Присоединение Чувашии к России

Этноним «чуваши» впервые упомянут в русских письменных источниках в 1521 году: Типографская летопись сообщает о военном перевороте в Казани, в котором участвовали «татарове и мордва и черемиса и чюваш[и] и вси люди Казанския земли»^[5]. До этого чуваши нередко фигурировали в источниках под общим именем черемисов вместе с мордвой и марийцами^[6]. Ещё Повесть временных лет называла среди соседей Русской земли черемисов, живших там, где Ока впадает в Волгу; Слово о погибели Русской земли перечисляло их в числе данников русских князей^[7].

Представители чувашской народности проживали на территории Среднего Поволжья по меньшей мере с IX века. Их предками были болгары Волжской Булгарии^[8]. После монгольского нашествия часть болгаро-чувашей переселилась в лесные районы правобережья и левобережья Волги. К 30-м годам XV века Болгарская земля была опустошена, а оставшееся население ушло на север^[9]. После основания Нижнего Новгорода (1221) и продвижения русских поселений к реке Суре чуваши вошли в непосредственное соседство с русскими^[10].

Казанское ханство, образовавшееся в 30-е годы XV века, включало земли двух типов: собственно татарские и районы расселения даннического населения — чувашей, мордвы, марийцев и вотяков^[8]. Чуваши составляли около 50 процентов населения ханства и были сосредоточены прежде всего на Горной стороне — правобережье Волги и Свияги^[11]. Казанский летописец разъяснял, что существовало две черемисы «а языка три»: горная (чуваши) и луговая (марийцы). Горные чуваши — «землепашцы и трудники» — жили в долинах между высокими холмами, занимались хлебопашеством, скотоводством, бортничеством, охотой и рыбной ловлей^[12].

Ясачные чуваши несли тяжёлые повинности в пользу казанских ханов и татарских феодалов: по подсчётам Ш. Ф. Мухамедьярова, крестьяне отбывали до 19 различных обязанностей^[13]. Татарские князья оседали в Чувашии с крупными земельными владениями; некоторые чувашские старшины принимали ислам и отатаривались^[14]. На левобережье шёл процесс массового отатаривания и исламизации; правобережные чуваши ему сопротивлялись, однако угроза постепенного исчезновения чувашского народа как этноса существовала^[15]. Тихомиров особо указывал, что влияние ислама на горной стороне было лишь поверхностным: чуваши даже в XIX веке оставались полуязычниками^[16].

После основания Нижнего Новгорода и русской колонизации XIV века чувашские земли вплотную соприкоснулись с владениями московских государей. В 1372 году нижегородский князь Борис Константинович основал на реке Суре крепость Курмыш^[17][18]. В казанской политике первой половины XVI века выделились две группировки феодальной знати: одна ориентировалась на Крымское ханство и Турцию, другая искала соглашения с Москвой. Владения последней располагались преимущественно на горной стороне Волги^[16].

В 1523 году Василий III повелел основать на Суре крепость Васильсурск. По словам одного малоизвестного летописного источника, воеводы не только возвели крепость, но и привели «Мордву и Черемису казанскую за государя всея Русии к шерти». Тихомиров расценивал это как первое, но временное присоединение Чувашии к России^[19]. Тактика устрашения населения для облегчения фортификационных работ впоследствии была воспроизведена и в 1551 году^[20].

Венчание Ивана IV на царство в январе 1547 года поставило перед ним задачу борьбы с Казанью^[21]. Зимние походы 1547/1548 и 1549/1550 годов потерпели неудачу прежде всего из-за неблагоприятной погоды и удалённости русских опорных пунктов^[22], что подтолкнуло царя к строительству укреплённого плацдарма вблизи Казани.

В сентябре 1546 года 76 казанских феодалов, недовольных крымской ориентацией хана Сафа-Гирея, перешли на московскую службу; в их числе был князь Бурнаш, чьи земли располагались на Свияге. Их бегство прямо повлекло переход горной черемисы под главенство России^[23]. В декабре 1546 года в Москву прибыли посланцы горных черемисов — Тугай «с товарыщи»: просили прислать рать на Казань, обещая служить воеводам^[24]. По Разрядной книге инициатором выступил сотник Атачик, желавший «с воеводами итти х Казани»^[25]. В ответ царь послал воевод в казанские места, однако похода не последовало: дойдя до устья Свияги, они повернули назад^[26].

Историки расходятся в оценке этого посольства: В. Д. Димитриев видит в нём свидетельство стремления всей Горной стороны к союзу с Москвой, тогда как Н. В. Белов полагает, что оно выражало интересы лишь части чувашской знати^[27]. Тихомиров придерживался первого взгляда^[23].

Во время отхода после похода 1549/1550 года Иван IV созвал совет, на котором воеводы, Шах-Али и перешедшие на московскую службу казанские князья указали на Круглую гору у слияния Свияги с Волгой как на наилучшее место для крепости^[28]. Конкретное место указал татарский князь Костров, перешедший на сторону русского правительства со своими единомышленниками^[29]. Летописец начала царства фиксирует коллективный характер решения, впоследствии изменённый в «Царственной книге» эпохи опричнины^[30]. По приказу царя дьяк И. Г. Выродков заготовил в угличских лесах срубы будущей крепости.

3 апреля 1551 года воеводы выступили из Москвы. Во главе судовой рати шёл Ю. М. Булгаков; Шах-Али с отрядом казанских князей числом около 500 человек сопровождал войска^[31]. 17 мая передовой отряд князя П. Серебряного достиг устья Свияги; на рассвете 18 мая он «изгоном» обрушился на казанский посад, захватил более ста знатных пленных и освободил множество русских невольников^[32].

24 мая прибыла основная рать. Под руководством Выродкова началось строительство: стены Свияжска протянулись на 1200 саженей и состояли из 420 деревянных городен^[33]. Деревянный город был срублен заранее в Угличском уезде и доставлен на судах; привезённых материалов хватило лишь на половину стен, остальное доделала судовая рать^[29]. Четыре недели спустя на Круглой горе стоял новый «зело прекрасный град»^[34].

Параллельно со строительством государевы воеводы развернули карательные операции. Казанский летописец передаёт приказ: воеводам поручалось «казанския улусы пленити и воевати, и не щедити ни жен, ни детеи»^[35]. Из Мещеры вышел казачий отряд в 2,5 тысячи человек, блокировавший переправы по Волге, Вятке и Каме^[32]. Эта тактика уже применялась в 1523 году при строительстве Васильсурска: напуганное население Горной стороны оказалось отрезано от Казани^[20].

На третий день после закладки крепости жители Горной стороны начали приезжать к Шах-Али и воеводам. Казанский летописец сообщает, что их представителями выступили «старейшины и сотники горной черемисы», а не князья и мурзы — те бежали в Казань^[29]. Горные люди просили, «чтобы государь пожаловал, гнев свои им отдал... воевати их не велел»^[32].

О характере этого челобитья источники свидетельствуют по-разному. Князь А. М. Курбский заметил, что жители Горной стороны «хотяще и не хотяще покоришася»^[34]. Келарь Троице-Сергиевой обители Адриан Ангелов прямо связал посольство с военным давлением: «видевше нечестивии, яко таково утеснение николи им бываше никогда же, и начаша многие приезжати к воеводам»^[36].

В Москву была направлена делегация от лица всей Горной стороны во главе с Магметом Бузубовым и Ахкубеком Тогаевым^[37]. Тихомиров обратил внимание на то, что оба посланца, судя по именам, были татарами или исламизированными чувашами, но не князьями и не мурзами; в составе посольства показательно отсутствие мусульманского духовенства^[38]. Царь принял делегатов с исключительными почестями: выдал жалованную грамоту со златой печатью, которая прикладывалась только к важнейшим государственным документам^[1], даровал трёхлетнее освобождение от ясака «нарочитым людям» и богато одарил послов^[37].

Вопрос о том, распространялось ли освобождение на всё население края, дискуссионен: «чёрным людям» предписывалось платить «как прежним царем платили»^[39], а в октябре 1551 года казанское посольство, добивавшееся ясака с Горной стороны, получило категоричный отказ^[40]. Тогда же была проведена первая перепись горной «черемисы»: учитывались лишь боеспособные мужчины, и тем не менее оказалось «40 000 луков гараздых стрельцов»^[1].

Иван IV приказал проверить верность новых подданных на деле: чувашам и горным марийцам надлежало идти к Казани^[37]. Чувашско-черемисские отряды форсировали Волгу, вступили на Луговую сторону и заставили татар отойти в город, однако огонь казанской артиллерии обратил их в бегство с потерями около 150 человек. Вернувшиеся служилые люди доложили, «что горние люди служили государю прямо»^[37]. Тихомиров особо отмечал, что поход был задуман как демонстрация — чтобы показать казанцам, что горные люди стали их врагами^[38]. Всё лето делегации по 500–600 человек ездили к Ивану IV; государь жаловал их богаче собственных ратников^[41][42].

Потеря Горной стороны стала катастрофой для Казанского ханства: горные люди составляли «пол-земля Казанских людей» — фактически половину ханства^[29]. Чуваши и черемисы при поддержке государевых людей перерезали коммуникации юрта, татары оказались блокированы в Казани^[41]. Казанские феодалы требовали вернуть Горную сторону; русские бояре настаивали: «горные люди государю добили челом, и горные люди вас и воевали». В итоге казанские правители вынуждены были принести присягу в том, «что им в горнюю сторону не вступатися»^[43].

На настойчивые просьбы Шах-Али о передаче ему ясака с горной стороны Иван IV ответил: горной стороны к Казани «никак не отдавывати»^[44]. Бегство и пленение казанского оглана Кучака вынудило казанцев пойти на мир. По договору они выдавали малолетнего хана Утямыш-Гирея и освобождали русских пленников (летописи называют цифры от 60 до 100 тысяч человек^[45]). 2 октября 1552 года Казань пала. В ходе похода горные люди строили мосты через реки, поправляли дороги и снабжали русское войско продовольствием^[44]. Горная сторона навсегда вошла в состав Русского государства, «понеже государь Божиим милосердием да саблею взял до их челобития»^[46].

После присоединения был учреждён Приказ Казанского дворца. Горная сторона была признана самостоятельной областью с центром в Свияжске; Иван IV велел «горным людям управу чинить в Свияжском городе», тогда как луговые и арские люди ведались через Казань^[47]. В завещании 1572 года он «благословил» сына Ивана «городом Свияжским, городом Чебоксарским со всею горною стороною, и со всею Чувашею и Черемисою и с Мордвами»^[47]. Бортные угодья долгое время оставались за чувашами и черемисами^[1].

Царское правительство основало ряд городов-крепостей, ставших центрами уездов: Чебоксары (1555), Алатырь (1552), Кокшайск (1574), Козьмодемьянск (1583), Цивильск (1589), Ядрин (1590)^[48]. Чебоксары упоминаются в летописях под 1371 и 1469 годами; вероятно, они возникли на месте древнего чувашского поселения^[49].

Чуваши несли ясачную повинность и государственные службы. Незаконный захват чувашских земель пришедшими помещиками-дворянами в 60–70-е годы XVI века вызвал череду восстаний. В конце 1571 года началась Черемисская война^[50].

До 1950-х годов присоединение Чувашии рассматривалось как первый этап завоевания Казанского ханства — без учёта того, что чуваши сами были подчинённым народом в татарском государстве^[51]. В 1950 году М. Н. Тихомиров опубликовал первое специальное исследование вопроса, придя к выводу: «мы имеем право говорить не о завоевании Чувашии Россией, а о присоединении Чувашии к Русскому государству»^[52]. Независимо от него схожие выводы сделал Т. Г. Гусев^[53]. В последующие десятилетия В. Д. Димитриев развил эту концепцию, и она стала официальной, войдя в академические издания истории СССР и Чувашской АССР^[54].

А. Г. Бахтин констатировал, что присоединение «произошло хотя и мирно, но отнюдь не добровольно, а вынужденно»^[55]. Н. В. Белов настаивает: именно Свияжск и военное давление вынудили горных людей «бити челом»^[56]. Оба подхода, однако, согласуются в оценке последствий: вхождение в состав России освободило чувашский народ от угрозы отатаривания, создало условия для расширения ареала его расселения и культурного роста^[4][49].