Дым (роман)

• Григорий Михайлович Литвинов — помещик, сын отставного чиновника из купеческого рода и дворянки, четыре года провёл за границей, обучаясь агрономии.
• Ирина Павловна Ратмирова (в девичестве Осинина) — представительница древнего, но обедневшего княжеского рода, юношеская любовь Литвинова; под покровительством графа Рейзенбаха входит в петербургское общество и становится светской дамой.
• Валериан Владимирович Ратмиров — муж Ирины Павловны, молодой генерал; карьерист «не без примеси общего, лёгкого, как пух, либерализма», но либеральные взгляды не мешают ему пороть взбунтовавшихся крестьян.
• Татьяна Петровна Шестова — троюродная сестра и невеста Литвинова.
• Капитолина Марковна Шестова — тётка Татьяны, воспитавшая её, старая дева; придерживается демократических взглядов, читает Штрауса и не любит аристократию, но всё же не удерживается от соблазна посмотреть на «большой свет» Баден-Бадена.
• Созонт Иванович Потугин — отставной надворный советник, по происхождению разночинец, служил в министерстве финансов в Петербурге, убеждённый западник; безответно влюблён в Ирину Павловну, по её просьбе воспитывает внебрачную дочь её подруги.
• Степан Николаевич Губарев — глава гейдельбергского кружка русской интеллигенции.
• Ростислав Бамбаев — московский знакомый Литвинова, «вечно без гроша и вечно от чего-нибудь в восторге».
• Семен Яковлевич Ворошилов — молодой красноречивый офицер, приятель Бамбаева.
• Матрёна Семёновна Суханчикова — вздорная бездетная вдова.
• Пищалкин — «идеальный мировой посредник».
• Тит Биндасов — «с виду шумный бурш, а в сущности, кулак и выжига, по речам террорист, по призванию квартальный».

Григорий Михайлович Литвинов, молодой помещик тридцати лет, проводит время в Баден-Бадене, дожидаясь приезда своей невесты и её тётки. Литвинов знакомится на курорте с представителями русской интеллигенции, но, видя их ничтожество, скучает, не участвуя в ожесточённых спорах о судьбах отечества. Внезапная и неожиданная встреча с любовью своей юности Ириной переворачивает жизнь Литвинова. Бросаясь навстречу взаимному сильному чувству, он готов пустить свою прежнюю жизнь под откос.

Сатирически изображённые в романе «Дым» образы представителей высшего света и генералитета, списанные Тургеневым с натуры во время его нахождения в Баден-Бадене, никого из читающей публики не оставили равнодушным. Авторы большинства статей о романе, появившихся сразу после его опубликования, были настроены к нему критически. В 1867 году Иван Сергеевич, возобновивший переписку с Герценом, сообщал ему: «…меня ругают все — и красные, и белые, и сверху, и снизу — и сбоку…» Положительно оценили роман П. В. Анненков (в статье «Русская современная история в романе И. С. Тургенева „Дым“»^[1]) и А. Н. Плещеев (в письме к А. М. Жемчужникову от 15 (27) июля 1867 г.)^[2]. Тютчев увидел в книге измену патриотическому чувству и, по предположению ряда критиков, выразил свои чувства в стихотворении «Дым», а также опубликовал следующую эпиграмму:

Ги де Мопассан, отмечая, что в этой книге Тургенев показал «успех революционных умов, а вместе с тем — их слабость и причины их бессилия», писал: «Он подвергся тогда нападению сразу с двух сторон; его беспристрастность возбудила против него обе соперничающих фракции»^[3]. Л. Н. Толстой в июне 1867 года писал А. А. Фету, что «моё впечатление общее всем»: «В „Дыме“ нет ни к чему почти любви и нет почти поэзии. Есть любовь только к прелюбодеянию лёгкому и игривому, и потому поэзия этой повести противна»^[4]. Вместе с тем некоторые литературоведы пытаются отыскать некоторое влияние романа Тургенева на более поздний роман Толстого «Анна Каренина»^[5], являющийся по наблюдению Бялого Г. А. близким по жанру и типу^[6].

Многие комментаторы видели в «Дыме» подтверждение того, что за годы заграничной жизни Тургенев утратил связь с действительностью послереформенной России. Так, Д. Мирский характеризует «Дым» как «самый плохо построенный из его романов», где имеется «прекрасная любовная история, которая нашпигована разговорами, постоянно прерывающими её течение; к персонажам эти разговоры не имеют никакого отношения, это просто диалогизированные журнальные статьи на тему о том, что вся мыслящая и образованная Россия не более чем дым»^[7]. Если же убрать эту публицистическую составляющую, то «Дым», по мнению Мирского, не уступает лучшим повестям Тургенева 1850-х гг., а по сюжету напоминает «Вешние воды» (1871): «молодой человек любит чистую прелестную девушку, но оставляет её ради зрелой и похотливой тридцатилетней женщины, любимой многими, для которой он лишь игрушка мимолётной страсти»^[7]. Образ Ирины видится Мирскому одним из самых удачных в творчестве Тургенева.

В советском литературоведении «Дым» рассматривался как роман-памфлет, отразивший глубокое разочарование Тургенева в современной политической жизни и его скептическое отношение к молодому поколению^[8]. Всё это для него лишь «дым, бессмысленный и бесполезный»^[8]. Исследовательница Г. Э. Винникова утверждает, что в «Дыме» место Герцена и Огарёва заняли вульгаризаторы их идей, не соглашаясь с теми, кто считал, что в романе за Губаревым стоит Огарёв.^[1] По словам И. И. Векслера (1885—1954), предпоследний роман Тургенева представляет собой «манифест либеральных сторонников прусской системы капиталистического развития России, написанный рукою большого мастера, в ярких образах, в блестящей публицистической оправе доведённый до современной ему читающей публики»^[9].

• 1920 — Дым / Fumo, Италия, режиссёр Васко Сальвини
• 1925 — Дым / Kemuri (Smoke), Япония, режиссёр Дайскэ Ито
• 1949 — Дым / Smoke, США (телесериал Студия 1, режиссёр Пол Никелл

Роман был экранизирован в 1992 году режиссёром Аян Шахмалиевой (трёхсерийный фильм «Дымъ»).

Главные роли исполнили Владислав Ветров, Станислав Любшин и Лариса Борушко.