Человек и природа в лирике А. А. Фета

А. А. Фет мастерски умел передать тончайшие душевные движения, мимолётные состояния, едва уловимые переходы, полутона, стремился выразить «невыразимое» в природе и во внутреннем мире человека. Исследователи отмечают зоркость и чуткость его поэтического восприятия, объединяющего утончённое зрение, слух и интуицию. Его интересовало непостоянство мира, непрерывно ускользающее мгновение^[1][2].

Манеру А. А. Фета изображать природные явления исследователи называют импрессионистической: поэтическая картина в его стихах рождается из деталей, в совокупности передающих впечатление, состояние^[3][4]. Особенно ярко импрессионистическая манера проявлена в его т. н. «безглагольных» стихотворениях: «Шёпот, робкое дыханье...» (1850) и «Это утро, радость эта…» (1881?). В них душевные состояния предстают как вневременные и полностью слитые с природой^[4].

Особенно часто возникают в лирике А. А. Фета образы весны и осени, утра и вечера — переходных времён года и переходного времени суток, которые ассоциируются с переходными состояниями в человеческой душе и судьбе. Весна — возрождение жизни, осень — угасание, старость, зима — смерть или тяжёлое испытание («Учись у них — у дуба, у берёзы...», 1883).

Основная тема стихотворения «Ещё весны душистой нега...» (1854) — предчувствие весны и связанное с этим состояние души лирического героя: жажда возрождения, обновления в себе и окружающем мире. Мотивы птиц, зари и солнца связаны с главной темой. Всё это позволяет герою почувствовать приближение весны ещё тогда, когда его окружают сугробы и прочие явные приметы зимы^[3].

В «безглагольном» стихотворении «Это утро, радость эта…» (1881) поэт выражает восторг перед красотой перечислением признаков весны, которые в итоге складываются в единую картину. По словам М. П. Волкова, стихотворение передаёт «опьяняющий восторг весны» и создано оно в импрессионистической технике, сосредоточено на восприятии и впечатлении^[4]. Начинается стихотворение с описания яркого солнечного света («мощи и дня и света»), а завершается картиной ночи. Но с угасанием яркости и света внешнего мира нарастает накал чувств, «яркость» страстей, внутреннего мира («ночь без сна», «жар постели»)^[3]. Картине весеннего обновления здесь соответствует внутреннее состояние лирического героя — весна в душе^[5].

А. А. Фет, в отличие от Ф. И. Тютчева, не ищет в природе тайн и скрытых смыслов. Ночь в его стихах ― не бездна и хаос, а гармоничный, светлый мир («Ночь светла, мороз сияет, / Выходи — снежок хрустит…»). Также ночь привлекает поэта как таинственное время, открывающее человеку незримые истины, это время любви и творчества. Природный мир у А. А. Фета полон жизни, сияния, трепета. Он находит гармонию и красоту в видимом, слышимом и осязаемом. Поэт перемежает зрительные образы, звуки, запахи и создаёт ощущения непосредственного сиюминутного переживания настоящего мгновения. Основное содержание его стихов исследователи определяют как «музыкальную сущность мира» и «родство между природой и человеком»^[6][4].

Однако в стихотворении 1857 года «На стоге сена ночью южной…» возникает подобный тютчевскому космический образ бездны, открывшейся герою в ночи. Здесь лирический герой словно предчувствует момент соприкосновения с вечностью и познания тайны мироздания. Причём поэт показывает не познание как таковое, а лишь момент приближения к нему^[7]:

Я ль несся к бездне полуночной,

Иль сонмы звёзд ко мне неслись?

Казалось, будто в длани мощной

Над этой бездной я повис.

И с замираньем и смятеньем

Я взором мерил глубину,

В которой с каждым я мгновеньем

Всё невозвратнее тону.

Человек и природа в лирике А. А. Фета предстают в единстве и гармонии, а потому в стихотворении «Ласточки пропали...» (1854) осень — время, когда перелётные птицы улетают, природа засыпает, её жизнь временно замирает, отражается на душевном состоянии лирического героя. Он переживает одиночество, уныние и тревогу. С осенью у поэта ассоциируется и заключительный этап человеческой жизни — старость^[3].

В стихотворении «Ещё майская ночь» (1857) лирический герой восхищается красотой ночи, душу его переполняет благодарность («Благодарю, родной полночный край!»), а также волнение и томление любви:

Какая ночь! Все звёзды до единой

Тепло и кротко в душу смотрят вновь,

И в воздухе за трелью соловьиной

Разносится тревога и любовь.

Однако герой чувствует не только близость к обновляющейся к природе, но и разлад с ней. Природа вечна, но человек смертен, и герой, наблюдая очередной цикл природного обновления, переживает восторг, но и осознаёт близость смерти^[3].

Если в лирике раннего и зрелого периодов творчества А. А. Фета отношения человека и природы представляются гармоничным единством, то в поздней лирике (с 1860-х годов) поэт часто передаёт ощущение трагизма бытия. Возникают философские мотивы ускользающей красоты и обманчивого счастья, а также одиночества человека во Вселенной. В поздних стихах герой погружён не в земную жизнь природы, а в необъятную Вселенную^[5].

По мысли А. А. Фета, человек в итоге растворяется в природе, она поглощает его. Однако человеческая жизнь не бессмысленна, потому что человек способен познать красоту и величие природы, потому что в нём есть творческий «огонь», сравнимый с «целым мирозданьем» («Не жизни жаль с томительным дыханьем, / Что жизнь и смерть? А жаль того огня, / Что просиял над целым мирозданьем, / И в ночь идёт, и плачет уходя»)^[6].