Гамлет и Дон-Кихот

Замысел статьи возник задолго до её написания, о чём свидетельствуют письма писателя и воспоминания современников. Предполагают, что толчком к её созданию стала революция 1848 года во Франции. Писалась статья в период подготовки крестьянской реформы в России, а завершена была в период революционных брожений в обществе, когда оказался актуальным вопрос о типе общественного деятеля, способного привести страну к необходимым преобразованиям.

И. С. Тургенев начал её писать 27 февраля (11 марта) 1857 года в Дижоне, а закончил работу лишь через год — 28 декабря 1859 (9 января 1860) года^[1][2].

Впервые статья опубликована в 1860 году в первом номере журнала «Современник» (отд. 1, стр. 239—258).

10 (22) января 1860 года И. С. Тургенев прочитал её в Петербурге на публичном чтении, которое организовало Общество для вспомоществования нуждающимся литераторам и учёным. Чтение имело большой успех у слушателей^[2].

Публикация статьи вызвала в литературном сообществе разноречивые отклики^[3][2]. Многие критики не могли в ней принять идеализацию «донкихотства», некоторые рецензенты также возражали против тургеневской трактовки Гамлета как исключительного эгоиста. Н. А. Добролюбов не согласился с отождествлением революционеров-демократов с Дон-Кихотами^[4].

Первое издание трагедии Шекспира «Гамлет» и первая глава романа Сервантеса «Дон-Кихот» вышли в один год, и это показалось автору знаменательным:

…В этих двух типах воплощены две коренные, противоположные особенности человеческой природы — оба конца той оси, на которой она вертится. Нам показалось, что все люди принадлежат более или менее к одному из этих двух типов; что почти каждый из нас сбивается либо на Дон-Кихота, либо на Гамлета. Правда, в наше время Гамлетов стало гораздо более, чем Дон-Кихотов; но и Дон-Кихоты не перевелись^[5].

Для Тургенева разница между этими типами ― в отношении к своему идеалу. В его понимании Дон-Кихот ― вовсе не шут, каким его привыкли видеть в России из-за отсутствия достойного русскоязычного перевода романа. Это образ человека, который соотносит всю свою жизнь с идеалом, готов жертвовать ради него жизнью. При этом он верит в этот идеал без рассуждений, как в некую незыблемую истину, которая выше отдельного человека. Комическая сторона образа в том, что этот идеал почерпнут героем из средневековых рыцарских романов. Однако сам идеал чист, а его «рыцарь» ― «самое нравственное существо в мире».

Дон-Кихот неэгоистичен, он полностью посвящает свою жизнь другим («он весь самопожертвование»), поэтому он бесстрашен и ведёт аскетичный образ жизни, довольствуясь малым. Он смиренный, лишённый тщеславия, но великий духом, непреклонный и не сомневающийся в себе. Он однонаправленно устремлён к своей цели, поэтому не отличается широтой мышления и кругозора. Даже попадая в унизительные положения, он остаётся величавым благодаря величию идеи, которой он служит.

Основные черты Гамлета: аналитический ум, эгоизм и безверье. Он живёт для себя, но не верит даже в себя, потому что для веры человеку нужна внешняя опора. Его сила ― в осознании своих слабостей, и это порождает его ироничное отношение ко всему. Он себя презирает, и это презрение становится его основной духовной пищей. В противоположность Дон-Кихоту, он в себя не верит, но при этом тщеславен. Он не может найти смысл жизни, но привязан к самой жизни; мечтает о смерти, но не убивает себя. Он страдает и сам продолжает терзать себя «обоюдоострым мечом анализа».

Над Дон-Кихотом смеются, но любят его; Гамлет симпатичен, ему сочувствуют, но не любят.

Гамлет ― принц, которому призрак убитого отца велел отомстить за него. Он колеблется, ругает себя, а в финале убивает Клавдия случайно. Дон-Кихот почти нищий, старый и одинокий, но задался целью искоренить зло и защитить обиженных на всей земле. И хотя ему это не удаётся, но если бы он реалистично смотрел на вещи и оценивал свои силы, никакого порыва и самопожертвования просто не случилось бы. Гамлет слишком умён, чтобы увидеть в мельницах великанов, но даже если бы он увидел настоящих великанов, его сомнения не позволили бы ему вступить с ними в схватку. Люди смеются над Дон-Кихотом, но они тоже не знают истину, поэтому, с точки зрения Тургенева, «главное дело в искренности и силе самого убежденья… а результат ― в руке судеб».

Далее автор исследует отношение массы к Гамлету и Дон-Кихоту. По отношению к Гамлету роль массы играет Полоний: он смотрит на принца как на ребёнка. Из этого автор делает вывод о бесполезности Гамлетов для массы («они её никуда вести не могут, потому что сами никуда не идут»). Гамлеты, в свою очередь, относятся к толпе с презрением. Образ массы в «Дон-Кихоте» представляет Санчо Панса. Он смеётся над Дон-Кихотом, но всюду за ним следует и бесконечно предан ему. Потому что масса способна отрешиться от личной выгоды и слепо следовать за тем, кто уверенно её куда-то ведёт.

Ещё одна тема статьи ― отношение этих двух типов к женщине. Дон-Кихот идеально и чисто любит несуществующую Дульцинею и готов за неё умереть. Когда она является ему в облике грязной мужички, он верит, что её заколдовали. При этом его любовь совсем лишена чувственности. Гамлет, по мнению Тургенева, не любит Офелию, но лишь притворяется (занимаясь на самом деле лишь собой), при этом в его отношении к ней есть чувственность.

В Гамлете «воплощено начало отрицания», как в Мефистофеле. Но его отрицание направлено против зла, потому что в нём он не сомневается (в добре же сомневается, считая его поддельным). Он выступает против лжи и тем самым отстаивает истину, в которую сам не совсем верит. Однако он не знает, где ему остановиться в своём отрицании, чтобы не уничтожить и истину вместе с ложью. Его воля побеждена мыслью.

Итак, Гамлеты мыслящие, но безвольные, бездеятельные, Дон-Кихоты же деятельные, но безумные. Тургенев видит в этом закономерность жизни ― вечную борьбу и примирение этих двух начал. Гамлет ― центростремительная (эгоистическая) сила, Дон-Кихот ― сила центробежная (альтруистическая).

В образе Гамлета отразился северный, аналитический склад ума его автора, в образе Дон-Кихота ― дух южного человека, наивный и восприимчивый, не идущий вглубь жизни, но отражающий её.

Гамлет широко образован и обладает тонким вкусом. Дон-Кихот неграмотен и невежественен, при этом он настоящий джентльмен, в нём нет позёрства, он глубоко уважает окружающих, свободен и признаёт чужую свободу.

Дон-Кихота Тургенев сравнивает с Христом: пройдя через страдания и унижение, он достигает бессмертия. Дон-Кихоты ― чудаки-изобретатели, способствующие прогрессу человечества. Гамлеты ― мыслители, они осмысляют то, что находят Дон-Кихоты. Однако в жизни эти два типа не встречаются в чистом виде, они смешиваются.

Перед смертью Гамлет смиряется, а Дон-Кихот просит у всех прощения и говорит, что он уже больше не Дон-Кихот, а «снова Алонзо Добрый», потому что перед лицом смерти имеет значение только доброта.

В конце Тургенев выражает надежду, что его указание на «два коренные направления человеческого духа» заставят читателей задуматься^[5].

Во время создания статьи в России были сильны идеи революционного преобразования общества, поэтому вопрос о типе общественного деятеля, способного их осуществить, был актуален. И. С. Тургенев, как и демократы, считал, что для этого нужны «сознательно-героические натуры».

В статье противопоставляются два типа людей: деятельные (Дон-Кихоты) и рефлексирующие (Гамлеты). При этом симпатии автора на стороне Дон-Кихотов, людей энергичных и полностью преданных идее. Гамлеты же представляются ему эгоцентричными скептиками, которые не способны на практические шаги. В статье эти идеи осложнены реминисценциями на литературные образы Дон-Кихота и Гамлета. Исследователи отмечают, что, опираясь на тексты Сервантеса и Шекспира, автор статьи существенно от них отклоняется, когда это необходимо для выстраивания логики его трактовки этих типов^[2].