Прощание (картина Айвазовского)

На полотне изображена сцена прощания мужчины и женщины, которые стоят на берегу, слившись в объятии, и не могут найти в себе силы, чтобы его разомкнуть^[1].

Маленькая девочка держится за мужчину, который, вероятно, является её отцом. Подняв голову, малышка смотрит на лица родителей, прижавшиеся друг к другу.

Около берега стоит лодка с вещами мужчины, отправляющегося в путь. Лодку за верёвку придерживает подросток, готовый сесть за вёсла. Возле него стоит женщина с узелком в руках, которая смотрит на прощающуюся пару^[2].

Картина соткана из нежных и полупрозрачных предрассветных оттенков, которые придают ей воздушность. Небо, море, корабль с распущенными парусами, берег окутаны розово-сиреневой дымкой.

В Челябинский государственный музей изобразительных искусств картина «Прощание» поступила из запасников Министерства культуры РСФСР в 1962 году.

Авторские варианты полотна имеются в Государственной Третьяковской галерее в Москве и в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге^[3].

Говоря о полотнах «Прощание», «Прилив», «Набережная восточного города», «Вид из Ливадийского парка на Ялту»,"Утро на морском берегу. Судак", «Море. Коктебель», «Утро на берегу залива» и других работах Ивана Айвазовского, пронизанных романтикой моря, специалисты отмечают, что в своих произведениях маринист сумел подняться над обычным изображением пейзажа. В работах живописца, воспевающего море, видна основная черта его таланта — умение мыслить поэтическими образами^[4].

Искусствоведы подчёркивают, что в картине «Прощание» главным является море, как и в большинстве других произведениях Ивана Константиновича. Море играет главенствующую роль, вне зависимости от того, каким является композиционный сюжет полотна. Изображение моря привносит в произведение живописца целую гамму чувств: нежность, романтизм, одухотворённость, страсть.

Люди и земная суша в картинах Айвазовского лишь уточняют, кто главный в каждом сюжете. И. К. Айвазовский в своём творчестве не занят разрушением-строительством художественной формы реальности, чем были заняты мастера интеллектуальных игр, — он мудрец и романтик! — писал известный армянский писатель, философ, культуролог Рубен Ангаладян^[5].

Сам живописец нередко говорил о том, что всегда чувствует и стремится передать на холсте поэзию и красоту природы.

Идеализация живой природы есть крайность, которую я всегда избегал в моих картинах, но поэзию природы всегда чувствовал, чувствую и стараюсь передать её моею кистью. Обаяние лунной ночи, нега ясного заката, ужас, нагоняемый на душу бурей или ураганом, — вот те чувства, которые вдохновляют меня, когда я пишу картины, - пояснял Айвазовский^[3].

Айвазовский, вероятно, обладает секретом составления красок, и, даже краски сами секретные: таких ярких и чистых тонов я не видел даже на полках москательных лавок! - не без восхищения писал знаменитый русский художник Иван Крамской известному промышленнику и меценату Павлу Третьякову^[3].

Анализируя живописные произведения Айвазовского, русский поэт и критик Аполлон Майков отмечал необыкновенные особенности художественного таланта русского мариниста.

Г. Айвазовский имеет взгляд на природу такой, какой может иметь только человек с талантом, то есть природа вся в его голове и в сердце… Я уверен, что заставьте его здесь в Петербурге нарисовать какой угодно пейзаж юга, накиданный в альбоме карандашом в виде непонятных для профана линий и чёрточек, — он его изобразит так верно, что человек, не понимающий, как можно писать не с натуры непосредственно, никогда не поверит, чтоб этот вид не был писан прямо на месте, — писал Майков в своей рецензии на персональную выставку Айвазовского, размещённой в журнале «Отечественные записки»^[6].