Родина слышит

Замысел написания «песни-пеленга» возник у поэта Евгения Долматовского во время Великой Отечественной войны. Работая в 1942 году военным корреспондентом, он находился на борту самолёта «Дуглас», сбрасывавшего листовки за линией фронта. Для навигации использовался режим вождения самолёта по радиомаяку на слух, и радист позволил Долматовскому надеть наушники. Поэт услышал передаваемую приводной радиостанцией песню «Помню я ещё молодушкой была» и решил создать собственную «песню-пеленг» специально для навигации^[2]. В том же году он написал стихотворение «Пеленг»: «…Узнав позывной Украины, // Над крышами горестных сёл // Пилот утомлённый машину // По песне, как лебедя, вёл…»^[3]. Этот текст не был положен на музыку^[2].

Долматовский и Шостакович познакомились в 1948 году во время поездки из Ленинграда в Москву на поезде «Красная стрела»^[4][5], но ещё в 1943 году Шостакович писал музыку для конкурсного проекта гимна СССР, выбрав из 27 текстов разных поэтов стихи Долматовского («Славься, Отчизна Советов, // Вольных могучих народов семья»^[6])^[7][8]. В 1950 году Долматовский работал в Москве над пьесой в стихах «Мир», постановка которой планировалась в театре имени Маяковского^{[9][Комм 1]} режиссёром Николаем Охлопковым^[10]. Для пьесы поэт написал слова нескольких песен. В одной из сцен персонаж — бывший лётчик, а теперь участник советской мирной делегации — летит на иностранном самолёте через Альпы. Возникает буря, с которой не могут справиться пилоты, и герой вынужден сам сесть за штурвал. В этом полёте ему помогает «песня-пеленг» «Родина слышит»^[9][11][12].

Долматовский отослал слова песен Дмитрию Шостаковичу, который работал над музыкой к ним в Москве^[9]. Из-за разногласий с требовавшим переделок текста режиссёром, Долматовский отказался от постановки и публикации пьесы, и вспоминал, что ему было неудобно перед композитором из-за того, что написанные для спектакля песни не попали на сцену^[2]. Несмотря на это, Шостакович подготовил к исполнению первый вариант песни «Родина слышит» для хора без инструментального сопровождения, песню исполнил в 1950 году хор под управлением А. В. Свешникова, солировал Женя Таланов; текст песни, ноты и грампластинки опубликованы в 1951 году^[9]. «Родина слышит» и другие песни к несостоявшемуся спектаклю вошли в сюиту «Четыре песни на слова Долматовского»^[10].

Каждая из трёх сочинённых Долматовским строф начинается со слов «Родина слышит // Родина знает», позже эта фраза воспринималась двусмысленно^[13][14][15]. В лирико-эпической^[16] песне за героем наблюдают кремлёвские звёзды (метонимически обозначающие Советский Союз^[17][18]), упоминаются нелёгкая борьба с преградами и защита дела мира; стихотворение заканчивается призывом «Будь непреклонным, товарищ!». Текст первого куплета^[19]:

Родина слышит,
Родина знает,
Где в облаках её сын пролетает.
С дружеской лаской, нежной любовью
Алыми звёздами башен московских,
Башен кремлёвских,
Смотрит она за тобою.
<…>

Приём изменения стихотворного размера в строках создаёт ощущение одновременно «космического расстояния» и камерности, тот же подход Долматовский позже использовал в песне «Я — Земля» из фильма 1963 года «Мечте навстречу»^[1]. Начальные строки схожи со строфою стихотворения Осипа Мандельштама 1937 года «Пароходик с петухами…»: «И, паяльных звуков море // В перебои взяв, // Москва слышит, Москва смотрит, // Зорко смотрит в явь», что может объясняться использованием общих советских газетных клише^[17]. В тексте песни использован приём динамизации стиха путём последовательного введения в текст глагольных элементов: «Родина слышит, // Родина знает, // Как нелегко её сын побеждает, // Но не сдаётся,… // …ты утверждаешь. // Ты защищаешь…», что роднит песню с текстами русской рок-поэзии 1980-х годов^[20]. В 1951 году слова песни были опубликованы в сборнике стихотворных сочинений Долматовского, с указанием 1950 года создания текста^[19].

Песня написана в размере 9
8 в до мажоре^[21], редко отклоняясь от этой тональности^[22], в светлой по колориту музыке преобладает диатоническое начало^[23][24]. Живая мелодия сопровождается убаюкивающим хоровым аккомпанементом^[22], партитура содержит партию солиста, поющего слова песни, и хоровые партии для четырёх голосов без текста с указанием «закрытым ртом»; указан темп Allegretto poco moderato^[9], либо «Торжественно» (Maestoso)^[25]. Также существуют авторские аранжировки для солиста и фортепиано^[26]; для солиста, фортепиано и хора^[25]. Автографы аранжировок хранятся в Российском национальном музее музыки и в семейном архиве Шостаковича^[26].

По мнению музыковеда Ирины Степановой, родственный песне образный строй — не содержащий конфликта и внутреннего напряжения — впервые встречается у Шостаковича в шестой части «Будущая прогулка» оратории «Песнь о лесах» на слова Долматовского (сочинение 81, 1949 год)^[27]. Музыковед Татьяна Егорова упоминает сходство со вступительным ноктюрном из кинофильма «Зоя»^[28], а искусствовед Джон Райли находит во вступлении «Родина слышит» общность с началом «Песни о Зое», написанной Шостаковичем для того же фильма (сочинение 64 № 31^[29], 1943—1944 годы, слова Константина Симонова: «Родная земля родила её, смелую,…»)^[13]. По мнению музыковеда Галины Копытовой, мелодия баркаролы — трио Старика, Земфиры и Алеко из ранней (до 1923 года) оперы Шостаковича «Цыгане» характером и оборотами предвосхищает песню «Родина слышит»^[30].

Музыковед Софья Хентова отмечает, что в «Родина слышит» композитор «придал иной образный смысл» привычным интонациям песни Веденецкого гостя («…Город прекрасный, город счастливый, // Моря царица, Ве́денец славный!..») из оперы Николая Римского-Корсакова «Садко» (1896 год)^[10]. Музыковед Ольга Домбровская приводит это сходство как пример использования в кинематографической и сценической музыке Шостаковича варьированно тиражируемого интонационно-тематического комплекса из заготовленного музыкального материала^[31].

По мнению ряда авторов — музыковеда Михаила Друскина, писателя и музыканта Леонида Гиршовича, публициста Александра Алиева — трёхдольный ритм и мелодическая основа песни «Родина слышит» восходит к русскому гимну «Коль славен наш Господь в Сионе» (композитор Дмитрий Бортнянский, слова Михаила Хераскова, 1794 год)^[32][33][34].

Премьера песни состоялась в 1950 году в Большом зале Московской консерватории, песню исполнил без инструментального сопровождения Государственный хор русской песни под управлением Александра Свешникова, солировал двенадцатилетний Женя Таланов^[10][35]. Хор и юного солиста подобрал сам Шостакович, который часто готовил сочинения для конкретного исполнителя^[5]. Запись этого исполнения широко транслировалось по радио и издавалась на грампластинках (впервые — в 1951 году)^[10]. Исполнение Таланова отметил музыковед Валериан Богданов-Березовский в рецензии на концерт 1952 года^[36], также это исполнение высоко ценили Долматовский и Шостакович^[11][37]. Позже Евегний Таланов окончил Московскую консерваторию, работал хормейстером в Хоровом училище имени Александра Свешникова^[38], преподавал в Музыкальном училище имени Гнесиных^[39], стал профессором Московской консерватории^[38], в 1990-е годы работал чиновником правительства Москвы^[40], позже преподавал в Германии^[41].

В Советском Союзе также публиковались пластинки с исполнением сопрано Нины Поставничевой в сопровождении хора Радиокомитета СССР (1951 год)^[26][42]; Государственного хора Литовской ССР под управлением Конрадаса Кавяцкаса (1960 год)^[26][43]; Краснознамённого ансамбля Советской армии и тенора Евгения Беляева (1977 год, инструментовка для домр, баянов и балалаек публиковалась в 1975 году^[44])^[45]; Большого детского хора СССР под управлением Виктора Попова, солист Дима Голов (1982)^[26].

Первые два такта мелодии песни, исполняемой на электрооргане и сведённой со звуками, похожими на радиосигналы («бипы») первого искусственного спутника Земли после запуска «Спутника-1» в 1957 году стали обозначать начало радиопередачи Всесоюзного радио «Последние известия»^[46][47]. Семиотически структура граничного сигнала радиопередачи была составлена из нескольких разнородных знаковых систем: музыкальный код (первый такт песни), индексальный разграничитель (звук спутника), снова музыка, затем речь диктора^[48]. Позывные «Последних известий» транслировались несколько раз в день, сделав песню наиболее часто исполняемым произведением Шостаковича^[4]. Культуролог Елена Тимошенко называет эти «излучающие уверенность и бодрость» позывные сигналы трансляцией советским радио тоталитарного мифа^[49], а композитор Антон Сафронов — «звуковым символом советского благоденствия эпохи научно-технической революции»^[50].

Во время первого пилотируемого космического полёта 12 апреля 1961 года песню исполнил Юрий Гагарин, что было широко обнародовано советской прессой, усилив популярность песни^[10]. Например, в публикации от 14 апреля утверждалось, что Гагарин «…был полон радости, когда коснулся Земли. Когда спускался, то пел песню: „Родина слышит, Родина знает…“»^[51]; в опубликованном 15 апреля интервью космонавт на вопрос корреспондента о приземлении отвечает:

Погода была отличная. Небольшая облачность, солнце, ветерок. И когда надо мной раскрылся парашют и я ощутил крепкие стропы — запел! Запел во весь голос, что называется — на всю Вселенную: «Родина слышит, Родина знает, где в облаках её сын пролетает…»^[52]

В опубликованной в 2001 году стенограмме переговоров космонавта с Землёй (не включающей последние полчаса полёта) упомянуто, что Гагарин насвистывает мотив песни перед стартом^[53][54], об этом также вспоминал конструктор Олег Ивановский, который повторно закрывал люк корабля перед стартом:

Заметил, что Юрий, чуть приподняв левую руку, внимательно смотрит на меня в маленькое зеркальце, пришитое на рукаве, и тихонько насвистывает мотив песни: «Родина слышит, Родина знает…»^[55]

Филологи Елена Омельченко и Елизавета Осокина предполагают, что выбор этой песни связан с ощущаемой космонавтом на фоне трудностей и рисков полёта близостью с лирическим героем песни^[56]. Музыковед Габриэла Корниш называет песню идеальным вариантом для космонавта из-за подходящего текста и удобной тональности мелодии, которая «охватывает поющего и слушателя знакомой теплотой, давая земную передышку от отрешённости космоса». По мнению Корниш, обычно поющаяся детским хором и юным солистом песня перекликалась с мальчишеским обаянием Гагарина, а «космическое» исполнение популярного произведения стало одним из проявлений скромности и открытости космонавта, усиливая его близость с народом^[22].

Песня «Родина слышит», исполненная а капелла Олегом «Манагером» Судаковым и Егором Летовым, в 1989 году вошла в экспериментальный альбом арт-панк группы «Коммунизм», также названный «Родина слышит»^[57][58] (в 1994 году Летов пишет отсылающее к песне стихотворение «Родина видит // Родина знает…»^[59][60][61]). Дмитрий Хворостовский выпустил версию, в которой архивная фонограмма поющего мальчишеским голосом под аккомпанемент фортепиано Хворостовского (1973 год) переходит в запись 2004 года, где выросший певец продолжает песню баритоном в сопровождении оркестра^[26].

«Родина слышит» стала первой частью песенной сюиты Шостаковича «Четыре песни на слова Евгения Долматовского для голоса и фортепиано^{[Комм 2]}», сочинение 86^[25][62].

Состав сюиты:

1. Родина слышит. Allegretto poco moderato (2:32)
2. Выручи меня («Протекли за оградой колючей мои молодые года…»). Moderato (2:07)
3. Любит — не любит («Есть девушек много у нас в городке…»). Allegretto (2:08)
4. Колыбельная («Спи мой хороший, спи мой родной…»). Moderato (2:46)^[26][63][64]

Участвовавший в премьерной записи сюиты^[64] пианист и музыковед Юрий Серов отмечает, что популярная «Родина слышит» придаёт значительно менее известной сюите «общественную легитимность», но, несмотря на смену хорового аккомпанемента на фортепианное, контрастирует с остальными тремя песнями^[65].

В песне «Любит — не любит» обозреватель Луи Блуа находит сходство с темой фильма 1951 года «Незабываемый 1919 год» (сочинение 89 Шостаковича), а в фигурации аккомпанемента песен 2, 3 и 4 — с Прелюдией № 17 из создававшегося композитором в то же время цикла «24 прелюдии и фуги» (сочинение 87)^[66][67]. Музыковеды Франсис Мас и Марк Мацулло находят в этих трёх песнях влияние музыки эпохи романтизма^[67][68]. Мас определяет их как изящно составленный пастиш характеристических пьес и песен начала XIX века и сравнивает их вневременную наивную красоту с изысканными иллюстрациями в советских детских книжках. Например, в песне «Выручи меня», в архаизированном сюжете которой героиня которой мечтает, чтобы её спас из плена «…Как в чудесной сказке // Рыцарь молодой // С красною звездой // На зелёной каске…», Шостакович в духе Франца Шуберта обозначает сменой тональности фа минор на ля-бемоль мажор переходы героини от страдания к радости ожидания, дополнительно подчёркивая их характерной для немецкого романтизма сменой двухдольного метра на трёхдольный^[68]. Песня «Колыбельная», написанная в ми миноре с подходящими сюжету пьесы словами: «Спи мой хороший, бедный ты мой // Тучи нависли угрюмою тьмой…», в сюиту вошла переделанной в оптимистическом духе, с текстом: «Спи мой хороший, // Спи мой родной // Ты появился зелёной весной…» и с мелодией, переведённой в ми мажор^[10]. В песне нет припева, используется остинатный аккомпанемент^[65].

Сюита была написана летом 1951 года^[69]. Автографы нот песен 1, 3 и обоих вариантов «Колыбельной» хранятся в Российском национальном музее музыки, а рукописная копия части 2 — в Российском государственном архиве литературы и искусства. Ноты песен 1, 3 и 4 публиковались в 1951 году, а песен 1, 2 и 4 — в 1958, в том же году ноты «Колыбельной» также публиковались в ГДР с немецким переводом текста («Wiegenlied»). Полностью сюита была опубликована в сборнике 1982 года^[26][62].

Сюита редко исполняется^[65]. В 1953 году «Колыбельная» была исполнена в Большом зале Ленинградской Филармонии сопрано Деборой Пантофель-Нечецкой и пианистом Борисом Абрамовичем^[70]. Песня «Любит — не любит» вошла в изданный в 1972 году в Великобритании альбом коллектива Alexeyev Balalaika Ensemble, солистка Аня Холден^[26]. Полные исполнения всех четырёх песен сюиты выпускались на компакт-дисках в составе сборников песен Шостаковича: запись 1998 года исполнения песен сюиты сопрано Викторией Евтодьевой и пианистом Юрием Серовым публиковалась в 1998 и 2001 годах^[26][66], а запись 2016 года сопрано Елены Зеленской и пианистки Евгении Чеглаковой — в 2017 году^[71].

По мнению музыковеда Полин Фэйрклаф, сюита «Четыре песни на слова Долматовского» незаслуженно пострадала из-за сложившегося среди современников композитора и западных исследователей Шостаковича образа Долматовского как «официально одобренного» посредственного поэта-конъюнктурщика. Фэйрклаф находит в песне «Родина слышит» искреннюю красоту: и слова, и мелодия песни просты и наивны, вместе они производят незабываемое впечатление^[72]. Музыковед Сергей Уваров определяет песню как «проникнутый советским идеализмом светлый гимн»^[73]. Музыковед и участник записи сюиты «Четыре песни…» Юрий Серов считает песню «вокальным шедевром»^[65]. Композитор и музыковед Антон Сафронов среди тех произведений Шостаковича, которые можно отнести к официальной советской музыке, самым выдающимся определяет песню «Родина слышит», отмечая, что песня далека от пафоса типичной музыки периода сталинизма, но восхищает «сдержанной выразительностью, ощущением застывшего неба и разреженного воздуха, передаваемым почти неподвижным аккомпанементом»^[50].

Музыковед Людмила Михеева-Соллертинская называет песню «прекрасной» среди ряда соответствующих идеологии того времени работ и одновременно находит в ней «горький юмор» композитора^[74], выраженный в песне «горький юмор» упоминает также музыковед Марина Сабинина^[75]. Близко знавшая Шостаковича редактор телевидения Бетти Шварц, полемизируя с недооценкой создававшейся на заказ музыки, приводит как пример вкладываемого композитором в такие работы таланта, внутренней боли и сострадания к миру звучащие в песне «сиротство, надежду и утешение»^[76]. Музыкант Максим Шостакович, сын Дмитрия Дмитриевича, считает, что «Родина слышит» — «очень грустная песня. Родина ведь на самом деле слышит и знает, это песня от лица мальчика, который понимает, что к чему, это не агитка…»^[77].

Пишущие под псевдонимом Рейн Карасти авторы Игорь Булатовский и Борис Рогинский находят в тексте выражение гётевского образа вечной женственности^[78].По мнению культуролога Марка Найдорфа, текст песни поэтически выражает максимально широкое понимание метафоры «Родина-мать» в рамках патерналистского отношения к стране, покровительственно опекающей своих «сынов»^[79]. Филолог Алима Штырова утверждает, что песня проводит идею маскируемого заботой («дружеской лаской, нежной любовью») параноидального контроля централизованной власти за гражданами («все следят друг за другом, а Отец народов […] из Кремля следит за всей страной»). Противоречащие друг другу утверждения двойного послания песни Штырова формулирует как: «ты ценен для Родины, она любит тебя и заботится о тебе, потому что ты достоин любви, уважения, заботы» и одновременно: «помни, за тобой следит вся страна, […] потому что подозревает, что ты можешь сделать неправильный шаг, то есть ты не заслуживаешь доверия, ты уже наполовину виновен». По мнению Штыровой, одобряемый советским менталитетом выход из этого противоречия — принятие гражданином обоих противоречащих утверждений в духе постулируемой диалектическим материализмом триады «тезис — антитезис — синтез» и подобно «двоемыслию» у Джорджа Оруэлла, в результате чего человек признаёт статус априори виновного перед властью, и принимает положение отчужденного от самого себя объекта манипуляции^[80].

В СССР «Родина слышит» стала массовой песней^[1], наряду со множеством песен Долматовского и с написанными Шостаковичем «Песней о встречном» на слова Бориса Корнилова (сочинение 33, 1933 год) и «Песней о фонарике» на слова Михаила Светлова (1942 год)^[81]. Сочинение относят к поджанрам советской массовой песни — гимническая песня^[24] и песня борьбы за мир^[82]. Песня исполнялась академическими хорами, в том числе как часть приветственной программы для зарубежных делегаций^[83]; звучала в зарубежных гастролях советских исполнителей^[84], на детских фестивалях и смотрах-конкурсах школьных хоров, вошла в число символов советского патриотического воспитания детей и подростков^[85] и воспринималась как «неофициальный гимн» страны^[86]. В постсоветской России песня продолжает исполняться современными детскими коллективами^[85], и рекомендуется педагогической литературой как способствующая патриотическому и духовно-нравственному воспитанию школьников^[23][87].

Фраза «Родина слышит, родина знает» стала устойчивой ассоциацией к слову «Родина»^[86], частью ритуализированного дискурса носителей русского языка^[88][89] и крылатым выражением^[90], которое, в зависимости от отношения говорящего, может содержать два смысловых плана: патриотический восторг, либо иронию^[91][92].

Эту двусмысленность фиксировали в записных книжках писатели Сергей Довлатов: «Гимн и позывные КГБ: „Родина слышит, родина знает…“» (записи 1967—1978 годов)^[14][93] и Венедикт Ерофеев: «Из того же (бдительного) цикла у Е. Долматовского. „Родина слышит, Родина знает… Алыми звёздами башен московских Башен Кремлёвских Смотрят они[sic] за тобою“» (1976 год)^[94].

Подобные ассоциации возникали и у самого Шостаковича: поэт Евгений Евтушенко в воспоминаниях о совместной работе с композитором в 1960-е годы упоминает такой эпизод:

Он [Шостакович] вдруг нервически расхохотался, когда к нему позвонил из Америки композитор Сэм Барбер, а кто-то их явно начал подслушивать и даже, как бы по-дружески предупреждая об этом, кашлянул в трубку.

— Воображаю, как в их Главном Подслушивательном Центре сидит кто-нибудь и переставляет, переключает бесчисленные проводочки, напевая мою песенку: «Родина слышит, Родина знает…»^[15]

Схожую тему продолжили и постсоветские авторы. Художник Вася Ложкин в 2010-е годы изобразил на «одной из самых удачных», по его мнению^[95], картин под названием «Родина знает» мрачных мужчин в серых костюмах и наушниках на фоне магнитофона и надписи «Родина слышит»^[96][97]. По словам художника, эта картина «очень нравится тем людям, которые на ней изображены», пользуется популярностью у сотрудников спецслужб^[98][99]. Филологи Ольга Глушенкова и Татьяна Загидулина находят в картине иллюстрацию сакрализации власти через противоречие между представлением о её справедливой организующей силе и закрытости её рычагов, «всепроникающих, всеведущих сил»^[100]. Работающая в самоназванном жанре «постсоветского тотемизма» художница Маяна Насыбуллова создала в 2015—2017 годах серию работ стрит-арта «Родина слышит» — скульптурные уши, помещённые в современное городское пространство. Серия в духе концептуализма связывает архаичное изображение фрагмента тела с советским культурным контекстом слушающей и подслушивающей Родины^[101]. Песня цитируется в прозе Людмилы Петрушевской^[80], а в иронически деконструирующем песню тексте «Только Родина слышит и знает // чей там сын в облаках пролетел» концептуалистской поэмы Тимура Кибирова «Сквозь прощальные слёзы» (1987 год^[102]) филолог Нина Ильинская находит отражение присутствовавшей в советском обществе подозрительности и идеологической мобилизации^[103].

По примеру спевшего «Родина слышит» Гагарина, в первой высадке на Луну 20 июля 1969 астронавт Базз Олдрин воспроизвёл магнитофонную запись песни «Fly Me To The Moon» в исполнении Фрэнка Синатры^[26][104]. Песня «Родина слышит» стала прообразом «Песни-пеленга», которую поют солист и хор мальчиков в повести Александра Рекемчука «Мальчики»; музыку к этой песне в одноимённой экранизации 1971 года написал Владимир Терлецкий^[39].

Искусствовед Владимир Чинаев находит интонации песни «Родина слышит» в третьей части («Послесловие») сочинения Валентина Сильвестрова «Два диалога с послесловием для фортепиано» (2002) — пример постмодернистского использования культурного архетипа, подаваемого как травестийный бурлеск^[105].

Название «Родина слышит» получил документальный фильм Юрия Костовицкого о работавшей с темой космоса радиожурналистке Людмиле Швецовой (2012 год)^[106].

В документальном биографическом фильме Семёна Арановича и Александра Сокурова «Альтовая соната. Дмитрий Шостакович» «Родина слышит» звучит дважды. В прологе песня звучит, сопровождая начальные титры на чёрном фоне^[107], как, по словам музыкальной журналистки Майя Прицкер, «символ духовной силы, веры в будущее» и «эпиграф к рассказу» о композиторе^[108]. В заключительной части фильма песня начинает звучать сразу после текста, обвиняющего композитора в формализме^[108], и демонстрации постановления об исключении Шостаковича из консерватории — кульминация повествования о травле композитора в 1948 году^[107]. Этот фрагмент Прицкер приводит как пример характерного для фильма контрастного слома и лаконичной метафоры^[108]. Далее «Родина слышит» продолжает звучать в сопровождении оптимистичных кадров открывающегося шлюза, а сразу после завершения песни зачитывается постановление о праздновании юбилея Шостаковича в 1956 году, затем фильм рассказывает о чествовании композитора^[107].

Песня звучит в посвящённой Шостаковичу театральной постановке «Шум времени» режиссёра Саймона Макбёрни, британской труппы Complicité и музыкантов «Эмерсон-квартета»;^[109][110] в постановке песня подаётся как пародия, гротеск Шостаковича^[111]. Показанная в спектакле двусмысленность и песни, и роли Шостаковича в стране открыла, по мнению присутствовавшей на нью-йоркской премьере (2000 год) критика Сары Боксер, «музыкальную и историческую истину»^[92], а российская критик Дина Годер посчитала эти темы слишком тривиальными для московских зрителей^[112].