Зарождение сельского хозяйства в Месопотамии

Около 7500 года до н. э., в эпоху неолита, появляются первые охотники-земледельцы, которые объединяются в деревни в высокогорных долинах Тигра и Загроса^[1]. Эти неолитические деревни, освоившие гончарное мастерство, экономика которых основывалась как на охоте, так и на сельском хозяйстве, были больше, в них проживало больше людей в течение более длительного времени, а их архитектура была более фундаментальной^[2]. Однако сельское хозяйство возникало постепенно: первые следы одомашненных растений были обнаружены только к концу PPNB (начало 7-го тысячелетия до н. э.). До этого жители этих поселений интенсивно собирали дикорастущие растения с помощью серпов, приспосабливались дробить семена и складывать их в ёмкости. Кроме того, на большинстве поселений были одомашнены некоторые животные, особенно козы^[3][4][5][6].

Несмотря на налаженную торговлю между долинами Тигра, Загросом и даже Анатолией (использование обсидиана — один из основных показателей этого), население Загроса развивалось независимо от первых земледельцев Турции, расположенных к северу, или тех, кто находился к западу от Плодородного полумесяца: их каменная промышленность, по всей видимости, происходила от каменной промышленности деревень М’лефаат и Немрик предшествующего периода. Однако есть два момента, общих для всех поселений этого периода: смешанная экономика и тот факт, что дома стали прямоугольными^[3][4][7].

В Загросе, который был самостоятельным неолитическим центром, появление сельского хозяйства иллюстрируют стоянки Бестансур и Чога-Голан. Главным свидетельством заселения долины Тигра является городище Телль-Магзалия, остатки деревни, расположенной недалеко от Кермез-Дере и связанной с городищами долины Белиха^[7][8].

Именно в Телль Магзалия и Секер аль-Ахеймар (один и тот же культурный тип с Таврских гор, расположенный в долине Хабур) была обнаружена первая украшенная керамика, датируемая концом 8-го тысячелетия до н. э., что позволяет установить связь между концом PPNB и началом так называемого «протохассунского» периода^[3][9].

В 8-7 тысячелетиях до н. э. ландшафт Южной Месопотамии, судя по всему, представлял собой совокупность постоянно колеблющихся болотистых земель наряду с более засушливыми районами, в целом представляя собой ландшафт, сравнимый с тем, в котором сегодня живут болотные арабы. Возможно, что многие объекты этого периода, расположенные вблизи рек (где находились основные поселения), существуют и сегодня, но недоступны, поскольку погребены под аллювиальными отложениями Тигра, Евфрата и их многочисленных притоков и вади, если они не были просто размыты ими. Некоторые из них также лежат под остатками исторических эпох, которые в настоящее время изучаются. Некоторые объекты, такие как Хаджи-Мухаммад и Рас-аль-Амия, были случайно обнаружены во время современного строительства^[10].

В пустынных районах к западу от обширных систем вади, которые сейчас осушены или пересохли, археологи обнаружили свидетельства кремневых производств, подобных тем, что существовали в позднем Леванте, с параллелями с кремневыми производствами северной Аравии. Возможно, эти производства характерны для региона Персидского залива, который в то время был ещё более засушливым и, несомненно, испытывал влияние муссонного климата^[11]. Кроме того, при поверхностных исследованиях в Бурганских холмах Кувейта были найдены «мезолитические» каменные орудия (микролиты, бураны, скребки), относящиеся примерно к донеолитическому времени^[12]. Но когда речь идёт о первых доисторических популяциях к западу и югу от того места, которое станет Шумером, исследователи могут только строить предположения^[13].

Бестансур, раскопки которого велись с 2012 по 2017 год, расположен в предгорьях Загроса на краю Шахризорской равнины, в 30 километрах к юго-востоку от города Сулеймания. Географически близкая, но более древняя, чем Джармо, деревня существовала между 8000 и 7100 годами до нашей эры. Жители пользовались широким спектром природных преимуществ, включая плодородные пахотные земли, источники воды, холмистую и горную местность, пригодную для охоты на различных животных и сбора разнообразных растений, а также соседством с несколькими месторождениями камня, пригодного для изготовления полированных и резных каменных орудий^[7].

Архитектура Бестансура характеризовалась прямолинейными многокомнатными саманными зданиями. Не все из этих зданий использовались для жилья: одно из них было полностью посвящено захоронению мёртвых. Тела, часто расчленённые, вероятно, эксгумировались, а некоторые части, особенно черепа, удалялись для перезахоронения в этих жилищах. Этот «дом мёртвых» даёт богатую информацию о трудностях, с которыми сталкивались его обитатели, вероятно, связанных с переходом к неолиту: многочисленные скелеты детей и подростков свидетельствуют о серьёзных проблемах недоедания и пищевого стресса в раннем возрасте^[7].

Проблемы с питанием возникали, несмотря на высокий уровень биоразнообразия, который должен был снизить зависимость от ряда неолитических растений и тем самым ограничить риски, связанные с ранним земледелием и раннего одомашнивания животных, таких как домашние козы, овцы и свиньи. В той или иной форме сохранялась охота на мелких и крупных млекопитающих, а также потребление рыбы, домашней птицы и сухопутных улиток — важных компонентов рациона^[7].

Чога Голан — одна из старейших известных неолитических стоянок в Иране. Раскопанная в 2009 и 2010 годах, она занимает площадь около 3 гектаров, и ей приписывают 11 уровней заселения, относящихся к керамическому неолиту (между 12 000 и 9 800 л.н. по радиоуглеродному датированию). После заселения этого места остались многочисленные и разнообразные археологические останки: следы оштукатуренных стен, литической индустрии, каменная посуда, гравированные предметы из кости и глиняные статуэтки. Остатки животных очень разнообразны: козы, кабаны, газели, дикие ослы, крупный рогатый скот, зайцы, грызуны, птицы, рыбы и т. д.^[8].

Обилие ботанических останков документирует зарождение сельского хозяйства и показывает, что оно складывалось на протяжении очень долгого периода времени. Здесь, как и в Бестансуре, в окрестностях городища во время его заселения были обнаружены дикие сорта некоторых основных неолитических культур — ячменя, пшеницы, чечевицы и гороха. Различные исследования эволюции одомашненных растений показывают, что Загрос был одним из очагов одомашнивания растений, наряду с северным и южным Левантом^[8].

О заселении долин Тигра свидетельствует, главным образом, городище Телль Магзалия, остатки деревни конца 8-го тысячелетия до н. э., расположенной недалеко от Кермез Дере, в вади на краю горной цепи Джебель Синджар, культурная принадлежность которой сближает её с культурами, характерными для позднего PPNB Северного Леванта и долины Белих в Северной Сирии, где было обнаружено около 24 стоянок, включая Телль Саби Абьяд. Жители этих деревень принадлежали к типичным для PPNB культурным фациям Кафер-Хеюк или Чайоню и происходили из Таврских гор и других регионов Анатолии. Их экономика основана как на охоте, так и на сельском хозяйстве, что характерно для всей долины Белиха, где выращивают пшеницу и ячмень, а также овец и коз^[3][4].

В отличие от древних круглых домов Кермез Дере и Немрика, которые были построены вокруг общей территории, здания в Телль-Магзалии, все из которых явно жилые, прямоугольные, с глинобитными стенами, построенными на фундаменте из известняковых плит и заполненными камнями. Здесь есть как складские помещения, так и кухни-жилища, а в одном из домов есть дымоход с внешней трубой, как в более поздних домах в Умм Дабагии и Чатал-Хююк. Как и в Немрике, на последних этапах строительства деревни можно увидеть стену с башнями, окружающую дома, что указывает на возможные конфликты с соседями.

Как и в Немрике, на ранних уровнях Телль-Магзалии преобладает обсидиан, несмотря на удалённость ближайших месторождений в Анатолии, откуда была завезена техника скола. На стоянке также найдены наконечники, как листовидные, так и ножевидные, а также свёрла, вращающиеся по часовой стрелке. Острия из Телль-Саби-Абьяд II, Библа и Амука были найдены на верхних уровнях стоянки в долине Белих. Уже присутствуют кремневые скребки, которые позднее использовались в период Хассуны. В Телль-Магзалии и других поселениях долины Белих были найдены серпы с битумным покрытием, на лезвиях которых видны следы сбора зерна. Жители также оставили после себя мраморные чаши, браслеты и полированные пробойники. Хотя деревня Телль-Магзалия была основана на гончарном производстве, в ней также использовалась гипсовая посуда и декорированная керамика. Их можно найти по всей Джезире и в Сирийской пустыне, особенно в Секер-эль-Ахеймаре^[3][4].

Секер аль-Ахеймар — крупное месопотамское поселение площадью около 4 га, единственное, которое предоставляет информацию о переходе от керамики PPNB к протохассунской. На ацетатных уровнях поселения PPNB видны небольшие прямоугольные здания на мощёной платформе, тип которых уже встречался в Телль-Магзалии. Использование известковой штукатурки на кирпичных стенах было распространено. В то время как некоторые аспекты утилитарной каменной промышленности в Секер-эль-Ахеймаре похожи на загросские, концевые скребки, бураны, полированные топоры и наконечники стрел, распространённые в конце PPNB, напоминают те, что были найдены в долине Белиха. Декоративные предметы включают гипсовые сосуды, а также каменные и анатолийские обсидиановые бусы^[14].

Однако наиболее важной находкой являются многочисленные каменные сосуды, белая керамика и, прежде всего, ранний тип водонепроницаемого сосуда, который является самой древней формой керамики, найденной во всей Северной и Центральной Месопотамии. Обожжённая на слабом, умеренном огне, характерном для первого керамического неолита, эта керамика имеет плотную, зернистую консистенцию и сильно отличается от будущей «протохассунской» керамики^[14][15]. Для исследователей Йошихиро Нишиаки и Мари Ле Мьер эта находка свидетельствует о существовании ранней керамической фазы — представленной культурным образованием, условно названным «Пред-Прото-Хассуна» — которая, по-видимому, началась в середине PPNB и закончилась в Прото-Хассуне, преобразуюсь в последнюю^[15].