136]. На съезде 1935 года Гитлер заявил, что после унификации всех общественных групп к партии переходят задачи контроля над обществом и воспитания, а её функционеры должны переориентироваться с пропагандистских функций на попечительские^[137].

Разрастание аппарата меняло и сам облик организации: каждый пятый член партии был политическим руководителем какого-либо ранга, а каждый третий — активистом одной из примыкающих организаций^[138].

Повседневный партийный надзор за жизнью немецкого общества осуществлял блоклейтер^[139]. Он вёл картотеку на каждого подопечного и регулярно посещал квартиры. Верным признаком политической неблагонадёжности считалось отсутствие энтузиазма на партийных мероприятиях^[140]. Блоклейтер был и инструментом расовой политики: он наблюдал за жившими в районе евреями, регистрировал их посетителей, составлял списки еврейского имущества^[136]. Доносительство не обязательно имело политическую подоплёку — с его помощью могли быть «нейтрализованы» нежелательный сосед или опасный конкурент^[136]. Однако особым престижем такая должность не пользовалась, и члены партии часто стремились её избежать^[138].

Репрессии и надзор со стороны партии соседствовали с зрелищами. Партийные съезды, с 1927 года проходившие в Нюрнберге, не принимали никаких решений, но служили демонстрацией единения и мощи нацистского движения^[141][142]. По протоколу на них партия стояла на первом месте, вермахт — на втором, государство лишь на третьем^[142].

На Нюрнбергском процессе обвинение рассматривало НСДАП как организационный центр нацистского заговора. Партийный аппарат, по доводам обвинения, обеспечивал установление диктатуры в Германии и проведение преступной политики. Руководящему составу вменялось участие в подготовке и ведении агрессивных войн, преследованиях людей по политическим мотивам, использовании принудительного труда и разграблении оккупированных территорий. Эти действия соотносились с тремя категориями, установленными Уставом Международного военного трибунала: преступлениями против мира, военными преступлениями и преступлениями против человечности^[145][146].

Суд подтвердил участие руководящего состава партии в антиеврейской дискриминации и использовании партийного аппарата для подавления общественной реакции на преследования евреев на Востоке^[147].

Материалы обвинения показывали участие партийных руководителей в организации оккупации территории СССР. В записке М. Бормана о совещании у А. Гитлера 16 июля 1941 года фиксировалось обсуждение аннексий и назначения партийных функционеров управлять захваченными областями. А. Розенберг предложил поставить Лозе во главе управления Прибалтикой. Обсуждались также назначения гаулейтеров и других чиновников на оккупированные советские территории^[148].

Одним из направлений преступной деятельности стало использование принудительного труда. По распоряжению Ф. Заукеля от 6 апреля 1942 года гаулейтеры получили полномочия по мобилизации рабочей силы, включая размещение, питание и определение условий работы иностранцев. Через партийные учреждения они распределяли насильственно вывезенных работников^[149].

Под партийным надзором иностранные промышленные рабочие жили в антисанитарных лагерях, недоедали и работали продолжительное время. Сельскохозяйственным работникам ограничивали передвижение, посещение развлечений и отправление религиозных обрядов; нанимателям разрешались применять к работникам телесные наказания. Крейслейтеры составляли отчёты о беременности подневольных работниц. Если родители не соответствовали расовым требованиям СС, эти сведения приводили к абортам, а женщин обычно направляли в концентрационные лагеря. Ответственность за обращение с рабочими распространялась на партийную иерархию до руководителей местных групп включительно^[149].

Особое место в преступной деятельности партии в годы войны занимало обращение с советскими военнопленными. Распоряжение Бормана от 5 ноября 1941 года требовало обеспечить исполнение правил погребения их тел без церемоний, в отдалённых местах, с заворачиванием в толь. В ноябре 1943 года гаулейтерам предписывалось сообщать о мягком обращении с пленными. В сентябре 1944 года партийным округам поручалось наладить взаимодействие с лагерной охраной для использования труда военнопленных. Трибунал установил участие руководящего состава до крейслейтеров включительно в жестоком обращении с пленными, особенно прибывшими с Востока^[150].

Другим доказательством служило соглашение между Г. Гиммлером и министром юстиции Тираком. Оно предусматривало передачу заключённых определённых категорий в распоряжение СС для уничтожения непосильным трудом. Среди них прямо назывались русские и украинцы, наряду с евреями, цыганами и другими группами. По предложению Бормана согласовывались особые полицейские меры для случаев, когда судебное наказание считалось недостаточно суровым. Ему отводилась роль посредника при разногласиях между полицией и министерством юстиции; через него решения доводились до Гитлера^[151].

Ограничение судебной защиты касалось и выходцев с оккупированного Востока. Письмо Главного управления имперской безопасности от 5 ноября 1942 года передавало соглашение об отказе от обычной судебной процедуры в отношении поляков и восточного населения. Их дела предполагалось передавать полиции, руководствуясь устранением опасности для режима. Документ допускал информирование гаулейтеров об этом порядке^[151].

Разграбление культурных ценностей также связывалось с партийными структурами. Штаб Розенберга распространил деятельность на оккупированные Прибалтику и Украинскую ССР. Письмо Розенберга от 27 апреля 1942 года предусматривало специальные отделы при оккупационной администрации для изъятия культурных ценностей. Приказ Гитлера разрешал штабу обыскивать библиотеки, архивы и музеи, конфискуя материалы для идеологических и исследовательских задач партии. Вооружённые силы и оккупационные учреждения должны были содействовать проведению этих операций по изъятию культурного имущества^[152].

Среди преступлений против военнослужащих союзников рассматривалось подстрекательство к расправам над сбитыми лётчиками. Циркуляр Бормана от 30 мая 1944 года сообщал о случаях линчевания, оставленных без полицейского вмешательства. Его содержание предписывалось устно передать местным партийным руководителям. Трибунал связал документ с пропагандистской кампанией Й. Геббельса и установил, что такие указания привели к расправам, хотя их повсеместность доказана не была^[150].

Вопрос о преступности партийного руководства рассматривался отдельно от ответственности рядовых членов НСДАП. В заключительной речи 30 августа 1946 года главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко разграничил рядовых партийцев и руководящий состав. Требование признать организацию преступной относилось к последнему, а вопрос об ответственности всех рядовых партийцев не ставился. Политические руководители рассматривались как особая группа, обеспечивавшая передачу приказов и осуществление политики нацистского руководства^[153].

Спор затрагивал прежде всего границы этой группы. Защита представляла целленлейтеров и блоклейтеров как исполнителей малозначительных поручений, отрицала существование единого руководящего корпуса и ссылалась на принуждение к занятию должностей. Обвинение противопоставляло этому партийные организационные документы, общую присягу, подчинение единой дисциплине и свидетельства добровольного принятия назначений. Оно настаивало, что низовые руководители осуществляли политический контроль над населением и участвовали в выполнении преступных распоряжений. Отсутствие письменных приказов на низших уровнях обвинение объясняло практикой устной передачи указаний от ортсгруппенлейтеров подчинённым^[154].

Трибунал исходил из индивидуального характера уголовной ответственности и необходимости избежать массового наказания невиновных при признании организации преступной. Из круга ответственных исключались лица, не знавшие о преступных целях или действиях организации, а также принудительно зачисленные государственными органами, если они лично не участвовали в преступлениях. Само формальное членство признавалось недостаточным основанием для применения решения^[155].

Организациям предоставили возможность оспаривать обвинение через назначенных защитников и представление доказательств. Для сбора материалов Трибунал назначил уполномоченных, перед которыми выступали свидетели защиты; часть свидетелей была выслушана непосредственно судьями. По делу политических руководителей было подано 38 тыс. письменных показаний, подписанных 155 тыс. человек. Статья 9 Устава позволяла членам организаций обращаться с просьбой быть выслушанными; порядок их представительства определял Трибунал. Рассмотрение преступности организации тем самым включало разбирательство доводов защиты, а не только оценку обвинительных документов^[156].

По итогам судебного разбирательства Трибунал признал преступной только определённую группу внутри политического руководства НСДАП. Установленные преступные цели включали германизацию присоединённых территорий, преследование евреев, эксплуатацию рабского труда и жестокое обращение с военнопленными. В приговоре Борман и Заукель названы среди руководителей, использовавших структуры НСДАП для этих целей. Правовую основу решения составили военные преступления и связанные с войной преступления против человечности^[157].

Решение охватывало имперское партийное руководство — рейхслейтунг, гаулейтеров, крейслейтеров и ортсгруппенлейтеров. Среди сотрудников имперского, областных и окружных аппаратов оно распространялось на амтслейтеров — начальников отделов. Остальные сотрудники этих аппаратов и примыкавших партийных организаций в признанную преступной группу не включались. Целленлейтеры и блоклейтеры, привлечения которых добивалось обвинение, также остались за установленными приговором пределами группы^[158].

Для ответственности учитывалось знание о преступном использовании организации при вступлении в неё или сохранении членства либо личное участие в преступлениях в качестве её члена. Действовало и временное ограничение: решение не охватывало лиц, прекративших занимать соответствующие должности до 1 сентября 1939 года. Эти условия ограничивали круг лиц внутри перечисленных категорий партийного руководства^[159].

Отдельно Трибунал разграничил преступную деятельность и мероприятия по укреплению партийной власти. Последние сами по себе не были признаны участием в установленном заговоре для ведения агрессивной войны. Германизация оккупированных территорий, сопровождавшаяся подавлением местных обычаев и арестами противников оккупации, получила самостоятельную квалификацию по положениям Устава о военных преступлениях и преступлениях против человечности^[160].

Членов признанной преступной группы могли впоследствии привлекать к ответственности в национальных, военных или оккупационных судах. Согласно статье 10 Устава, преступный характер организации считался установленным и повторному оспариванию не подлежал. Однако виновность конкретного человека и наказание требовали отдельного судебного решения. Трибунал также рекомендовал единообразно определять меры наказания во всех четырёх зонах оккупации Германии. Признание руководящего состава преступным поэтому не означало вынесения единого обвинительного приговора всем членам НСДАП^[161].