Братья Стругацкие

Разница в возрасте между братьями составляла восемь лет, и к началу совместной работы каждый располагал собственным профессиональным опытом, далёким от литературы. Аркадий родился в Батуми, где отец, Натан Залманович Стругацкий, возглавлял редакцию газеты «Трудовой Аджаристан», мать, Александра Ивановна, преподавала русский язык и литературу^{[К 1]}. В 1926 году Стругацкие переселились в Ленинград, где семью годами позже родился второй сын Борис^[1][2].

Война разделила семью. Летом 1941 года 16-летний Аркадий вместе с отцом возводил оборонительные укрепления под Ленинградом, осенью и зимой работал в мастерских, выпускавших ручные гранаты. В январе 1942 года отец и сын были вывезены из осаждённого города по Дороге жизни, месяц спустя Натан Залманович умер в Вологде. С лета 1942 года Аркадий работал на молокозаводе в посёлке Ташла Чкаловской области. Тогда же удалось эвакуировать мать и младшего брата^[1]. Ни Аркадий, ни Борис о своём детстве вспоминать не любили. Блокадный опыт впоследствии отозвался в романе «Град обреченный»^[3], зимний голод и эвакуацию Борис Стругацкий описал в романе «Поиск предназначения».

В январе 1943 года Аркадия призвали в армию и зачислили во 2-е Бердичевское пехотное училище, размещённое в Актюбинске. На фронт он не попал: через несколько месяцев его перевели в Военный институт иностранных языков Красной армии на отделение японского языка. Окончив институт в 1949 году, он получил назначение младшим преподавателем кафедры японского языка Школы военных переводчиков в Канске. В 1952 году был направлен штабным переводчиком в 255-ю стрелковую дивизию в Петропавловске-Камчатском, ещё через два года переведён в Хабаровск, в 172-й отдельный радиопеленгаторный центр особого назначения. Награждён медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1945) и «За боевые заслуги» (1954)^[1].

После демобилизации в 1955 году Аркадий Стругацкий обосновался в Москве. С 1956 года служил в «Реферативном журнале» Всесоюзного института научной и технической информации, в 1958 году вступил в Союз журналистов, работал редактором в Государственном издательстве художественной литературы, затем — в Детгизе, где оставался до 1964 года^[1].

Борис Стругацкий избрал научную стезю. Окончив школу, он поступил на математико-механический факультет Ленинградского университета и в 1955 году получил диплом по специальности «звёздный астроном». С 1954 по 1965 год работал в Пулковской обсерватории, занимаясь проблемой происхождения двойных и кратных звёзд. В обсерватории он был инженером по счётно-аналитическим машинам, а также участвовал в геодезических и археологических экспедициях на Кавказе и в Средней Азии^[2][4]. Оставить науку ради литературы он решился в 1965 году.

Сочинять Аркадий пробовал ещё подростком: по свидетельству брата, в конце 1930-х годов он написал повесть «Находка майора Ковалёва», пропавшую в блокаду. Самая ранняя из уцелевших его вещей — рассказ «Как погиб Канг», законченный в 1946 году. Около 1952 года написана повесть «Четвёртое царство»^[5].

Борис взялся за перо в начале 1950-х годов. Творческими замыслами братья обменивались в переписке и при встречах, когда Аркадий приезжал в отпуск. Первой публикацией Аркадия Стругацкого стала документальная повесть «Пепел Бикини» (1956), написанная в соавторстве с журналистом Львом Петровым ещё во время военной службы. Поводом послужила гибель японских рыбаков при испытании водородной бомбы на атолле Бикини. Войцех Кайтох отнёс эту вещь к типичной для эпохи «антиимпериалистической прозы».

Совместный дебют Стругацких состоялся в январе 1958 года, когда журнал «Техника — молодёжи» напечатал рассказ «Извне», позднее развёрнутый в повесть. Год спустя вышла первая книга — «Страна багровых туч». По семейному преданию, работа началась с пари между Аркадием и его женой Еленой Ильиничной^[6]. Черновик был готов уже к 1957 году, но издательские проволочки задержали выход книги на два года.

Заметную роль в судьбе начинающих авторов сыграл Роман Ким — прозаик, специалист по Японии. В 1920—1940-е годы он был сотрудником японского отдела советской разведки (ИНО ОГПУ). Ким редактировал «Пепел Бикини», заказал повесть «Извне» для так и не состоявшегося альманаха, а вместе с Иваном Ефремовым и Кириллом Андреевым рекомендовал братьев в Союз писателей СССР^[7]. При его поддержке Аркадия в 1966 году избрали в Бюро секции прозы Московского отделения СП РСФСР — вопреки мнению части литераторов. Роман Ким писал об этом^[8]:

При обсуждении его кандидатуры с пеной у рта выступал (трижды) Казанцев, говорил, что нельзя выбирать автора идейно-порочных вещей, но все страстные речи Казанцева не достигли цели.

Ему же довелось одним из первых прочесть в рукописи «Улитку на склоне», и прогноз его оказался точен^[9]:

Мертвяки, таинственный лес и прочие вещи, написано интересно, но боюсь, что это для знатоков, для слишком тонких читателей. Аркадий сказал, что он пишет именно для высоколобых читателей, и наплевать, если не поймут кретины-критики. Всё-таки боюсь, что за эту повесть, часть которой уже напечатана в альманахе, Стругацким попадёт.

Целиком повесть напечатали только в 1988 году^[9].

Первые книги примыкали к традиции твёрдой научной фантастики с её вниманием к технической достоверности. «Страна багровых туч» и связанные с нею общими героями «Путь на Амальтею» (1960) и «Стажёры» (1962), а также рассказы сборника «Шесть спичек» (1960) заложили основу многотомного цикла о Мире Полудня — будущем, в котором авторам хотелось бы очутиться самим^[10].

Программным для этого периода стала повесть (цикл новелл) «Полдень, XXII век» (1962). Книга создала яркую, вдохновляющую картину будущего. Её герои — это светлые, умные люди, для которых главными ценностями стали научное познание, творчество и освоение космоса. Они изображены как покорители пространства и искатели, для которых познание мира и стремление сделать его лучше — естественная потребность. В повести авторы подробно описывали достижения науки и техники — кибернетизацию, освоение космоса, генную инженерию^[11].

Перелом наметился в начале 1960-х годов. В «Далёкой Радуге» (1963) научный эксперимент оборачивается катастрофой планетарного масштаба, и герои оказываются перед выбором не между хорошим и дурным, а между плохим и худшим — эта коллизия станет для соавторов сквозной. В этом произведении впервые поставлен вопрос о месте в счастливом будущем тех, кто не способен к творчеству^[10].

Мысль о том, насколько живуче «прошлое в сознании», развивают «Попытка к бегству» (1962), где люди будущего впервые сталкиваются не с сопротивлением природы, а с враждебным общественным устройством, и «Трудно быть богом» (1964) — история сотрудника Института экспериментальной истории на планете, застрявшей в средневековье. В «Хищных вещах века» (1965) авторы обратились к настоящему, построив гротескную модель потребительского общества. Кайтох назвал книгу «специфически советской антиутопией» и первой в русской литературе «антиутопией в утопии»^[12].

Тогда же появились вещи, не укладывающиеся в привычные жанровые рамки. Весёлая «сказка для научных сотрудников младшего возраста» «Понедельник начинается в субботу» (1965) получила продолжение в «Сказке о Тройке» (1968), где юмор сменился резкой сатирой на бюрократию. Последствия не заставили себя ждать: публикация обернулась разбирательством в Иркутском обкоме КПСС и увольнением главного редактора альманаха «Ангара»^[13].

Схожая участь постигла «Улитку на склоне», печатавшуюся по частям в 1966 и 1968 годах и полностью вышедшую лишь в 1988 году. Действие развивается попеременно в Лесу и в Управлении по делам Леса. Консервативная критика увидела в Управлении карикатуру на советскую бюрократию и почти не заметила главного — размышления о безжалостности прогресса, сметающего всё, что не годится для новой жизни. Между тем, как отмечал А. Лебедев, мир повести «соткан из самых разноречивых тенденций общественного бытия. Это невероятный мир. Это мир разного рода общественных потенций, порой весьма мрачных. Перед нами как бы эмбрионы тех или иных вероятностных феноменов будущего — того будущего, которое возможно, если дать этим эмбрионам развиться»^[14].

Сатирическая повесть «Второе нашествие марсиан: Записки здравомыслящего» (1968) была встречена советской критикой крайне негативно. Греческие имена персонажей, заимствованные из античной мифологии, не скрывали прозрачных аллюзий на современную писателям действительность. Центральная проблематика произведения — вопрос о применимости понятий чести, достоинства и гордости ко всему человечеству и о допустимости обмена «права первородства» на «чечевичную похлёбку» — осталась практически без обсуждения в официальной литературной прессе того времени.

Наиболее резкой оказалась кампания в прессе 1969 года, когда повесть обвиняли в «клевете на советскую действительность», «надругательстве над патриотизмом».

Готовность человечества к встрече с непонятным исследована и в «Отеле „У Погибшего Альпиниста“» (1970), где соавторы соединили фантастику с детективом^[15].

К утопическому циклу Стругацкие возвращались на протяжении всей совместной работы, но с каждым разом авторы стали всё жёстче проверять на прочность созданный ими мир Полудня. В повестях «Обитаемый остров» (1969), «Малыш» (1971) и «Парень из преисподней» фокус смещается с идиллического изображения будущего на нравственные дилеммы, возникающие при столкновении цивилизаций и вмешательстве в чужой исторический процесс^[16]. Итог утопической линии подвели романы «Жук в муравейнике» (1979, премия «Аэлита» 1981 года) и «Волны гасят ветер» (1985). Вывод многолетнего исследования будущего оказался невесёлым: никакое техническое развитие не сделает человечество счастливым, пока в основании не окажется Человек Воспитанный, сумевший справиться с «внутренней обезьяной»^[17].

Повесть «Пикник на обочине» (1972) после журнальной публикации появилась в 1980 году в сборнике «Неназначенные встречи» со значительными сокращениями^[18]. Созданные Стругацкими образы — Зона как территория с аномалиями после Посещения инопланетян и сталкеры как люди, нелегально проникающие в Зону за артефактами, — оказали большое влияние на культуру. Они нашли воплощение в фильме Андрея Тарковского «Сталкер» (1979), серии компьютерных игр S.T.A.L.K.E.R. и литературной франшизе.

Сквозная для соавторов тема морального выбора определила замысел повести «За миллиард лет до конца света» (1976). Перед персонажами — астрофизиком Дмитрием Маляновым, математиком Филиппом Вечеровским, биологом Валентином Вайнгартеном и другими учёными — стоит дилемма: продолжать рискованную научную работу, несмотря на угрозы и риск для жизни, здоровья и благополучия близких, или отступить, пожертвовав своим призванием ради безопасности родных. Повесть ставит фундаментальные вопросы о долге учёного, цене прогресса, свободе познания и месте разума во Вселенной.

К тому же периоду относится роман «Град обреченный», завершённый в 1972 году и напечатанный лишь в 1988—1989 годах. Литературный критик Марк Амусин в отзыве на полную журнальную публикацию произведения писал, что в книге предпринята попытка «построить динамическую модель идеологизированного сознания, типичного для самых широких слоёв нашего общества, проследить его судьбу на фоне меняющейся социальной реальности, исследовать различные фазы его „жизненного цикла“ и, в частности, драматического перехода думающих советских людей от позиции фанатичной веры в коммунистические идеалы к условиям идеологического вакуума, характерного для целого поколения»^[19].

На ту же особенность прозы Стругацких указывал Сергей Чупринин^[8]:

Эти чуткие к требованиям дня писатели бьют в одну и ту же точку. Недаром доказывают, что недопустимы, нравственно преступны эксперименты над человеком и обществом, даже если экспериментаторы движимы самыми вроде бы добрыми побуждениями… Недаром, не боясь повториться, убеждают, что добро, породнившееся с насилием, неминуемо перерождается в зло — и тем более опасное, что оно-то по-прежнему считает себя добром…

Поздние произведения нередко наделяют главных героев автобиографическими чертами. Так построен роман «Хромая судьба», первая редакция которого была завершена осенью 1982 года, а отдельное издание вышло в 1986 году. Его герой, пожилой литератор Феликс Сорокин, прячет в синей папке сочинение, которое считает главным делом жизни. В октябре 1984 года авторы решили поместить в эту папку полный текст повести «Гадкие лебеди», написанной ещё в 1967 году и изданной без их ведома в ФРГ в 1972 году. В таком составе роман впервые напечатан в 1989 году и с тех пор переиздаётся именно в этой редакции^[20]. Проблеме воспитания посвящён роман «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя» (1988), где задача Учителя прослежена на материале двух тысячелетий истории. Смысл этих исторических отступлений критик Ф. Снегирёв определил так^[21]:

Один Учитель (даже экстра-класса) не в состоянии одной лишь силой своего Знания, своей Убеждённости необратимо подвигнуть социум к прогрессу (в понимании Учителя) и при этом застраховать свою педагогическую концепцию от искажений во времени. Но и не пытаться сделать это он не может!

Совместную работу завершила пьеса «Жиды города Питера, или Невесёлые беседы при свечах», написанная с 7 декабря 1989 по 7 апреля 1990 года и определённая авторами как «комедия в двух действиях». Публикация состоялась в том же году в журнале «Нева» (№ 9). Это единственная пьеса, написанная братьями совместно, она прочно вошла в репертуар российских театров: в 1991 году пьесу поставил Лев Дуров в Театре на Малой Бронной, где спектакль шёл до октября 2012 года^[22].

Помимо совместных книг, Аркадий Стругацкий публиковался под псевдонимом С. Ярославцев. Им написаны бурлескная сказка «Экспедиция в преисподнюю» (1974, 1984), рассказ «Подробности жизни Никиты Воронцова» (1984) и повесть «Дьявол среди людей» (1990—1991), изданная посмертно в 1993 году^[23]. Два последних текста объединены общей мыслью о бессилии человека перед устройством мира: Никита Воронцов, замкнутый во временной петле, раз за разом проживает одну и ту же жизнь, ничего не будучи в состоянии изменить, а Ким Волошин, прошедший через земной ад и наделённый почти демоническим могуществом, точно так же не может сделать окружающую действительность хоть сколько-нибудь лучше.

Сквозной мотив зрелой прозы Стругацких — попытка ускорить чужую историю извне. Намеченная в «Попытке к бегству» и развёрнутая в «Трудно быть богом», эта линия породила фигуру прогрессора — землянина, действующего на отставшей в развитии планете^[24]. Однозначного решения авторы не предлагают: сострадание побуждает к действию, однако всякое вмешательство оплачивается кровью, а итог оказывается противоположен замыслу.

Со временем оценка прогрессорства менялась. Если в «Трудно быть богом» трагедия героя ещё связана с бессилием перед чужой историей, то в «Жуке в муравейнике» (1979) проблема поворачивается иначе: сотрудник КОМКОНа-2 Максим Каммерер разыскивает бывшего прогрессора Льва Абалкина, которого руководство подозревает в том, что он может оказаться орудием сверхцивилизации Странников. Ситуация выстроена так, что подозрение невозможно ни доказать, ни опровергнуть, а действовать приходится немедленно; финал — убийство человека, вина которого не установлена. В поздних вещах цикла прогрессорство предстаёт занятием, разрушительным прежде всего для самого прогрессора.

Герой Стругацких, как правило, одиночка, противостоящий отлаженному порядку вещей: бюрократической машине Управления в «Улитке на склоне», серому террору Арканара, безличному давлению «мироздания» в «Миллиарде лет до конца света»^[25]. Зло у них редко воплощено в конкретном злодее — чаще это обезличенный механизм, перемалывающий всякого, кто выбивается из общего ряда. Отсюда постоянный мотив нравственного выбора, при котором ни один из вариантов не гарантирует правоты^[25].

Оба соавтора пришли в литературу из точных наук, и следы этого образования — знание математики и астрофизики — заметны в их книгах. Наука, однако, занимала их не как источник занимательных допущений: «для Стругацких было аксиомой, что фантастика должна не только быть жанром массовой культуры, но и отвечать на серьёзные вопросы, которые волнуют интеллектуальную часть общества»^[26], что позволяет отнести их зрелую прозу к высокоинтеллектуальной фантастике^[27]. Показательно, что при формальной принадлежности к твёрдой фантастике их книги почти не разрабатывают её канонических тем — например, картин отдалённого будущего^[28].

Другая узнаваемая черта — сознательная недоговорённость. Во многих произведениях читателю так и не объясняют, что же произошло в действительности; герои остаются в среде, недоступной их пониманию, — так построены «Улитка на склоне», «Пикник на обочине», «Град обреченный»^[8]. По свидетельству Бориса Стругацкого, приём «отказа от объяснений» был впервые применён в «Попытке к бегству», ставшей для соавторов поворотной^[29]. Возникающее при этом ощущение отчуждения американская исследовательница Ивонн Хауэлл обозначила термином «апокалиптический реализм»^[30].

Основанием утопии Мира Полудня служит так называемая Высокая теория воспитания — представление о том, что желаемое будущее достижимо не техническим развитием, а изменением самого человека. Замысел восходит к армейской переписке Аркадия Стругацкого конца 1940-х годов, но систематического изложения в виде манифеста так и не получил; его положения рассеяны по книгам и поздним интервью Бориса Стругацкого^[31].

Теория строится на двух основаниях: воспитанием должны заниматься профессионалы, а не родители, а главная задача педагога — «обнаружить и развить в ребёнке его Главный Талант, то, что он умеет лучше многих»^[32]. Целью объявлялось формирование личности, для которой творческий труд становится одновременно главной потребностью и высшим наслаждением. Такой результат авторы называли Человеком Воспитанным, полагая Homo sapiens лишь промежуточной ступенью развития^[33].

Фигура Учителя оказывается в этой системе центральной, и именно ей посвящён роман «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя» (1988). Вместе с тем сами авторы сознавали уязвимость собственной концепции: предполагаемое воспитание детей вне семьи ставило вопросы, на которые в книгах ответа не найдено.

Чем дальше соавторы отходили от приключенческой фантастики, тем сложнее складывались их отношения с цензурой. Наиболее наглядный случай — судьба «Сказки о Тройке». Повесть была отвергнута Детгизом и «Молодой гвардией» и по случайному знакомству оказалась в иркутском альманахе «Ангара», где в 1968 году вышла в сокращённой редакции (№ 4, с. 3—16; № 5, с. 47—66). В феврале 1969 года бюро Иркутского обкома КПСС приняло постановление об идейно-политических ошибках редакции: повесть была признана «идейно порочной и аполитичной», номера альманаха изъяли из библиотечного обращения и передали в спецхран. Главному редактору Юрию Самсонову и руководителю Восточно-Сибирского книжного издательства Е. Фридману объявили строгий выговор^[34][35]. Полный текст повести был напечатан только в 1987 году в журнале «Смена»^[36].

Сопоставимой была судьба и других вещей: «Улитка на склоне» и «Гадкие лебеди» дожидались полной публикации на родине свыше 20 лет, «Град обреченный» — 16. На протяжении 1970-х годов книжные издания Стругацких практически прекратились.

О масштабе редакторского вмешательства позволяет судить история «Обитаемого острова»: при подготовке авторской редакции для собрания сочинений 1991 года потребовалось отменить свыше 900 внесённых цензурой изменений. «Пикник на обочине» после журнальной публикации 1972 года ждал книжного издания 8 лет и появился в сборнике «Неназначенные встречи» с сокращениями.

Прямое высказывание было невозможно, и авторы выработали систему обходных приёмов. Перенос действия на вымышленную планету позволял говорить о земных порядках: средневековый Арканар в «Трудно быть богом» прочитывался одновременно как отсылка к сталинской и гитлеровской реальности. Заимствованные из греческой мифологии имена персонажей «Второго нашествия марсиан» формально относили происходящее к античности, не мешая узнавать современность. Сказочная форма «Понедельника» и «Сказки о Тройке» подавала сатиру на советские учреждения как безобидную шутку для своих.

Действовала, однако, и обратная закономерность: чем прозрачнее становился подтекст, тем резче реагировала редактура. Из ранних вариантов «Трудно быть богом» пришлось убрать фамилию дон Рэбия, слишком откровенно отсылавшую к Берии. Часть текстов расходилась в самиздате.

Отдельную опасность представляли зарубежные публикации. В ноябре 1972 года «Гадкие лебеди» без ведома авторов вышли отдельной книгой в мюнхенском издательстве «Посев» и были представлены на Франкфуртской книжной ярмарке^[37]. Соавторам пришлось публично отмежеваться от издания: 5 декабря 1972 года они направили письмо в «Литературную газету», где назвали случившееся «образцом самого откровенного литературного гангстеризма» и потребовали прекратить «акции политического шантажа, мешающего нашей нормальной работе»^[38]. В СССР повесть впервые появилась в сокращённом виде лишь в 1986 году^[37].

Аркадий Стругацкий скончался 12 октября 1991 года, и соавторство длиной в 34 года прервалось. Своё положение Борис Стругацкий определил впоследствии так: пришлось «пилить толстое бревно литературы двуручной пилой, но без напарника»^[39].

Немалая часть последующих лет ушла у него на систематизацию общего наследия. Для полного собрания сочинений были написаны «Комментарии к пройденному» (2000—2001; отдельное издание — 2003), где изложена история замысла и работы над каждым совместным произведением. С июня 1998 года на официальном сайте писателей велось офлайн-интервью: за 14 лет Борис Стругацкий ответил более чем на 8000 читательских вопросов^[40].

Не менее значительной была его организаторская работа. С 1972 года и до конца жизни Борис Стругацкий руководил ленинградским (позднее петербургским) семинаром молодых писателей-фантастов, получившим впоследствии известность как «семинар Бориса Стругацкого». Из него вышли Вячеслав Рыбаков, Андрей Столяров, Андрей Лазарчук и другие авторы^[41]. В 1992 году он учредил литературную премию «Бронзовая улитка», лауреатов которой определял единолично. После смерти Бориса Стругацкого вручение награды прекратилось^[42].

С 2002 года Борис Стругацкий возглавлял основанный им журнал литературной фантастики «Полдень, XXI век»; с 2003 года издание выходило как литературное приложение к журналу «Вокруг света». Редакторскую работу он вёл неформально: по свидетельству сотрудников, именно главный редактор решал, что появится в очередном номере^[43]. Борис Стругацкий умер 19 ноября 2012 года в Санкт-Петербурге на 80-м году жизни^[44]. После его кончины издание было закрыто: последний номер вышел в феврале 2013 года^[45].

Собственные книги Борис Стругацкий подписывал именем С. Витицкий. Под этим псевдонимом вышли романы «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики» (1994—1995) и «Бессильные мира сего» (2003), развивающие давнюю для соавторов тему — способность человека противостоять предопределению и влиять на действительность. Обе книги отмечены литературными премиями: первая — «Интерпресскон» (1995) и «Странник» (1996), вторая — Малой премией имени Аполлона Григорьева (2003) и четырьмя жанровыми наградами 2004 года.

К произведениям Стругацких кинематограф обращался с середины 1960-х годов, причём не только отечественный: экранизации выходили в Польше, Чехословакии, Венгрии, Финляндии и Греции.

Наиболее значительной работой стал «Сталкер» Андрея Тарковского (1979), снятый по мотивам повести «Пикник на обочине». Борис Стругацкий вспоминал: «Для Тарковского мы написали девять вариантов сценария, заранее договорившись, что будем терпеливо делать то, что попросит мастер. И мы писали вариант за вариантом, пока не получился последний»^[46]. От первоначальных редакций, где фигурировали ядерный взрыв, временная петля и золотой шар вместо Комнаты, в итоговой версии не осталось почти ничего^[47].

Среди других заметных постановок — «Чародеи» (1982), «Дни затмения» Александра Сокурова (1988), «Гадкие лебеди» Константина Лопушанского (2006), «Обитаемый остров» Фёдора Бондарчука (2009) и «Трудно быть богом» Алексея Германа (2013). В 2026 году вышел сериал «Трудно быть богом» режиссёра Дмитрия Тюрина. В 2027 году запланирована премьера фильма «Отель «У погибшего альпиниста» (реж. Александр Домогаров-младший)^[48].

Самостоятельное направление образуют компьютерные игры. Помимо официальных адаптаций 2007—2009 годов, существует серия S.T.A.L.K.E.R., выросшая из образного мира «Пикника на обочине». В игре The Final Station присутствует памятник братьям Стругацким.

С 1999 года Санкт-Петербургский центр современной литературы и книги ежегодно присуждает Международную литературную премию имени Аркадия и Бориса Стругацких (АБС-премия) за произведения, опубликованные на русском языке в предшествующем году. Награда вручается в двух номинациях — за лучшее художественное произведение и за лучшую работу о фантастике: статью, рецензию, эссе или книгу. Лауреаты получают памятную медаль в форме семигранной гайки и денежный приз; трое финалистов в каждой номинации отмечаются дипломами^[49][50].

Церемония неизменно проводится 21 июня — в день, равноудалённый от дат рождения обоих братьев^[51]. Первыми лауреатами в 1999 году стали Евгений Лукин за роман «Зона справедливости» и Всеволод Ревич (посмертно) за книгу «Перекрёсток утопий»^[50].

Наряду с Иваном Ефремовым, Александром Казанцевым и Георгием Мартыновым Стругацкие многие годы оставались ведущими фигурами советской фантастики; каждая их новая книга становилась поводом для полемики^[27].

Критика сопоставляла созданный ими мир с утопией Ефремова «Туманность Андромеды» (1956). Различие Евгений Брандис и Владимир Дмитревский определяли так: «В отличие от героев Ефремова, вполне сознательно приподнимающего их над людьми нашего времени, Стругацкие наделяют людей будущего чертами наших лучших современников». Мир «Туманности Андромеды» сравнивали с грандиозными декорациями к пьесе, которая никогда не будет сыграна: сценарий не написан, исполнителей нет. Полдень Стругацких, напротив, воспринимался как пространство обжитое и достоверное.

Влияние распространилось и на следующие литературные поколения. Своими учителями соавторов называли представители «четвёртой волны» отечественной фантастики — Вячеслав Рыбаков, Геннадий Прашкевич, Сергей Лукьяненко^[27]; им противопоставляли авторов так называемой «школы Ефремова» — Евгения Гуляковского, Юрия Медведева, Владимира Рыбина, Михаила Пухова, Юрия Тупицына, Виталия Пищенко^[52].

Книги Стругацких выходили в переводах на 42 языка в 33 странах мира — в общей сложности более 500 изданий.

• 1959 — «Страна багровых туч»
• 1960 — «Извне» (на основе рассказа 1958 года)
• 1960 — «Путь на Амальтею»
• 1961 — «Полдень, XXII век» (первое издание под названием «Возвращение»)
• 1962 — «Стажёры»
• 1962 — «Попытка к бегству»
• 1963 — «Далёкая Радуга»
• 1964 — «Трудно быть богом»
• 1965 — «Понедельник начинается в субботу»
• 1965 — «Хищные вещи века»
• 1965 — «Беспокойство» (первый вариант «Улитки на склоне», опубликован в 1990)
• 1966—1968 — «Улитка на склоне» (написана в 1965; полная публикация в СССР — 1988)
• 1967 — «Гадкие лебеди» (за рубежом — 1972, в СССР — 1986)
• 1968 — «Второе нашествие марсиан»
• 1968 — «Сказка о Тройке» (полная публикация в СССР — 1987)
• 1969 — «Обитаемый остров»
• 1970 — «Отель „У Погибшего Альпиниста“»
• 1971 — «Малыш»
• 1972 — «Пикник на обочине»
• 1974 — «Парень из преисподней»
• 1976—1977 — «За миллиард лет до конца света»
• 1979—1980 — «Жук в муравейнике»
• 1980 — «Повесть о дружбе и недружбе»
• 1982 — «Хромая судьба» (опубликована в 1986)
• 1985—1986 — «Волны гасят ветер»
• 1988 — «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя»
• 1988—1989 — «Град обреченный» (написан в 1972)

• 1987 — «Пять ложек эликсира»
• 1989 — «Без оружия»
• 1990 — «Жиды города Питера, или Невесёлые беседы при свечах»

• С. Ярославцев (А. Н. Стругацкий): «Экспедиция в преисподнюю» (1974, 1984), «Подробности жизни Никиты Воронцова» (1984), «Дьявол среди людей» (опубликована в 1993)
• С. Витицкий (Б. Н. Стругацкий): «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики» (1994—1995), «Бессильные мира сего» (2003)

Под псевдонимами С. Бережков, С. Витин и С. Победин соавторы переводили с английского прозу Андре Нортон, Хола Клемента и Джона Уиндема. Аркадию Стругацкому принадлежат переводы с японского: новеллы Акутагавы Рюноскэ, романы Кобо Абэ, Нацумэ Сосэки, Номы Хироси, Санъютэя Энтё, а также средневековое «Сказание о Ёсицунэ».

Первым опытом стало двухтомное «Избранное», выпущенное в 1990 году издательством «Московский рабочий»; для него авторы подготовили особую редакцию «Сказки о Тройке», промежуточную между «ангарским» и «сменовским» вариантами.

• Издательство «Текст» (1991—1994) под редакцией А. Мирера и М. Гуревича. Тексты сгруппированы хронологически-тематически; по требованию авторов дебютная «Страна багровых туч» в основной корпус не вошла. Первые тома печатались тиражом 225 тыс. экземпляров. Именно здесь «Пикник на обочине» и «Обитаемый остров» впервые вышли в авторской редакции. В 1992—1994 годах добавились четыре дополнительных тома с ранними работами, драматургией и киносценариями.
• Серия «Миры братьев Стругацких» (с 1996) — инициатива Николая Ютанова, издательства Terra Fantastica и АСТ. Вышло 28 книг, включая шесть томов проекта «Неизвестные Стругацкие» с черновиками, рабочими дневниками и перепиской. Наиболее полное собрание материалов, связанных с жизнью и работой соавторов.
• Издательство «Сталкер» (2000—2003, 12 томов; в среде поклонников — «чёрное»). Главный редактор С. Бондаренко. Издание приближено к академическому: тексты сверены с рукописями, тома снабжены комментариями Б. Н. Стругацкого и подборками критики. В 11-й том вошли ранее не публиковавшиеся вещи, включая «Как погиб Канг»; 12-й дополнительный том содержит монографию Войцеха Кайтоха.
• Издательство «Эксмо» (2007—2008, 10 томов) — перепечатка «сталкеровского» собрания с «Комментариями к пройденному».
• Издательство «АСТ» (2011—2012, 11 томов) — повторение издания «Сталкера» 2001 года тиражом 1500—2000 экземпляров.
• Полное собрание сочинений группы «Людены» — анонсировано в декабре 2012 года, работу ведут Юрий Флейшман, Владимир Борисов, текстологи Светлана Бондаренко и Виктор Курильский. Заявлено 33 тома, расположенных строго хронологически; к 2022 году выпущено двадцать пять^[53].

В 1986 году братьям Стругацким присуждена Государственная премия РСФСР имени М. Горького^[54].

Первой профессиональной наградой соавторов стала третья премия конкурса Министерства просвещения РСФСР на лучшую книгу о науке и технике для школьников — за «Страну багровых туч» (1959). В 1981 году «Жук в муравейнике» принёс им премию «Аэлита», учреждённую журналом «Уральский следопыт» и Советом по приключенческой и научно-фантастической литературе СП РСФСР; первыми её лауреатами стали Стругацкие и Александр Казанцев^[55].

В 1990 году роман «Град обреченный» отмечен Литературной премией имени Александра Беляева. В 1999 году Конгресс фантастов России и СНГ присудил премию «Паладин фантастики» Аркадию (посмертно) и Борису Стругацким; в 2000 году в той же категории им вручена премия «Странник»^[54].

Приз «Великое Кольцо» клуба любителей фантастики «Алькор» доставался повестям «Волны гасят ветер» (1986), «Гадкие лебеди» (1987, под названием «Время дождя»), «Улитка на склоне» (1988) и роману «Град обреченный» (1989). Ранее клубные призы получали «Понедельник начинается в субботу» (Новосибирский академгородок, клуб «Под интегралом», 1965), «За миллиард лет до конца света» (хабаровский КЛФ «Фант», 1976) и «Жук в муравейнике» (Хабаровск, 1980; Ростов-на-Дону, 1981)^[54].

В 1977 году «Пикник на обочине» получил Мемориальную премию имени Джона Кэмпбелла специального жюри ассоциации «Научные фантасты США» как лучшее произведение года, опубликованное на английском языке. В 1978 году соавторы избраны почётными членами Общества Марка Твена (США) за вклад в мировую литературу. В 1979 году Скандинавский конгресс научной фантастики присудил им премию имени Жюля Верна за лучшее научно-фантастическое произведение года, вышедшее в Швеции, а в 1981 году «Пикник на обочине» был назван лучшей иностранной книгой года на шестом фестивале французской фантастики в Меце, получив приз «Золотой Демон»^[54].

Европейское общество научной фантастики дважды включало братьев в «Зал славы» как лучших писателей — на Евроконах в Мёнхенгладбахе (1982) и Фройденштадте (1992). В 1987 году Еврокон в Монпелье отметил их премией «Литературное достижение длиною в жизнь», а 45-й Всемирный конвент научной фантастики в Брайтоне — специальным призом «За независимость мысли»^[54].