Овцы, загоняемые бурею в море. Эскиз

На картине изображён трагический эпизод, который произошёл в 1855 году в крымском имении живописца Шейх-Мамай возле горы Агармыш. В тот день во время разразившейся бури погибло стадо овец.

В произведении живописцем изображено испуганное стадо овец, которые от страха перед бурей ищут спасение в море. Большой драматизм картине придаёт матамарфоза, которая превращает силуэты отчаявшихся животных в серые морские волны.

Автор изобразил по две фигуры пастухов, которые пытаются остановить испуганных животных. Зеркальное отражение фигур пастухов усиливает глубину и масштабность пространства и драматический эффект сюжета.

Вблизи берега на якоре стоит корабль, окутанный морским туманом. Противопоставление автором водной стихии и трагедии, разыгрывающейся на берегу, также вносит драматическую ноту в произведение^[1].

Сюжет произведения основан на реальном событии.

Иван Константинович очень любил овец. В его имении Шейх-Мамай имелось собственное овечье стадо. Но в 1855 году сильная буря погубила животных, загнав их в море.

Айвазовский написал полотно «Овцы, загоняемые бурей в море», которое получило мировую известность. Согласно легенде, свою работу живописец продал английскому коллекционеру. На деньги, вырученные от продажи картины, художник приобрёл новое стадо овец^[2].

Искусствоведы отмечают, что даже при первом взгляде на произведения Ивана Айвазовского, такие как «Овцы, загоняемые бурею в море. Эскиз», «Скалистый остров», «Буря на море ночью» и другие, зрителю становится понятно, насколько глубоким является эмоциональное переживание, которое показывает автор в картине. Работы мариниста демонстрируют мастерское владение красками и холстом, полное гармоничное взаимодействие живописца с ними^[3].

Мастер предстаёт не художником, изображающим море, а сыном и отцом этой стихии. Художник создаёт ситуацию конфликта, когда зритель чувствует себя одновременно и перед картиной и внутри неё. И в этих ситуациях (буря, неспокойное море и т. д.) энергетический потенциал художника мощнейший. Он как будто бросает в это морское пространство сильнейший импульс постижения бытия, — пишет армянский писатель и философ Рубен Ангаладян^[4].