Энлиль и Нинлиль

Первые строки мифа были обнаружены в каталоге вавилонской секции (CBS) Музея археологии и антропологии Пенсильванского университета, на табличке № 9205 из раскопок храмовой библиотеки в Ниппуре. Она была переведена Джорджем Аароном Бартоном в 1918 году и впервые опубликована как Sumerian religious texts/«Шумерские религиозные тексты» в Miscellaneous Babylonian Inscriptions/«Разных вавилонских надписях», № 7, под названием «Миф об Энлиле и Нинлиль»^[3][4]. Размеры таблички составляют 7 см на 11 см на 3 см в самом толстом месте. Бартон отметил, что Теофилус Г. Пинчес опубликовал часть эквивалентной аккадской версии той же истории в 1911 году, отметив: «Два текста в целом близко сходятся, хотя местами есть незначительные отклонения»^[5].

Другая табличка из той же коллекции под номером 13853 была использована Эдвардом Чиерой для восстановления части второй колонки таблички Бартона в Sumerian Epics and Myths/«Шумерских эпосах и мифах», № 77^[6]. Самуэль Ной Крамер включил в CBS таблички 8176, 8315, 10309, 10322, 10412, 13853, 29.13.574 и 29.15.611. Он также включил переводы с табличек из Ниппурской коллекции Музея Древнего Востока в Стамбуле, в каталоге № 2707^[7][8]. Ещё одна табличка, использованная в качестве клинописного источника мифа, хранится в Британском музее, BM 38600, сведения о которой были опубликованы в 1919 году^[9]. Для доведения мифа до современного вида использовались другие таблички и версии: последний сводный текст Мигеля Цивиля был создан в 1989 г., а последние переводы Виллема Рёмера в 1993 г. и Иоахима Кречера в 1996 году^[10].

История открывается описанием города Ниппура, его стен, реки, каналов и колодца, который изображается как дом богов и, по словам Крамера, «кажется, существовал до сотворения человека». А. Р. Джордж предполагает: «Согласно известной традиции, представленной мифом об Энлиле и Нинлиль, было время, когда Ниппур был городом, населённым богами, а не людьми, и это позволяет предположить, что он существовал с самого начала». Он рассматривает Ниппур как «первый город» (uru-sag, «город-глава (вершина)») Шумера^[11]. Это представление о Ниппуре повторяет Джоан Гудник Вестенхольц, описывая его как «civitas dei», существовавший до «axis mundi»^[12].

«Был город, был город — тот, в котором мы живём. Нибру (Ниппур) был городом, в котором мы живём. Дур-джикнимбар был городом, в котором мы живём. Ид-сала — его священная река, Кар-ектина — его пристань. Кар-асар — пристань, где причаливают лодки. Пу-лал — колодец с пресной водой. Ид-нунбир-тум — его разветвлённый канал, и если мерить от него, то его возделанная земля составляет 50 сар в каждую сторону. Энлиль был одним из его юношей, а Нинлиль — одной из его девушек»^[10].

В продолжении истории богиня Нун-бар-ше-гуну предупреждает свою дочь Нинлиль о вероятности романтических ухаживаний со стороны Энлиля, если она будет слишком близко подходить к реке. Нинлиль сопротивляется первому приближению Энлиля, после чего он просит свою служительницу Нуску переправить его через реку, на другом берегу пара встречается и плывёт вниз по течению, купаясь или в лодке, затем ложится на берег, целуется и зачинает Суэн-Ашимбаббара^[13], бога луны. Затем история переходит к Энлилю, гуляющему в Экуре, где другие боги арестовывают его за связь с Нинлиль и изгоняют из города за ритуальную нечистоту.

«Энлиль шёл по Ки-уру. Когда Энлиль шёл по Ки-уру, пятьдесят великих богов и семь богов, вершащих судьбы, арестовали Энлиля в Ки-уре. Энлиль, ритуально нечистый, покинь город! Нунамнир, ритуально нечистый, покинь город! Энлиль, в соответствии с тем, что было решено, Нунамнир, в соответствии с тем, что было решено, Энлиль ушёл. Нинлиль последовала за ним»^[10].

Далее следует три аналогичных эпизода, когда Энлиль покидает город, обращаясь к хранителю городских ворот («хранителю священной преграды» или «человеку чистого замка»), человеку, охраняющему Ид-куру — шумерскую реку подземного мира (подобную реке Стикс в греческой мифологии) — и, наконец, SI.LU.IGI, паромщику подземного мира (подобному Харону). Каждый раз Энлиль говорит этим персонажам: «Когда придёт твоя госпожа Нинлиль, если она спросит обо мне, не говори ей, где я!». Нинлиль, следуя за ним, спрашивает каждого: «Когда твой господин Энлиль проходил мимо?». На это Энлиль (переодетый) говорит ей: «Мой господин совсем не говорил со мной, о прекраснейшая. Энлиль совсем не разговаривал со мной, о прекраснейшая», на что Нинлиль предлагает ему заняться сексом, и каждый раз у них зачинается ещё один бог. Двое из потомков — боги подземного мира, Нергал-Мекламта-иа и Ниназу. Третий бог, Энбилулу, называется «инспектором каналов»; Джереми Блэк связывает этого бога с управлением ирригацией^[14]. Миф заканчивается восхвалением плодородия Энлиля и Нинлиль.

Ты — повелитель! Ты — царь! Энлиль, ты повелитель! Ты — царь! Нунамнир, ты повелитель! Ты — царь! Ты — верховный повелитель, ты — могущественный повелитель! Владыка, заставляющий расти лён, владыка, заставляющий расти ячмень, ты — владыка небес, владыка изобилия, владыка земли! Ты — повелитель земли, повелитель изобилия, повелитель небес! Энлиль на небесах, Энлиль — царь! Владыка, чьи изречения не могут быть изменены! Его первозданные изречения не будут изменены! За хвалу, произнесённую в честь матери Нинлиль, хвала Великому Гору, отцу Энлиля!^[10].

Джереми Блэк обсуждает проблемы серийной беременности и многоплодных родов, а также сложную психологию мифа. Он также отмечает, что в нём нет морального подтекста, связанного с ритуальной нечистотой Энлиля^[14]. Ева Василевская отметила по поводу места действия сказания, что «Блэк и Грин предполагают, что шумеры располагали свой подземный мир в восточных горах, где, как считалось, находился вход в Кур. Таким образом, он (Энлиль) был „царём чужих земель/горы“, где находился подземный мир, в который он был изгнан и из которого вернулся»^[15]. Роберт Пейн предположил, что начальная сцена ухаживания происходит на берегу канала, а не реки^[16].

Герман Беренс предположил ритуальный контекст мифа, в котором драматические сцены разыгрывались во время путешествия между Экуром и святилищем в Ниппуре^[17]. Джеррольд Купер высказался за более социологическую интерпретацию, объясняя создание богов, которые, похоже, выступают в качестве замены Энлиля, он предполагает, что цель произведения — «рассказать о происхождении четырёх богов» и что оно «объясняет, почему один (Суэн) сияет на небесах, а три других обитают в Небесном мире». Купер также утверждает, что в тексте используются местные географические названия местностей, относящихся к неземному миру^[18].

Опираясь на анализ Торкильда Якобсена, Дейл Лаундервиль в дискуссии под названием «Направление полового влечения на создание сообщества» предположил, что миф служит доказательством того, что шумерское общество запрещало добрачный секс. Он обсуждает атрибуты богов^[19]:

«1) бог луны считался омолаживающим живые существа;

2) Нергал иногда ассоциировался с ростом сельского хозяйства, но чаще с чумой, мором, голодом и внезапной смертью;

3) Ниназу и

4) Энбилулу были силами, обеспечивающими успешное ведение сельского хозяйства».

Он приходит к выводу, что повествование оправдывает Энлиля и Нинлиль, указывая на то, что природа имеет свой путь даже там, где общественные условности пытаются сдержать сексуальное желание^[19].