Фонтан (стихотворение А. А. Фета)

Стихотворение, предположительно, было написано 7 июня 1891 года. Однако 12-й стих был доработан Фетом по замечанию поэта Якова Полонского в октябре 1891 года^[1].

8 сентября 1891 года Фет отправил «Фонтан», а также стихотворение «Опять осенний блеск денницы…» Якову Полонскому с просьбой их оценить^[2]. Полонский в письме от 30 сентября 1891 года похвалил оба стихотворения, однако сделал одно замечание:

„Правде мраку не помочь“ — / Кто тут кому помогает? Мрак — правде или правда мраку? — Не лучше ли — „Правде мраком не помочь“^[3]

Фет поблагодарил друга за указание на двусмысленность и исправил строку так: «Мгле мерцаньем не помочь», объяснив: «Нужно, чтобы ночь представляла мглу, а не тьму, среди которой мерцанье фонтана не может быть заметно»^[4]. Этот вариант стиха стал окончательным и вошёл в печатные издания^[1].

Стихотворение предназначалось для пятого выпуска «Вечерних огней», однако замысел пятого выпуска сборника остался неосуществлённым. Впервые стихотворение было опубликовано в 1891 году в 12-м номере журнала «Русский вестник» (т. 217, стр. 26), без заголовка, с подписью: «А. Фет»^[1].

В 1892 году Фет подготовил книгу «Полное собрание стихотворений Фета», издание которой не состоялось, но сохранилось несколько списков. В Списках I и II стихотворение было озаглавлено «Фонтан» и помещено в раздел «Элегии и думы»^[1].

Исследователи задаются вопросом, почему заголовок, который был в рукописи и остался в списках 1892 года, исчез в первой публикации. Вероятно, поэт сомневался в необходимости заголовка; также вероятно, что его исчезновение в «Русском вестнике» объясняется недосмотром редакторов^[1].

После смерти поэта произведение вошло в первую часть сборника 1894 года «Лирические стихотворения А. Фета» (стр. 98). Размещено в разделе «Элегии и думы» с некоторыми изменениями пунктуации^[1].

Ночь в лирике Фета часто называется «благодатной». В «Фонтане» лирический герой сливается со стихией ночи, находится «в благодатном родстве» с ней^[5]:

Ночь и я, мы оба дышим,

Цветом липы воздух пьян,

И, безмолвные, мы слышим,

Что струёй своей колышим,

Напевает нам фонтан^[6].

Вера Аношкина-Касаткина сравнивает стихотворение Фета со стихотворением Фёдора Тютчева 1836 года, которое тоже называется «Фонтан» (Фет, очевидно, выстраивает своё стихотворение как творческий диалог с «Фонтаном» Тютчева). Фета, как и Тютчева, созерцание фонтана наводит на философские размышления. Тютчев сравнивает воды фонтана с человеческой мыслью: они рвутся ввысь, стремятся постичь весь мир, но могут подняться лишь до какого-то предела, а потом «длань незримо-роковая» низвергает их на землю. У Тютчева струи фонтана сияют, пронизанные солнцем. Лирический герой Фета созерцает фонтан и слушает его звуки ночью, когда ночная мгла скрывает мерцание воды. Тютчев со скепсисом говорит об ограниченности «смертной мысли»: как бы упорно она ни рвалась вверх, какой бы прекрасной ни была, она будет низвергнута, а мир не будет до конца постигнут. Фет сравнивает с фонтаном жизнь человека и разрешает фундаментальное философское противоречие иначе, чем Тютчев. Он выражает рабскую покорность судьбе, которая сначала возносит «кровь, и мысль, и тело» человека, а затем возвращает их к истокам^[5]:

— Я, и кровь, и мысль, и тело —

Мы послушные рабы:

До известного предела

Все возносимся мы смело

Под давлением судьбы.

Мысль несётся, сердце бьётся,

Мгле мерцаньем не помочь;

К сердцу кровь опять вернётся,

В водоём мой луч прольётся,

И заря потушит ночь^[6].

Смерть (влекущая за собой и конец всех мыслей, чувств и устремлений человека) неизбежна, но она представляется герою естественной, а не трагичной.

Стихотворение состоит из трёх пятистишных строф. Оно написано четырёхстопным хореем, с чередованием женских и мужских клаузул, с сочетанием перекрёстной и парной рифмовки (AbAAb).

Поэт использует метафоры-олицетворения, соединяя образы фонтана и окружающей ночной природы с человеческими эмоциями и мыслями: «ночь и я, мы оба дышим», «цветом липы воздух пьян», «напевает… фонтан», «заря потушит ночь» и др.